Я потянулся к сфере в своих доспехах и рванул связывающие её нити. В меня хлынула сила древнего Вестника, смешавшись с моей собственной тьмой. Доспехи на груди раскалились докрасна, обжигая кожу.

Посветлевшее от света ночное небо накрыло пеленой тьмы. В этой пелене были видны лишь наши фигуры, застывшие в воздухе. Мои крылья увеличились в размере и скрыли нас от посторонних взглядов.

Вместо того чтобы формировать заклятье, я призвал своё пламя и вобрал всю энергию сферы в кулак. Я нанёс один-единственный удар.

Треск барьера из чистого света заставил меня ухмыльнуться. Каким бы сильным не был этот грандмаг, сила двух Вестников разом смогла пробить его защиту. И следом за треском барьера я услышал хруст кристалла в центре груди «совершенного».

Этот звук внезапно оказался высоким, похожим на звон бьющегося стекла. И этот звон стал для меня самым приятным звуком за этот вечер.

Грандмаг света будто не заметил, что его кристалла больше нет. Да и куда уж ему, если он — просто марионетка без собственной воли, получившая приказ разрушить купол. Он уже начал разворачивать свой посох, чтобы ударить меня лучом света. Но не успел.

Я поднялся ещё выше на крыльях, держа в руках свой молот. Размахнувшись, я ударил со всей силы по темени «совершенного». Его крылья дрогнули и исчезли, а он сам начал падать вниз, осыпаясь на лету пеплом.

Я окинул взглядом двор, в который раз развороченную взрывами подъездную дорожку и раненых гвардейцев, которые успели выбраться из мясорубки и отойти к своим. Они пока держались, но силы были на исходе, а купол окончательно развалился.

«Совершенные» не знали усталости, боли и страха, а у меня за спиной был дом, в котором находились люди, которых я любил. Дом, в котором зародилось Сердце Феникса.

Закрыв глаза, я нащупал нити своей паутины. Они были разорваны в нескольких местах, и я понимал, что залатать их по-быстрому не получится. Значит будем работать иначе.

— Эдвард, — крикнул я, не открывая глаз. — Выпускай всю свою силу до капли, а потом быстро перемещайся к дому. Борис, уходи на изнанку и тоже двигайся к дому. Феликс, Юлиана, Александр — вы тоже.

Как только я договорил, вокруг поместья раскинулась сгустившаяся тьма, которая поднималась стеной. Я добавил к ней свою тьму, а после поджёг всю её своим пламенем.

Оно покатилось вперёд, как приливная волна во время цунами, сметая на своём пути всё живое. Я уже знал, что моих людей за оградой поместья не осталось, поэтому смысла сдерживаться больше не было.

Совершенные сгорали ничуть не хуже обычных людей, когда тьмы и огня становилось слишком много. Они буквально растворялись в чёрном пламени феникса, оседая пеплом на землю.

Но цена была очень высокой. Из меня будто рывком выдернули позвоночник и половину внутренностей. В глазах потемнело, и я качнулся, едва удержавшись в воздухе.

Энергия сферы давно закончилась, и я вливал в это бушующее пламя собственную тьму, опустошив резерв источника до дна.

Пришлось опуститься на землю и опереться на молот, чтобы не упасть. Но перед этим я успел увидеть полосу выжженной моим пламенем земли. Как и десяток «совершенных», оказавшихся слишком далеко от моего пламени.

— Борис, добей, — приказал я сиплым от натуги голосом.

Брат сейчас был единственным мобильным бойцом, способным переместиться к врагам через тень и задействовать её же для своих нужд. Через несколько минут он закончил и вышел с изнанки, встав рядом со мной.

Взор показал мне приближение Бартенева, но я уже понимал, что сражаться с ним сейчас будет не то что сложно, а практически невозможно. Это не Миронов и не Давыдов, которые считали меня слабым юнцом.

Демид Бартенев точно знает, на что я способен, и он не станет допускать такую глупую ошибку, как недооценивать противника.

Значит у меня только один вариант. Взять последнюю сферу с концентрированной силой древнего Вестника. Я уже собрался идти в сокровищницу через изнанку, как вдруг услышал хлопки.

Вместо выстрелов или ударов на поле боя раздавались медленные аплодисменты.

— Браво, граф Шаховский, — голос Бартенева разнёсся над выжженной полосой земли. — Просто браво. Вы потратили на мой расходный материал куда больше сил, чем я рассчитывал. Очень эффектно и очень предсказуемо.

Я увидел на его губах лёгкую, почти дружественную улыбку. Этот гад ещё и ухмыляется. После того что натворил он имеет наглость стоять напротив меня и скалить зубы?

Он сделал ещё один шаг вперёд, и вдруг рядом с ним из тени вынырнули три некромансера. Следом за ними проявились ещё почти два десятка падших тёмных магов.

Улыбка Бартенева стала ещё шире, а голос стал мягким и липким, словно приставшая к зубам карамель. Он посмотрел на меня ласковым взглядом и подмигнул.

— А теперь давайте поговорим по-взрослому, граф.

Максим Ивонин рванул к запасной турели, которую бойцы притащили со склада после звонка Зубова. Командир гвардии не только приказал строить оборонительные сооружения по эту сторону стены, но и прислал четырёх одарённых стихии земли в ранге магистров. И вот сейчас оказалось, что подготовка была не напрасной.

— Фугасами их бейте! — орал он, расстреливая из пулемёта магов света в белых доспехах. — Все магзаряды в них! Не экономьте!

Новенькие магистры матерились, укрепляли защитные сооружения и орали, что на такое они не подписывались. Они, мол, думали, что будут сражаться с монстрами и защищать стену. Ага, так ведь и защищают же! Пусть и с другой стороны, и не совсем от монстров.

— Максим! У нас тут прорыв! — услышал Ивонин крик патрульного, который сбежал по ступеням и сейчас махал руками, чтобы его заметили среди грохота автоматов и пулемётов.

— Ну так работайте! — рявкнул Ивонин, прицеливаясь и прошивая врага снизу доверху пулемётной очередью. — Сдохни, тварь! Наконец-то пробил эти долбаные доспехи!

А ведь тут всего-то пара десятков врагов. Но убить их та ещё морока. Мало того, что они продолжали сражаться с дырами в пузе, так они ещё стреляли из боевых артефактов и защищались барьерами, которые так просто не пробить.

Только прорыва монстров для полного счастья не хватало. Теперь что на две стороны сражаться?

— Всех истребителей на стену! Быстро! — гаркнул Максим. — Пусть занимаются привычной работой, раз уж так к нам хотели.

— Слышь, Грозный, ничего, если мы с ребятами тут останемся? — обратился к Ивонину Лось, указав на себя, Сыча и Листа. — Мы с этими ублюдками уже сражались.

— Как их убить? — Ивонин сделал вид, будто не заметил, как Лось назвал его армейским позывным. Не до того сейчас было.

— Башку им надо сносить, — цыкнул Лось. — Но пойди ещё доберись до неё.

— Цельтесь в головы! — проорал Ивонин во всё горло, а потом посмотрел на трёх истребителей, которые находились на особом счету у графа. — Ну и чего встали? Работаем, работаем!

Истребители ухмыльнулись и принялись прицельно стрелять во врага. Только эти гады были окружены щитами из чистого света, да и артефакты у них были явно не простые.

Максим посмотрел в сторону особняка графа. Судя по светопреставлению в небе над поместьем, их господин сейчас сражается и прибыть на помощь не сможет. А это значит, что Ивонин и остальные гвардейцы должны не только уничтожить врагов, прущих напролом к вратам, но и отбросить волну монстров, что лезет на стену.

Ивонин пытался быстро сообразить, где он будет полезнее, — на стене против монстров или здесь против неизвестных врагов. Похоже, что здесь от него будет больше толку, а на стене разберутся истребители. Он снял с плеча автомат и сделал несколько коротких очередей в ближайшего светлого.

Его барьер исчез, а через мгновение его голова лопнула от выстрела Сыча. Максим оскалился и снова прицелился. Но сделать выстрел он не успел. Со стороны трассы донёсся звук мотора, а через несколько минут показался бронированный внедорожник.

Ивонин ждал подкрепления от Ерофеевых — они ближе всего и в дружеских, а то и союзных отношениях с господином. Но автомобиль ехал с противоположной стороны. Не то от Мироновых, не то сразу из Тюмени.