Орлов поднял взгляд к потолку и замер на некоторое время. Я его не торопил. Пока что он не делал попытки навредить кому-то из моих близких, а что насчёт прошлого… оно есть у всех.

— Мою жену убил артефакт, который принёс Дмитрий Шаховский, — без единой эмоции сказал он. — Я поклялся, что уничтожу весь его род. Каждого из вас. За то, что твой дед отнял у меня любовь всей моей жизни, когда предложил могущество и свои наработки. Он понимал, что, осознав силу артефактов, мы можем перейти на его сторону, но не подумал, что мы можем попытаться изучать эти артефакты.

Вот оно что. Значит, дед пытался переманить на свою сторону других тёмных магов, раздавая артефакты с некротической энергией и обещая могущество. Интересно, сколько ещё людей пострадало от его действий? Такое не искупить выводом из лаборатории дюжины подопытных и смертью «за правое дело».

— Я возненавидел тебя с первой секунды, когда Лиана произнесла твоё имя. Ненавидел всё, что ты собой олицетворяешь, — твой род, твою силу, твою молодость, — он медленно перевёл на меня взгляд. — Я лежал при смерти, превратившись в развалину, а ты дал мне выбор. Ну а я дал клятву, зная, что даю её человеку, которого мечтал уничтожить.

— Твою клятву приняла тьма, — сказал наконец я, решив, что исповедь Леонида закончилась. — Значит, ты передумал.

— Болезнь многое стирает и проясняет, как и близость смерти, — в его глазах не было ненависти, я видел в них глубокую всепоглощающую усталость. — Перед тем как уйти за грань в объятия тьмы, я понял, что прожил долгие годы ради мыслей о мести. И что эта самая месть отняла бы у меня дочь, честь и всё, что ещё можно назвать жизнью. Сына я уже потерял, но терять дочь не хотел.

— Месть — худший из мотивов, — кивнул я. — Она пожирает того, кто её лелеет. Я проходил через это и знаю точно, что месть не приносит радости. Она несёт только опустошение и вкус пепла на губах.

— Иногда этот пепел — всё, что у нас остаётся, — Орлов встряхнулся и выпрямил спину. — Я дал тебе клятву не потому, что простил твоего деда. Я дал её, потому что выбрал жизнь. Ради Юлианы, ради своего рода, ради возможности двигаться дальше.

— Мудрый шаг, и искренний, — сказал я. — Иначе ты бы не пережил ритуал.

— Я сказал это не для оправдания, а чтобы не осталось недоговорённостей, — серьёзно сказал Леонид. — Ты мой господин и будущий муж моей дочери. Я буду служить тебе верно, но между нами всегда будет тень Дмитрия Шаховского. Я научился с ней жить, надеюсь, что и ты сможешь.

— Тень моего деда легла на многих, — тихо сказал я. — Он был очень деятельным человеком и успел много чего натворить. Судить его нет смысла, как и пытаться изменить прошлое. Нам остаётся только жить с последствиями его поступков и пытаться исправить то, что ещё можно.

Орлов кивнул и протянул руку с артефактом. Я взял Смертельный Исход и незаметно выдохнул. Всё же мне очень не хотелось терять своего птенца вот так.

Я понимал, что прошло слишком мало времени и он ещё не привязан ко мне так сильно, как хотелось бы. И всё же он — отец Юлианы. Если бы я убил её отца, наши отношения бы очень сильно изменились.

Леонид посмотрел на меня долгим взглядом и вышел из столовой. Ну а я направился в гостиную и сел в своё любимое кресло. Мои родичи уже возвращались с полигона, так что через пару минут они ворвутся сюда и забросают меня вопросами.

Я уже посмотрел в новом телефоне, обнаруженном на комоде в спальне, что с моего исчезновения после битвы с Бартеневым прошла почти неделя. Шесть дней, в течение которых я восстанавливался во льдах на другом континенте. Могу только представить, как сильно переживали Юлиана, бабушка, Вика и Боря.

И верно, через несколько минут в гостиную ворвался шумный ураган в виде моего брата, который сейчас меньше всего походил на призрака. Только после встречи с другими призраками, которые скрывались в теневом кармане, я вспомнил слёзы и слова Бориса. Он хотел, чтобы тьма забрала его эмоции, чтобы ему не было так больно.

Я сказал ему, что тьма редко забирает то, что нам не нужно. Я оказался не прав, она сделала это — забрала всё то, что составляло личность маленького мальчика. Его радость и печаль, его неуёмное любопытство и страсть к новым знаниям. Их место заняли навыки убийцы, равнодушие и сила.

— Костя! — он бросился ко мне и обнял за плечи. Ладно, хоть на колени не сел — вон как вымахал за последнее время, скоро будет мне до груди доставать. — Я научился выпускать сразу две теневые косы, а мои хлысты теперь попадают сразу по трём целям! Ты же посмотришь, как я их раскручиваю?

Он покрутился волчком, изображая бой с теневыми хлыстами. Я посмотрел на его движения и понял, что принял верное решение, когда не стал задавать ему жёстких рамок и доверился интуиции. Он учился владеть своим телом максимально эффективно, и я уже сейчас видел, что однажды он может превзойти даже Жнеца.

— Обязательно посмотрю, — кивнул я с улыбкой. — Как тренировки с Агатой? Вижу, ты окончательно забрал её у сестры.

— А я что? Я ничего, — он пожал плечами и отступил на шаг. — Я же не виноват, что ей со мной больше нравится.

— Я не возражаю, — моя улыбка стала шире. — Главное, чтобы она не забывала о своих задачах и тренировалась не меньше тебя.

— Она тренируется, — принялся защищать её брат. — Агата уже может находиться в тени больше десяти минут. И она два раза обездвижила дядю Эдварда, представляешь?

— Это замечательно, — я перевёл взгляд на сестру. — А у тебя как дела?

— Всё хорошо, — не очень весёлым голосом заявила Виктория.

— Что-то незаметно, — я выгнул бровь. — Рассказывай, в чём проблема.

— Ты не дал разрешение Александру тренировать меня, — сестра вскинула на меня обиженный взгляд. — И как мне развивать дар, если практики с проклятьями нет?

— Понял, исправлюсь, — я посмотрел на Александра. — Разрешаю применять проклятья на моей сестре. Начинай с тех, что малой и средней тяжести, больше двух подряд пока не стоит применять.

— Хорошо, — кивнул он. — Может расскажешь, что ты сделал с защитой? Я не могу увидеть её границы, как ни стараюсь. Нити вижу, а границ будто совсем нет.

— Ты почти угадал, — хмыкнул я. — Защита стоит над всеми моими землями и не доходит до стены каких-то пару километров.

В гостиной наступила тишина. Феликс уважительно крякнул, а Эдвард с Александром переглянулись и кивнули друг другу. Похоже, отношения между братьями начали налаживаться после совместных тренировок, что не могло не радовать.

— Я даже не буду спрашивать, как тебе это удалось и сколько энергии понадобилось, чтобы накрыть защитным барьером такую территорию, — сказал наконец Александр. — Боюсь, что этого мне не постичь.

— Ты стал сильнее, Костик, — сказала бабушка, оглядев меня с головы до ног. — С кем ты сражался на этот раз?

— С существом, в которое переродился павший тёмный, после того как поглотил слишком много некротической энергии, — ответил я, глядя ей в глаза. — Чтобы примерно представить его уровень, добавлю, что он поглотил нескольких падших.

— Воистину чудны́е времена настали, — покачала головой бабушка. — Кстати, пока тебя не было, тут много чего случилось. Мироновы вернулись в столицу, а их земли переданы новым владельцам.

— И кому император передал злосчастные земли на этот раз? — спросил я без особого интереса.

— На вчерашний день — никому, — ответил вместо бабушки Александр. — Но мои источники говорят, что его величество присматривает нейтральный род из провинции без связей с тёмными и светлыми. Думаю, что скоро он найдёт, кого наградить спорной территорией.

Я кивнул, принимая информацию. В прошлый раз Денисов подсуетился и помог своему кузену первым занять тёплое местечко у стены. Похоже, теперь император решил лично заняться поиском кандидатов на переходящий кусок пирога.

— Это ещё не все новости, — Александр мрачно усмехнулся. — Его величество выпустил манифест, в котором назвал тебя «верным сыном империи, проявившим неслыханную доблесть в отражении заговора против своего государя». Демида Бартенева и весь его род признали изменниками империи. Их лишили титула и земель и сослали глубоко на север. Туда, где заканчивается стена сибирского аномального очага.