— Рея, — простонал он, когда выдвинулся полностью, и ему нужно было подать бёдра вперёд, чтобы погрузиться до конца.

Он содрогнулся, услышав её стон, когда влез в неё полностью. Он опустил корпус, чтобы подсунуть руки под неё и прижать к себе.

Одна рука соскользнула с её бока в ложбинку между грудями, чтобы нежно обхватить её горло и челюсть, поддерживая голову в этом положении. Другая сжала её бедро с другой стороны.

Он хотел покрыть каждый дюйм её тела, полностью окутать её своей силой и при этом, на контрасте, быть нежным. Чтобы она была под ним, словно он — щит, закрывающий её от внешнего мира.

Она такая драгоценная. Её сердце, её разум, её тело, её душа — он хотел касаться всего этого. Ему казалось, что единственный способ сделать это — быть внутри неё вот так. Где никто из них не знал, где заканчивается один и начинается другой.

Его разум затуманился, когда он начал оттягиваться назад настолько далеко, насколько позволяли щупальца, обвившие её бёдра. И всё же в этот раз он не хотел неистовствовать, не хотел вбиваться в неё в безумии, как раньше.

Он хотел быть медленным, делать глубокие толчки, чтобы она могла чувствовать всего его: каждый толстый дюйм, каждую ворсинку, грибовидную головку, скользящую по её стенкам. И он хотел чувствовать её киску, её влажность, рельеф её текстуры, которая никогда не будет такой, как у других, бугорки и то, как она набухает вокруг него.

Как она трепещет в такт её сердцебиению и сжимает его снова и снова, словно её внутренние стенки хотят всосать его член обратно, когда он выходит. Это чувство было интенсивным, словно она не хотела отпускать его, хотела, чтобы он был внутри, остался там навсегда.

Её крики были тихими, мягкими и высокими, но звучали потерянно.

Ей не нужно было ничего делать, он был очарован этим и не хотел, чтобы она двигалась. Он просто хотел, чтобы она наслаждалась тем, как он её берет, хотел, чтобы она оставалась расслабленной, пока он играет с её нутром, а она всё это чувствует.

Её руки сдвинулись, чтобы вцепиться в меха под ней, и он позволил ей это, зная, что ей нужно за что-то держаться. Но он удерживал её бёдра прижатыми, когда она пыталась толкаться ему навстречу и вращать ими в ответ.

Его грудь сжало от эмоций.

Моя, — мысленно прорычал он сам себе. Он хотел этого навсегда. Он хотел оставить её себе навечно, обнимать её вот так. Касаться её, дразнить, заботиться о ней, заставлять её стонать, но также смеяться и улыбаться.

Он хотел любить её, хотел узнать, каково это. Он хотел, чтобы она научила его, полюбив в ответ.

Рея начала кончать вокруг него, и это чувство было чистым, абсолютным блаженством. Её киска сжимала его, давила на него с невероятной силой, дико спазмируя в попытке поглотить всю его сперму.

Я хочу её. Её голос, её запах, её вкус, само видение её красоты. Мне нужна её душа. Он жаждал её, тосковал по ней.

Он вошел чуть жёстче; зелёный цвет мелькнул в его зрении. Мне, блядь, это нужно. Её тело принадлежало ему, он знал это, поглаживая её стенки своим членом, но он хотел большего.

Рука, сжимавшая её бедро, опустилась ниже, чтобы он мог накрыть ладонью место их соединения, удержать её складки и лоно в своей руке. Это моё. Теперь только я могу обладать этим. Дрожь прокатилась по нему, когда его глаза снова вспыхнули зелёным, и каждый толчок приносил битву в его взоре.

Глубокий фиолетовый цвет желания и ярко-зелёный цвет обладания.

Он впился кончиками пальцев в её кожу вокруг челюсти и лона, его когти вонзились в её пышные ягодицы, так как его огромная ладонь могла дотянуться до самого низа.

Зелёный победил, и он скользнул языком по её щеке, входя жёстче и глубже, чем когда-либо, прижимаясь к её телу тяжелыми волнами.

— Твоя киска теперь моя, — прорычал он; его дыхание стало более частым, когда собственническая и агрессивная похоть взяла верх. — И я буду наполнять её своим семенем каждый день.

— Ох, Орфей, — простонала она, запрокидывая голову, пока её внутренние стенки бились в спазмах.

Его имя на её губах, пропетое со стоном, почти сразило его.

— Скажи мне, что я могу, Рея, — потребовал он; бубенчики, которые она подарила ему, начали звенеть теперь, когда его тело двигалось в резких ударах. — Скажи мне, что я владею ею, могу трахать её, могу отдавать ей свою сперму на хранение. Могу использовать её, чтобы заставить тебя кончать и кричать для меня. Что она моя, чтобы доставлять тебе удовольствие.

Её костяшки побелели, когда она сжала меха на кровати в кулаки; её тело дрожало и извивалось, так как она начала кончать снова, дико сжимая его, требуя своего.

— О боже! — вскрикнула она.

— В таком нечестивом месте, как Покров, нет Богов, Рея. — Его рука на её челюсти сдвинулась вверх, чтобы он мог просунуть два когтя и кончики пальцев ей в рот, удерживая его открытым, чтобы она была громче. — А теперь отвечай мне.

Ему нужно было, чтобы она сказала это. Ему нужно было знать, что это принадлежит ему, даже если она не отдаст ему свою душу. Что он владеет чем-то её, хотя бы сейчас. На данный момент.

— Да, да! — закричала она вокруг его пальцев. — Она твоя.

Он отпустил её рот и вернул руку туда, где она была раньше, поддерживая её голову, чтобы та не запрокидывалась неудобно.

Он продолжал двигаться, продолжал вбиваться в неё, пока его позвоночник не закололо, а щупальца не сжались крепче, делая невозможным отстраниться, даже если бы она захотела.

Он толкнулся глубоко, чувствуя, как кольцо её шейки плотно прижимается к кончику его члена. Его тело содрогнулось, когда его узлы напряглись и втянулись внутрь, а затем он застонал, когда они начали изливаться в её канал.

Он слегка качал бёдрами, насколько мог, пока ошеломляющее удовольствие охватывало его пах. Так хорошо, так хорошо. При каждом выбросе его бёдра дергались, ноги тряслись, руки дрожали, сжимая её.

Её влагалище вновь и вновь наполнялось его спермой. Он дал ей не так много, как раньше, но его семя с прошлого раза всё ещё было там и смешалось с новыми порциями, которыми он её одарил.

Завалившись на бок, когда всё закончилось, он потянул её за собой, чтобы прижать в отчаянной потребности держать её, пока его похоть уступала место нежности. Он закрыл глаза, тяжело дыша, пока остаточные толчки сотрясали его.

Я ждал её целую вечность.

Эту женщину, которая увидела Орфея таким, какой он есть, кто он есть, и всё равно захотела его. Это чудесное создание, которое принимало его и позволяло ему быть собой, пока он медленно открывался ей. Быть принятым в ответ, а не отвергнутым в ужасе.

Каждое подношение, каждый человек до неё был неизбежным, катастрофическим шагом к тому, чтобы он мог обладать ею.

Ради неё стоило пережить всю боль, одиночество, все потери и горе — просто чтобы его маленькая лань лежала умиротворённая, заласканная и расслабленная в его объятиях.

Глава 29

Рея медленно пробуждалась от сна; разные части тела напоминали ей, что пора вставать.

Желудок тихо урчал, напоминая, что она не ела целую вечность. Горло пересохло и требовало влаги. Мочевой пузырь начинал доставлять дискомфорт. А разум понимал, что она проспала гораздо дольше обычного.

Она лениво поморгала, открывая глаза, и обнаружила, что в комнате светло. День был в разгаре. Настолько, что она знала: солнце давно ушло из сада, и она упустила шанс посидеть там за завтраком.

Чёрт, я как будто всё ещё чувствую его.

У входа в её лоно, внутри влагалища ощущалось давление, и она слегка поерзала. Рея замерла, когда это давление шевельнулось.

Она посмотрела вниз и обнаружила тёмно-фиолетовые и чёрные щупальца, крепко обвивающие её обнажённые бёдра. Он всё ещё был внутри неё. Член не ощущался твёрдым, словно просто отдыхал там.

Крепко зажмурившись, она поднесла руки ко рту, прикрывая его. О боже, я занималась с ним сексом… Дважды! Она очень живо помнила, что оба раза сама просила об этом, но во второй раз она была полусонной, а тело всё ещё пело после первого.