— Ты… — начал он, впиваясь кончиками пальцев в кожу её спины. — Ты тоже меня бросишь?

Её сердце чуть не разлетелось на миллион осколков в груди.

— Нет, Орфей. — Она повернула голову и прижалась губами к его костяной челюсти. — Я хочу остаться с тобой.

— Ты мне нравишься, Рея. Ты особенная и отличаешься от всех людей, которых я приводил сюда. Ты хочешь моих прикосновений, позволяешь мне держать тебя, потому что сама этого хочешь. Ты красивая, сильная и достаточно храбрая, чтобы противостоять мне, даже когда я безумен. Ты защитила меня, когда все остальные позволили бы мне быть съеденным. Я не хочу, чтобы ты уходила. Я не хочу другого человека, если ты исчезнешь.

Он не хочет другого человека? Значит ли это… Значит ли это, что он не заменит меня, если я умру или уйду? Её слезы наконец скатились по щекам, пока она пыталась понять, что это значит.

Глава 30

Она расстроена из-за меня, — подумал Орфей, расхаживая по гостиной, беспокойно петляя между креслами и перед камином. Словно глупый пёс, он нарезал круги, будто гонялся за собственным хвостом.

Тихий скулёж вырвался из его груди. Что я сделал не так?

Прошло пять дней с той ночи, когда они впервые разделили свои тела и он рассказал ей о женщине из прошлых столетий.

Каждый день она занималась разными делами: то ухаживала за садом, то шила себе одежду, а он заворожённо наблюдал за ней. Ему нравилась одежда, которую она шила для себя, он никогда не видел такой раньше, и она выглядела в ней очень мило. Вещи были яркими, так как она использовала красители, которые оказались гораздо эффективнее тех пищевых, что она использовала поначалу.

Однако ему не нравилось, когда она колола палец швейной иглой. Она издавала звук боли, и начинал переживать, что она калечит себя, но она лишь смеялась над ним, словно он вёл себя глупо.

Она мастерила новые украшения, чтобы он их развесил. Постепенно она заменяла те, что он повесил столетия назад для женщины, которая изначально их хотела. Казалось, она была очень решительно настроена на то, чтобы избавиться от старых. Рея уничтожала их, разбирая на части, чтобы использовать материалы для новых.

В доме пахло странной едой, запах которой он никогда раньше не чувствовал, например, выпечкой и печеньем. Она добавляла мёд, который он добыл для неё, во многие блюда. Он усвоил, что есть это ему не стоит, так как всё было слишком сладким и от этого у него болел живот.

Но Орфей хотел учиться всему, что она делала, даже если ему не нравились запахи и вкусы, а она с радостью учила его и позволяла проводить с ней это время.

Он ни в чём её не останавливал.

Поэтому он пытался понять, что он мог сделать такого, чтобы расстроить Рею. Она ушла спать в свою кровать, хотя с того самого дня каждую ночь проводила в его постели.

Он уходил на последний обход двора, чтобы убедиться, что в соляном круге нет брешей и что увядающие обереги продержатся ещё день-два, прежде чем потребуют замены.

Она читала ему перед тем, как он вышел; каждую ночь они проходили одну из сказок в той книге, которую велела ей взять Сова-Ведьма.

Он думал, что всё хорошо и прекрасно — но вернувшись внутрь, обнаружил, что она ушла спать, и не в его постель.

Почёсывая грудь, он пытался понять, почему она не хочет его объятий. Он не мог. Он не знал, что сделал не так.

Ночь становилась всё глубже, а Орфей был слишком беспокоен, чтобы даже попытаться уснуть; он прокрался в её комнату, пригнувшись и опираясь одной рукой для равновесия.

Он положил нижнюю челюсть на матрас рядом с её грудью; её плечи лежали на кровати ровно, а ноги были слегка повернуты. Глядя на неё снизу вверх, он осторожно похлопал её по руке.

Она зашевелилась, нахмурилась и медленно, моргнув, открыла глаза.

— Орфей? — спросила она хриплым спросонья голосом, потирая глаз. — Что случилось?

Ещё один тихий скулёж вырвался из его груди.

— Почему ты сердишься на меня, Рея?

Её брови сошлись, образуя маленькую морщинку между ними.

— Я не сержусь на тебя. С чего ты это взял?

Он оглядел её, лежащую под мехами.

— Тогда почему ты здесь? Ты не спала в этой комнате уже несколько дней.

Рея простонала, переворачиваясь на спину и натягивая меха на лицо.

— Потому что сегодня я очень устала.

— Я не понимаю.

Она стянула их вниз, чтобы взглянуть на него.

— Если я сплю с тобой, ты всегда будишь меня посреди ночи.

Он склонил голову, отчего бубенчики тихо звякнули.

— Но ты сказала, что я могу делать это.

— Я знаю. — Она издала тихий, но неловкий смешок. — И мне это нравится, но сегодня мы делали это достаточно, и я правда очень устала этой ночью. Я подумала, что будет проще, если я посплю здесь.

Его зрение окрасилось в красновато-розовый. Я слишком много её трогаю?

Ему казалось, что этого недостаточно. Орфей испытывал ненасытный голод касаться её, жгучую потребность, которая грызла его постоянно. Она сказала, что он может брать, и он брал по нескольку раз в день.

Больше всего ему нравилось на обеденном столе, когда она лежала лицом вниз, потому что, когда он наполнял её своим семенем, её ноги могли свободно извиваться и брыкаться. Это было странное ощущение — чувствовать, как она крутится, изгибается и двигается вокруг его члена, пока он изливается в неё.

Он брал её везде, где она была, и думал, что ей это нравится.

Уродливая эмоция кольнула его в грудь, похожая на вину, стыд или сожаление.

— Ты обещала, что скажешь мне, если не захочешь.

Она потянулась вниз, чтобы ласково обхватить его морду.

— Я и говорю — тем, что сплю здесь сегодня. Как только я хорошенько высплюсь, ты можешь быть со мной настолько «пошлым», насколько захочешь, даже ночью.

Это её способ сказать мне?

Его взгляд снова скользнул по её телу.

— Но мне это не нравится. Я хочу держать тебя, пока мы спим.

Она издала задумчивый звук, скривив губы набок.

— Ну, полагаю, если только чтобы обнять меня, тогда ладно.

Она начала откидывать меха, чтобы встать, но Орфей метнулся вперёд, чтобы оказаться с ней на кровати, которая была для него слишком мала.

— Тебе не нужно двигаться. Тебе уже удобно. — Он свернулся вокруг неё и крепко прижал к себе. — Спи, Рея. Я защищу тебя и прослежу, чтобы ты не проснулась.

Она повернулась к нему и уткнулась лицом в его грудь, обнимая его.

— Смотри не усни на мне, Орфей. Ты тяжёлый.

Затем она уснула, и Орфей почувствовал, что мир снова стал правильным.

Рея рассекла воздух мечом, чувствуя, что теряет равновесие.

Она метнулась в сторону, где на пне лежала книга, страницы которой придерживал камень, чтобы легкий ветер не перелистывал их. Прижав пальцы к странице, она вчиталась в текст. Ага, понятно. Я замахиваюсь слишком высоко.

Отойдя от пня с пособием, чтобы освободить место, она слегка поправила хват. Затем сделала замах: подняла меч, провернула его над головой и нанесла рубящий удар по диагонали вниз, ведя движение от плеча, а не прямо над ним.

Движение вышло плавным, не отдалось болью в спине или руках и не нарушило равновесия. Благодаря этим изменениям удар стал быстрее.

— Да! — Она отпустила одну руку с рукояти и вскинула кулак в воздух. — Идеально!

Она с ухмылкой оглянулась, жалея, что Орфей этого не видел. Он ушел к ручью за водой, так как запасы подходили к концу.

С тех пор как у нее появилась книга, навыки владения мечом значительно улучшились, даже за те пять дней, что она занималась по ней. Каждый день она тренировалась часами. Уставая, она занималась другими делами, отдыхая, а затем снова бралась за меч.

Она шила себе одежду, вроде той, что была на ней сейчас — нежно-розовое платье из ткани, которую он ей достал.

Погода становилась теплее, и длинные рукава были не нужны. Рукава доходили до середины бицепса и были достаточно свободными, чтобы при поднятии рук спадать к плечам. Платье имело глубокий вырез, открывая ложбинку груди. Из коричневой ткани она сшила подобие корсета, который поддерживал грудь снизу, подчеркивая её, а затем спускался V-образным мысом чуть ниже пупка, охватывая талию, но оставляя бедра свободными. Юбка была легкой и струящейся, доходила до середины бедра, и если бы она кружилась, подол взлетал бы вокруг нее.