Его глаза стали ярко-розовыми, и он кивнул, заставляя её сердце переполниться нежностью к нему. Глупый костяной болван. Ты любишь меня уже так давно.

Эпилог

Орфей бродил по поверхности, где жили люди, охотясь для своей женщины, которая хотела мяса к овощам.

Теперь, когда он больше не был голоден, он знал, что эта задача будет намного проще, так как он не потеряет рассудок в безумии. К сожалению, что-то заставляло стадо оленей, за которым он следовал, быть настороже, и ему не удавалось подобраться близко, не спугнув их.

Погоня всё еще волновала его. Того, которого ему недавно удалось поймать, он жестоко растерзал, сделав непригодным для переноса через Покров.

Он пытался поймать кролика, но тот был быстрым, и он случайно раздавил его, когда хлопнул по нему рукой. Он никогда раньше не пытался ловить кроликов, но Рея сказала, что из них получается хорошее мясо для рагу, и ему было любопытно узнать, как она научит его это готовить.

Это был первый раз за две недели, когда он оставил её надолго, и он очень хотел вернуться к ней. Прошел уже день, и он жаждал увидеть её, обнять, почувствовать её запах и послушать, как она напевает, так как она начала делать это в последнее время.

Он надеялся, что это потому, что она счастлива с ним.

Ему потребовалась всего неделя, чтобы разобраться с заклинанием, которое не давало ей выносить его ребенка. Ему не нравилось, что он не может соединиться с ней, и его настойчивость подтолкнула его к обучению. Только после того, как они впервые снова занялись сексом, она начала напевать себе под нос.

Орфей шел, пригнувшись на четвереньках, двигаясь медленно, чтобы не слишком трясти бубенчики. Он начал думать, что, возможно, тихий звук, который они издавали, был тем, что пугало оленей, и подумывал положить их пока в карман брюк.

Ему не хотелось этого делать, и он беспокоился, что сломает их, так как не мог заглянуть за свой череп, чтобы увидеть рога.

В следующий раз я попрошу её снять их перед тем, как пойду на охоту. По крайней мере, теперь он знал.

Утреннее солнце было ярким для его глаз, но ощущалось теплым на теле, нагревая одежду и плоть под ней. Теперь, когда весна почти закончилась, было много красок и цветов.

Однажды он собирал цветы для Катерины. Он счел их красивыми, как она, и хотел подарить их ей в надежде, что она тоже найдет их красивыми. Ей они не понравились.

Понравятся ли Рее цветы? Мысль о том, что она может подарить ему ту сияющую яркую улыбку, с которой она выглядела так, словно её сердце тает в груди — так же, как её улыбка заставляла чувствовать его, — умоляла его попробовать. Я возьму немного, когда буду уходить. Если ей не понравятся, я не буду делать этого снова.

Он хотел подарить ей красные розы, так как она пахла ими. Он хотел, чтобы она поняла, почему он обожает её запах, и он знал, что прямо на краю обрыва Покрова растет много кустов бузины. Он мог преподнести и то, и другое, чтобы она понюхала и разделила то, что он испытывает в её присутствии.

Как раз когда он приближался к стаду оленей, видя их чуть дальше за деревьями, запах бузины и роз коснулся его чувств.

Неужели он так сильно хотел вернуться к ней, что ему мерещится её запах?

— Орфей? — Он услышал этот любимый голос позади себя и стремительно развернулся.

Там, на небольшой полянке, поросшей травой с желтыми полевыми цветами, сидела она. Она сидела на бедре, поджав ноги в сторону, опираясь одной рукой о землю.

Его голова дернулась в сторону так резко, что почти перевернулась.

— Рея? — Он подошел к ней. — Что ты здесь делаешь?

Она пошла за мной? Но зачем? Он не знал, как к этому относиться. Она не была под защитой их дома, и на ней даже не было обуви, чтобы защитить её маленькие ножки.

На ней было бледно-голубое платье, похожее на то розовое, которое ей пришлось чинить из-за пореза на спине от кинжала, убившего её. Орфей ненавидел то, что она также носила шрам от него между лопатками — постоянное напоминание о том, что он подвел её.

У неё не осталось шрамов с того раза, когда её, по-видимому, съел Демон, открытие чего сильно его расстроило. Они оба думали, что, возможно, любые новые раны, которые она получит, исчезнут в следующий раз, когда она умрет — не то чтобы он горел желанием узнать истинный ответ на это.

У неё были маленькие шрамы с тех времен, когда он случайно царапал её когтями, и он предпочел бы видеть их там, чем знать, что они исчезли, потому что она была ранена так сильно, что умерла.

Услышав его вопрос, она подняла руки, глядя на свои ладони.

— Я… я не знаю. В одну минуту я ела завтрак в саду. — Она встретилась с ним взглядом, когда он положил руку ей на волосы, чтобы погладить, и трепет пронзил его от возможности коснуться её. — А потом внезапно я исчезла и появилась позади тебя на земле.

Прошел день. Примерно в это время дня он ушел из дома на охоту.

Мавке требовался день, чтобы раны начали заживать, какими бы большими или маленькими они ни были. День отсутствия конечности, прежде чем она отрастет за секунду. День в забытьи в виде лишь черепа, прежде чем тело отрастет в пузырящейся, липкой черной жидкости, и твердая форма затвердеет.

Она всегда будет со мной. Однажды он задался вопросом, что произойдет, если человек отдаст ему свою душу, а потом бросит его и убежит. Как они могут быть с ним всегда, если уйдут даже после того, как отдали душу?

Был ли это ответ на тот вопрос?

— Возможно, мы можем быть порознь только день.

Как заживающие раны Мавки, её тело появлялось рядом с ним через день.

— Это очень неудобно, — простонала она, падая обратно на траву. Его сердце немного сжалось при мысли, что она не хочет быть с ним прямо сейчас, пока она не добавила: — Я даже не успела съесть ни кусочка завтрака, как исчезла. Я скоро буду очень голодна.

Орфей усмехнулся ей, его челюсти приоткрылись от глубины его веселья.

— Я найду тебе еду, моя маленькая невеста. Я охотился на оленя, но теперь не смогу этого сделать, раз ты здесь.

Она перекатилась, чтобы сесть, и подняла на него бровь.

— Почему нет?

Его смех стал глубже.

— Потому что ты шумная и неуклюжая, Рея. Ты их распугаешь.

Поднявшись на ноги, она уперла руки в боки, одарив его взглядом, в котором не было никакой настоящей злости.

— Не распугаю, если сделаю так.

Она стала призрачной, заставив свои ноги парить над землей и заглушив себя почти полностью. Если бы не его безупречный слух, он бы с трудом услышал её голос.

— Это правда, но я бы предпочел, чтобы ты была дома, где безопаснее всего.

Она снова стала материальной, прежде чем закатить глаза и фыркнуть.

— Я всегда буду в безопасности, Орфей. Я могу превращаться в чертова призрака! Даже ты не можешь меня коснуться.

Он с раздражением щелкнул челюстями, издав резкий клацающий звук. Ему не нравилось, что он не может касаться её в таком состоянии, а она часто любила играть с ним, становясь прозрачной в его руках, чтобы подразнить.

— Ладно, — слегка огрызнулся он. — Ты можешь остаться со мной, пока моя охота не закончится. Но я найду тебе что-нибудь поесть сейчас, чтобы ты не осталась голодной. — Он протянул ей руку, встав на ноги, и она взяла её. — Могу я понести тебя? Мне нравится держать тебя на руке.

— Конечно.

Она подождала, пока он наклонится и вытянет руку позади неё, и села на сгиб его локтя. Он поднял её, надежно обхватив рукой и ладонью за талию, прежде чем начать идти.

— Знаешь, — медленно сказала она, оглядывая яркий лес, который совсем не был похож на темный лес Покрова. — Это напоминает мне о том, как ты в последний раз нес меня на поверхности.

— Я благодарен за ту прогулку каждый день, хотя ты шумела и не переставала жаловаться на холод.

— Повсюду был снег! Ты не понимаешь, как мне было холодно? И мне пришлось практически умолять тебя замедлиться, а ты всё равно не замедлился!