Обнюхав низ двери своей комнаты, он открыл её когтями, желая найти её в своей постели, но не нашел ничего. Засунув голову под кровать, словно она могла там прятаться, он и там её не обнаружил.

Он также не нашел её в ванне — месте, где трудно было бы её унюхать, если бы она была покрыта водой.

Сад? Обычно она не бывала в саду в это время дня, но он всё равно пошел туда, стараясь не повредить растения, которые она ела.

Орфей кружил вокруг их дома, надеясь, что она появится, но она так и не появилась. Он понятия не имел, где она может быть.

Он сел, вонзая когти себе в спину и грудь, чувствуя, как внутренности словно скручиваются. Ощущение холодного ручейка на черепе не прекращалось, и с его телом что-то было не так. Всё казалось неправильным. Сердце, казалось, готово было разорваться с каждым ударом, настолько оно было наполнено потерей и болью. Оно болело так глубоко. Каждый вдох был хриплым плачем, и он драл себя когтями.

Он чувствовал себя потерянным.

Я не защитил её. Орфей подвел её. Она пострадала из-за меня. Из-за Катерины и из-за того, что бы Орфей ни сделал с ней, раз она так сильно его возненавидела.

Что я сделал не так? Почему Орфею не позволено было иметь Рею и жить, по мнению Катерины?

Он хотел сделать её такой же счастливой, какой она сделала его.

Где Рея? Его ноги начали двигаться. Он направился к лесу, пересекая соляной круг, чтобы проверить за кустами и деревьями, под большими камнями, словно она могла спрятаться под ними.

Орфей чувствовал себя… сломленным. Его разум был заполнен мыслями только о ней, его тело и сердце чувствовали себя совершенно и абсолютно одинокими.

Единственный бубенчик, висевший на его роге, звякнул, и этот звук каждый раз привлекал его внимание. Для него это было подобно звону безумия. Один бубенчик без пары.

Один. Одинок. Непарный. Совсем как он без Реи.

Его тело начало двигаться быстрее, пока он искал. Я должен найти её. Он будет искать до края света, пересечет Покров, выйдет на поверхность, если придется, пока не найдет её. Он будет потерянным существом, которое ищет, никогда не останавливаясь. Вечно.

Он не будет спать, не будет есть, не остановится. Он будет искать вплоть до пустоты загробной жизни, если понадобится.

Он перешел на бег, втягивая носом воздух в поисках хотя бы намека на запах бузины и красных роз. Рея…

Он не обращал внимания на Демонов, мимо которых пробегал.

— Орфей.

Он услышал её голос, но он звучал отдаленно — словно он был далеко в его воспоминаниях.

Он тряхнул головой со скулежом; звон, который он слышал, заставил его бежать быстрее. Она мне нужна.

Орфей не просто хотел её, она была ему необходима. Она была нужна ему, чтобы прогнать тьму, которую он всегда ощущал, осветив его жизнь.

Его зрение потемнело настолько, что он едва мог видеть, но он будет искать, пока она снова не окажется с ним.

— Орфей.

На этот раз он услышал её голос громче, но это причинило ему такую острую боль, что в ответ он издал громогласный рев, обращенный к лесу.

Больно…

Глава 36

Рея вздрогнула, приходя в себя, и резко открыла глаза.

Она не чувствовала боли, словно рана исчезла, глядя вверх в темноту. Где я? Она подумала, что, возможно, умерла, но поняла, что смотрит не в пустую тьму, а на быстро мелькающие деревья, проносясь под их ветвями.

Я в лесу? Она повернула голову направо и увидела тени темных стволов деревьев, проплывающие мимо.

Видя, что движется, лежа на спине, она ожидала почувствовать укусы ветра или, возможно, холод. Но она не чувствовала этого. На самом деле, она вообще ничего не чувствовала.

Ни воздуха, ни собственного сердцебиения, ни даже своего дыхания.

Она наклонила голову вперед, поднимая руки, и глаза её округлились. Я прозрачная. Она видела очертания своих рук как белое свечение, но видела сквозь них свое тело и лес позади.

Я призрак? Она коснулась лица, чтобы ощутить его, понимая, что чувствует давление, но не само прикосновение. Ни лица к рукам, ни рук к лицу.

Казалось, что её тело парит, и она посмотрела вниз, чтобы увидеть, на чем лежит. Вот только она ни на чем не лежала, а парила над этим.

— Орфей? — спросила она, видя его под собой и то, как он каким-то образом тащит её за собой.

Его единственным ответом был скулёж, и она нахмурилась от страдания, которое услышала в нем. Она перевернулась и попыталась коснуться его. Её рука прошла сквозь него!

Она отпрянула и отдернула руку. Я не могу его коснуться.

Между его рогами был огонь, привязанный к ним чернильной, липкой, черной нитью. Она почувствовала тепло, когда попыталась коснуться его, но рука прошла и сквозь него. Однако он вспыхнул ярче.

— Орфей, — попыталась крикнуть она, желая, чтобы он перестал бежать, чтобы она могла понять, что происходит.

Его душераздирающий рев заставил её сжаться.

Черт, он не слышит меня нормально.

Она хотела перестать парить вместе с ним и показать, что она здесь. Он ищет меня?

Глядя на свои ладони, она растерянно прищурилась. Если она призрак, она сможет быть с ним вечно, но какой в этом смысл? Она не могла коснуться его, он не мог обнять её, и это было бы бессмысленно.

Это не то, чего она хотела. Я хочу своё тело обратно!

Она начала проваливаться сквозь него, словно тяжесть в животе тянула её вниз.

Они разделились, когда она коснулась земли, и она почувствовала это. Холод, грязь, твердую палку, которая ткнула её в задницу. К счастью, на ней всё еще было платье, в которое она была одета перед смертью, иначе это могло быть действительно больно.

Звук его топающих шагов становился тише, пока он продолжал бежать, не зная о том, что только что произошло. Она снова перевела взгляд на свои руки и увидела, что они твердые, и чуть не ударила себя по лицу, пытаясь коснуться его.

Я снова материальна? Всё, что она сделала — это захотела вернуть своё тело, и получила его.

Шорох на одном из деревьев обратил её внимание на тот факт, что теперь она была материальна и одна в лесу Покрова, в темноте, посреди, должно быть, глубокой ночи.

Рея вскарабкалась на ноги, протягивая руку в ту сторону, куда он ушел.

— Орф… — Она не успела закончить крик, как Демон повалил её на землю.

Её крик оборвался, когда клыки впились ей в горло, а когти полоснули по груди. Жгучая боль захватила её чувства, и Рея билась и сопротивлялась, чувствуя, как её едят заживо. Звук разрываемой кожи, её собственное бульканье были последним, что она слышала наряду с рычанием и чавканьем.

Ползучий холод от потери крови накрыл её с головой, лишая чувствительности к боли, пока она не исчезла из этого мира.

Когда она снова открыла глаза, она обнаружила, что смотрит вверх на кроны деревьев, стремительно проносящиеся над ней. Она повернулась и обнаружила, что снова парит над Орфеем.

Я вернулась? Она действительно думала, что на этот раз умрет окончательно. Срань господня, я не хочу чувствовать это снова, никогда. Быть съеденной теперь стояло еще выше в её списке того, как она, блядь, никогда не хотела умереть — а это и так было на первых строчках с самого начала.

Орфей бежал, и она не знала, как его остановить. Сколько бы она его ни звала, сколько бы ни умоляла остановиться, он плакал и качал головой. Звук одинокого бубенчика, казалось, делал всё только хуже.

Ей нужно было вернуть своё тело. Ему нужно было видеть её, чувствовать её запах.

Однако, как только она желала вернуть тело, она снова начинала проваливаться сквозь него. Она пугалась, желая остаться призраком, и снова начинала парить.

Она также могла отделиться от него, паря в воздухе, но ей нужно было оставаться с ним, если она хотела остановить его. Он двигался слишком быстро, чтобы она могла встать перед ним, а в тот единственный раз, когда ей это удалось, он пробежал сквозь её середину, даже не увидев её полностью.