У Эрнеста Уотсона вырвался смешок. Брат посмотрел на него и покачал головой, а затем обратился к нам.

— Думаю, многие старики помнят тот скандал, он был весьма громким, — сообщил мистер Оливер Уотсон, — конфликт действительно был, только к имуществу он не имел никакого отношения. То дело носило личный характер.

Я и Люк переглянулись. Теперь-то мы узнаем правду о прошлом наших семей. Люк сдвинулся на краешек дивана, должно быть, его переполняло любопытство.

— Что же тогда произошло? — спросил он.

Оливер и Эрнест переглянулись. Из-за этого я ощутила лёгкую тревогу. Если бы конфликт между нашими семьями был безобидным, они бы сразу нам всё рассказали.

— Это непростая ситуация, — осторожно заметил Оливер Уотсон, — наверняка вам нелегко будет о ней узнать.

Я увидела, как напряглись мышцы на лице Люка, и положила свою ладонь поверх его в знак поддержки. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— И всё-таки, — сказал Люк, — какой бы ни была правда, мы хотим её услышать.

Оливер Уотсон тяжело вздохнул, вместо него ответил брат.

— Семья Маккартур обвинила вашу бабушку, Камиллу Дуглас, в непристойном поведении, — быстро проговорил он.

— Что⁈ — воскликнула я и тоже подалась вперёд, — невозможно!

Моя бабушка всегда была приличной женщиной и вела добропорядочную жизнь. Я не могла поверить, что кто-то посмел обвинить её в подобном. Такие подозрения ведь способны перечеркнуть жизнь девушки!

— Абсурд! — повторила я.

— Мы вовсе не обвиняем вашу бабушку, — поспешил оправдаться Оливер Уотсон, — просто рассказываем о том, что тогда произошло.

— Слухов ходило очень много, — добавил его брат, — кто-то им верил, другие нет, но после обвинений дело приняло серьёзный оборот.

— А кто их предъявил? — уточнил Люк, — чьи это были слова?

— Ваших прабабушки и прадедушки, то есть, родителей Брюса Маккартура, — сообщил Эрнест Уотсон, — а они ведь были очень влиятельной семьёй в наших краях. Одного их слова было достаточно, чтобы уничтожить репутацию человека.

— Именно это и произошло бы с вашей бабушкой, если бы она быстро не вышла замуж, — заметил Оливер Уотсон, — после этого разговоры немного утихли. Хотя, какое-то время на неё продолжали смотреть косо.

Я была шокирована, но теперь многое стало понятным. Вот причина, по которой бабушка вышла замуж за дедушку, хотя они были совершенно разными людьми. Ей пришлось так поступить, чтобы спасти свою репутацию и потом всю жизнь провести рядом с нелюбимым человеком.

— Подождите. — Люк тоже был растерян. — Но почему моя семья обвинила бабушку Катрин в непристойном поведении? Не сделали же они это просто так.

— Достоверно о том, что произошло могут сказать только ваши родные. — Оливер Уотсон развёл руками.

— Но кое-какие слухи ходили, — добавил его брат.

— И что же говорили люди? — уточнил Люк.

— Что родители Брюса Маккартура были против его отношений с Камиллой Дуглас и, таким образом, избавились от неугодной девушки, — сообщил Эрнест Уотсон.

— Нет! — ахнула я.

Мне не хотелось в это верить, но слухи были очень похожи на правду. Шкатулка и подаренный участок земли подтверждали, что когда-то моя бабушка и дедушка Люка были влюблены друг в друга. А тот факт, что письма были похоронены под землёй на долгие годы, а обе семьи старались не вспоминать друг друга, говорил об очень большой обиде. Теперь я понимала, почему бабушка так ненавидела семью Маккартур.

— Чудовищно, — прошептала я.

— Подождите! — воскликнул Люк, — возможно, это всего лишь слухи, — сказал он и прибавил, — мне сложно поверить, что мои родственники могли с кем-то так обойтись. Тем более, дедушка. Он всегда был порядочным человеком.

Я посмотрела на Люка и в голову пришла пугающая мысль: а если бы семья поставила его перед выбором, как бы он поступил со мной? Вдруг бабушка была права и от Маккартуров действительно нельзя ждать ничего хорошего?

— Конечно, это только слухи, — примирительно сказал Оливер Уотсон, — мы не были участниками той истории и не знаем всей правды.

Люк вскочил на ноги.

— Я прямо сейчас напишу дедушке и потребую объяснений, — заявил он. Похоже, история сильно задела Люка. Впрочем, как и меня.

Если в прошлом наших семей произошли такие события, то разве можем мы рассчитывать на счастливое будущее?

Обратно в поместье мы ехали молча, переваривая услышанное. Люк уже успел отправить письмо дедушке в столицу и с нетерпением ждал ответа. Я же размышляла о своей семье и трагедии, произошедшей с бабушкой. Она любила Брюса Маккартура и собиралась выйти за него замуж — свадебное платье, которое я нашла на чердаке усадьбы, наверняка принадлежало ей — но родители её жениха разрушили все планы, посчитав, что бабушка им неровня. Сложно представить, каким ударом это стало для неё. Тем более, Брюс Маккартур тоже предал бабушку — он ведь мог не идти на поводу у родителей и не разрывать отношения, но статус и деньги оказались для него важнее.

Я покосилась на Люка. Вдруг он такой же, как и его семья? А я так неосторожно влюбилась в него?

Почувствовав мой взгляд, Люк повернул голову. Я покраснела, чем выдала свои потаённые мысли.

— Сомневаешься во мне? — спросил он, сжав кулаки. По голосу я поняла, что сильно обидела его, и это причинило мне боль. Я могла пережить раны на своём сердце, но видеть страдания Люка для меня было невыносимо. Я хотела взять его за руку, но он быстро убрал ладонь и отвернулся.

— Люк! — жалобно позвала я, — прости меня, пожалуйста!

Он промолчал. Тишина ранила сильнее оскорблений. Я почувствовала, как из уголка глаза выскользнула горячая слезинка.

— Люк! — Это была уже мольба.

— Разве я давал тебе повод сомневаться в себе? — наконец, спросил он, а затем протянул руку и нежно стер слезинку с моей кожи, — прости. Мне не следовало быть таким резким. — Я прижалась щекой к его тёплой ладони. — Я не рассказывал, но после нашего расставания Эстер обвинила меня в подлом поступке. Будто бы из мести я пробрался на фабрику и разбил сервиз, от которого зависела дальнейшая судьба всего предприятия. — По лицу Люка пробежала тень, очевидно, ему было тяжело вспоминать те события. — Расставание само по себе было болезненным, но то, как плохо подумала обо мне Эстер, хотя мы знаем друг друга с детства, стало для меня настоящим шоком. Неужели я действительно произвожу впечатление человека, способного на подлость?

— Конечно, нет! — воскликнула я, подалась вперёд и поцеловала Люка, стараясь вложить всю любовь, которую к нему испытывала, — для меня лучше тебя нет никого!

— Катрин, — прошептал Люк и вернул мне поцелуй, а затем обнял и крепко прижал к себе. Я снова почувствовала невероятное счастье. Лишь одно омрачало мою радость: Люк постоянно вспоминал о своей бывшей невесте, словно бы она до сих пор очень много для него значила. И мне хотелось понять: были ли это только дружеские чувства или он надеялся на большее? Ревность и подозрения отравляли меня изнутри, но я не решилась озвучить свой вопрос. Боялась испортить момент. Сейчас между мной и Люком снова царила гармония. Зачем разрушать её ради неприятного разговора?

А ещё я страшилась правды. Если бы Люк признался, что действительно до сих пор любит мисс Скотт, то я бы просто не смогла такое пережить. Лучше умереть, чем услышать от него эти слова. Поэтому я положила голову Люку на плечо и уставилась на проплывавший мимо пейзаж.

Экипаж быстро довёз нас до поместья семьи Маккартур. Люк, как обычно, спрыгнул на землю первым, а затем помог спуститься мне. Я надеялась, что после стольких переживаний смогу прогуляться по саду и насладиться тишиной и умиротворением, но нас встретил взволнованный дворецкий.

— Мистер Маккартур! — воскликнул он, — вас ожидает гостья.

— Гостья? — удивлённо переспросил Люк, — не припомню, чтобы сегодня у меня были назначены встречи. Интересно, кто же явился без приглашения и зачем?