Его сферы стали желтыми, и она гадала, от счастья это или от любопытства.

— Если ты хочешь.

Она не колебалась. Открыла дверь шире, впуская больше света, чтобы видеть. Подошла и скользнула в воду с противоположной стороны, лицом к нему.

Он раздвинул ноги, пуская её между ними, и продолжал держать голову наклоненной, пока она устраивалась. Её тело задрожало от мурашек, выступивших на коже от восхитительного тепла.

Оно расслабило её ноющие мышцы, и она растаяла в воде, уровень которой был намного выше обычного. Вода доходила ей до ключиц, почти полностью скрывая её, хотя обычно доходила только до груди.

— Почему ты сидел в темноте?

— Потому что я могу видеть.

О, логично. Она откинула голову назад, чтобы намочить волосы.

— Если… Если мы собираемся снова делать то, что делали прошлой ночью, может, тебе стоит начать делать свое заклинание по утрам?

Если была вероятность оказаться в беспорядке по ночам, она не хотела принимать две ванны — одну, чтобы помыться, и другую для заклинания. Двух зайцев одним выстрелом.

— Мы можем так сделать, но я не могу сделать это сейчас, — ответил он. — Масло липнет к моему меху, а мне это не нравится. Я сделаю это, когда выйду из воды.

Она кивнула, довольная ответом. К тому же, мысль о том, что он будет мыть её, находясь в воде вместе с ней, могла быть перебором. Она возбуждалась, даже когда его там не было, и думала, что если он будет рядом, она, вероятно, набросится на него, а она все таки немного устала.

Рея смотрела на него; её прежние мысли всё еще кружились в черепе. От них начинала слегка болеть голова, Рея начала покусывать нижнюю губу, пока не почувствовала, как он сжал её икру.

— Орфей… — начала она нерешительно, не уверенная, стоит ли задавать этот вопрос. Но я хочу знать. — Что случилось с женщиной, которая жила с тобой здесь?

— Её больше нет. Это всё, что имеет значение.

— Пожалуйста? Я хочу знать о ней. Как она оказалась здесь. Ты построил этот дом для неё… — Она обвела рукой стены вокруг. — Я хочу знать, почему она ушла.

Почему она не отдала тебе свою душу?

Вот что она действительно хотела знать.

Его голова повернулась в сторону, чтобы не смотреть на неё, потом опустилась, затем снова поднялась.

— Я не знаю, почему её больше нет, — сказал он. Его глаза стали синими, а затем начали темнеть. — И это было очень давно, Рея.

— Ну, а как ты вообще привел её сюда в первый раз?

— Когда я нашёл её, я был похож на того Мавку, что ходил с нами в деревню Демонов. Это было почти двести лет назад, и я… специально охотился на людей. Я понял, что могу обрести человечность, поедая ваш род, и хотел большего. Рея, я…

Он замолчал, пытаясь продолжить, и в его сферах мелькнул красновато-розовый цвет смущения, прежде чем снова смениться глубоким синим. Она подняла ногу и положила её поверх его ноги, показывая прикосновением, что всё в порядке.

— Продолжай, Орфей. Я не буду судить тебя, что бы ни случилось.

— Я… я не был хорошим, Рея. Я охотился на многих людей. Я искал уединенные дома, потому что знал, что там будет много добычи, и входил в них, чтобы сожрать всех внутри. Когда я вошел в её дом, я нашел её одну. От неё не пахло страхом, и она держала нож, намереваясь убить меня, потому что увидела, как я приближаюсь. — Он положил руку ей на голень, поглаживая её, словно пытаясь успокоить себя, а не её. — Ей не представился такой шанс. Моё любопытство было единственной причиной, по которой я её не съел. Я никогда раньше не встречал человека без страха и не понимал, почему не чувствую его запаха. Почему она не вызывала у меня голода.

Он тяжело, дрожаще вздохнул, прежде чем продолжить.

— Я хотел забрать её с собой в свой дом, и она не сопротивлялась. Когда я спросил её об этом позже, она сказала, что это потому, что не хотела умирать. — Он издал смешок, в котором не было веселья. — У неё не шла кровь, как у тебя. Не знаю почему, но это означало, что у меня не было непреодолимого желания есть её раз в месяц. Мне было очень любопытно.

У неё не шла кровь? Должно быть, она была бесплодна.

Снова мелькнул красновато-розовый цвет, и он отвел взгляд от Реи, впиваясь пальцами ей в ногу. Он втянул когти, когда понял, что делает ей больно.

— Она позволяла мне делать с ней всё, что я хотел, пока я делал что-то для неё. Она сказала, что ненавидит мою пещеру и скучает по жизни в доме, поэтому я построил его для неё. Ей нужна была человеческая еда, и я добывал её, пока не нашел семена, и она вырастила сад. Я уже мог создавать своё защитное заклинание, и оно было размером с поляну, на которой сейчас стоит этот дом. Она сказала, что не хочет деревьев, ненавидит быть в темноте, и я вырубил их, пока она не смогла видеть и чувствовать солнце. Она никогда не покидала защитного барьера, не пыталась сбежать. Она оставалась, и я думал, это потому, что я нравлюсь ей так же сильно, что она привязалась ко мне. Она… Она была той, кто дал мне моё имя.

Он замолчал, и Рея почувствовала, как его тело напряглось, как он содрогнулся от отвращения к собственной истории.

Она дала ему имя?

— Всё в порядке, — сказала она, слегка улыбнувшись, чтобы поддержать его, и обхватила рукой его лодыжку, оказавшуюся рядом.

Он заскулил в ответ, ерзая еще сильнее.

Она закусила губу. Ему действительно больно. Она не могла заставлять его продолжать, видя, как тяжело ему это дается.

— Всё хорошо, тебе не обязательно рассказывать дальше.

— Я хочу, Рея. Просто… Я хотел её душу, а она сказала «нет». Что она не готова. Что я сделал недостаточно, чтобы заслужить её. Она сказала, что подумает, если я отведу её в деревню Демонов. Я ходил туда несколько раз за припасами и рассказывал, что там есть. Ей нравились красивые вещи, которые носят люди, и я выменивал их. Я позволял ей иметь всё, что она хотела, потому что это делало её счастливой, а мне нравилось видеть её такой. Мне не следовало этого делать, не следовало брать её туда. Её увидели. И хотя никто не пытался отнять её у меня там, из-за этого кто-то другой узнал, что у меня есть человек.

— Кто?

— Король Демонов, — мрачно ответил он. — Он не любит Мавок. Мы сильные, и нас трудно убить. Ему не нравится, что он не может нас контролировать.

— Он убил её?

Орфей покачал головой, и она увидела, как одна из его рук поднялась, чтобы впиться в грудь, когти вонзились туда, где было сердце.

— Нет. Он предложил ей способ уйти от меня, и она ушла с ним. Она… Она сказала мне, что ненавидела меня, ненавидела каждое мгновение со мной. — Он вонзил когти глубже, и она заметила, что в воде появились капли фиолетовой крови, которые со временем растворились. Она никогда раньше не видела его глаза такими темными, и сердце защемило от жалости к нему. — Она сказала, что пыталась придумать способ сбежать все те пять лет, что пробыла со мной.

Рея подползла ближе, чтобы обнять его за плечи и крепко прижать к себе.

— Мне очень жаль, — сказала она, уткнувшись лицом в мех на его шее. — Это, должно быть, было так больно.

Он обвил её руками и прижался нижней челюстью к её спине.

— Что я сделал не так, Рея? Почему она не захотела остаться со мной?

Слезы навернулись на её глаза ради него.

— Я… я не знаю. Я не могу ответить за неё.

Но ей хотелось бы знать ответ.

Орфей сделал всё, что было в его силах, чтобы сделать эту женщину счастливой — больше, чем для Реи, и она не могла понять, почему та не захотела быть с ним. Я хочу… а я здесь всего полтора месяца. Та женщина, судя по всему, провела с ним пять лет!

Она сжала длинный мех на его спине; её наполненные слезами глаза сузились от злости и, возможно, небольшой ревности.

Эта женщина была той, кто показал Орфею, что такое прикосновения и секс, и Рея немного ревновала, что та имела это и, похоже, не ценила его. В то время как она сама пропала после одной ночи.

Что ж, тогда я рада, что её больше нет. Ушла и умерла. Она осталась в прошлом, двести лет назад, и пусть гниет там, где умерла, но Рея надеялась, что это произошло в брюхе Демона. Было бы заслуженно, если бы она ушла с Королем Демонов и была съедена вместо того, чтобы быть «спасенной».