— Я хотела взять соль, чтобы еда была вкуснее. — Она осторожно сняла миску с солью двумя руками, чтобы не уронить. — И вообще, я могу делать вещи сама. Если до чего-то не дотягиваюсь — могу использовать стул.

— Я уверен, что это так.

Рея вскрикнула, когда его рука резко ударила под её колени — и она невольно потеряла равновесие, но другой рукой Орфей подхватил её под спину. В следующее мгновение она мягко осела в его руках, как в колыбели.

— Но я расстроюсь, если с тобой что-нибудь случится.

Он опустил её на пол, и на лице Реи вспыхнул лёгкий румянец.

После вчерашней ванны Рея заметила, что Орфей стал увереннее рядом с ней. Он уже не так боялся приближаться, и хотя его жесты больше не несли сексуального подтекста, в них появилась нежность. Как сейчас — когда он держал её в объятиях, чтобы аккуратно поставить на ноги. Или когда держал её лицо на улице.

Когда она начала чистить картошку, он подошёл сбоку и наклонился над её плечом.

— Можно… ты покажешь мне, как это делается?

— Хочешь научиться готовить? — она продолжила срезать грязную кожуру в ведёрко внутри металлического таза. — Я буду рада, но если начну тебя учить, то ты наверняка станешь делать это вместо меня. И тогда мне нечем будет заняться.

Иногда казалось, что Орфей опасается, будто она сломает ноготь, даже если просто вымоет чашку. Это было мило… но из-за этого у неё постоянно не находилось чем занять себя. Он даже не любил, когда она убирала.

— Если тебе это нравится, я не отберу эту задачу, — ответил он. — Но всё равно хочу знать как. Я когда-то умел, но это было очень давно.

— С той женщиной, которая жила здесь долгое время? — Рея прикусила губу, поняв, что задала вопрос, которого он не любит.

— Да, — пробормотал он и этим удивил её, что ответил сразу. — Она научила меня, но я забыл.

Мы достаточно близки, чтобы говорить о ней?

Эта загадочная женщина постоянно крутилась у Реи в голове. Ей хотелось знать всё: кто жил здесь так долго? Кто попросил построить дом, сад, мебель?

Сколько лет она провела рядом с ним?..

Рея не обернулась, делая вид, что это обычный разговор, хотя Орфей стоял так близко, что она чувствовала тепло, исходящее от его тела.

— Кем она была?

— Кто-то вроде тебя, — сказал он, и по коже Реи побежали мурашки, когда она почувствовала, как его когти легко провели по концам её волос. Лёгкое касание взъерошило пряди и приятно защекотало кожу. — Кто-то, кто не боялся меня.

Она лишь отступила, чтобы перенести вымытые картошку, морковь, капусту и лук на другую сторону столешницы, где начала резать их. Он последовал за ней — наблюдать.

— Что с ней случилось?

Он молчал. Было так тихо, что всё сразу стало ясно: рассказывать неудобно. Или трудно принять собственный ответ.

— Она не захотела остаться со мной, — наконец произнёс он, и Рея сразу поняла, что дальше он не продолжит. — Почему ты режешь морковь так? Другие люди делали её тоньше.

Она замерла, глядя на толстые кружочки моркови.

— Наверное, потому что мне нравится, когда серединка остаётся плотной. Я, например, люблю вкус сырой моркови.

— Хм. Значит, вкус разный, когда она сырая и когда приготовленная? Я думал, меняется только плотность.

Рея рассмеялась.

— Похоже, ты никогда не ел овощи, но нет — готовка меняет вкус некоторых овощей. И не только плотность меняется — текстура тоже. Если жарить их на сковороде без воды — вкус снова будет другой. Но когда нет мяса, я предпочитаю супы и рагу.

Он поднял руку и приложил её к боку своей длинной костяной маски, словно задумавшись.

— Ты станешь готовить что-то другое, не такое как сейчас, если у тебя будет мясо?

— Конечно. Тогда я смогу готовить гораздо больше. Если бы была мука, я бы пекла хлеб, а с мёдом могла бы делать сладости.

— Я не знаю, что это за ингредиенты.

Когда она закончила нарезать овощи, Рея принялась мелко шинковать другие травы, которые просила принести.

— Ну, муку делают из пшеницы, а мёд делают пчёлы.

— Что такое пчёлы?

Рея обернулась к нему, нахмурившись.

— Ты не знаешь, что такое пчела? Это такое летающее насекомое, пушистое, с жёлтыми и чёрными полосками.

Его голова наклонилась набок, и раздался тихий костяной треск, будто череп был наполнен маленькими косточками, перекатывающимися внутри.

— Ты говоришь об этих жалящих букашках. — Его рот приоткрылся и снова закрылся, пока язык провёл по нёбу. — Они больно жалят мне язык. Зачем добавлять их в еду? На вкус они так себе.

Рея прикрыла рот, но смешок всё равно вырвался. Его глаза вспыхнули бледно-красным — он разозлился, что она смеётся над ним, или хотя бы был слегка разлражен.

— Мы их не едим, Орфей. Они живут в ульях и собирают пыльцу, превращая её в мёд у себя в гнёздах.

Его зрачки вновь стали синими. Он повернул лицо к окну — за стеклом стремительно темнело.

— Тебе будет приятно, если я принесу тебе улей, чтобы ты могла добывать мёд? Они есть чуть за пределами Покрова. Демоны их ненавидят, потому что пчёлы жалят, когда на них нападают.

Тёплая нежность прошла по её груди тонкой волной.

— Да, я была бы рада.

Резкий удар грома расколол воздух. Первые тяжёлые капли забарабанили по стеклу.

— Тогда я переживу укусы, чтобы достать тебе мёд, — сказал Орфей, отступая назад. — Учиться готовке придётся в другой раз. Сейчас я должен выйти — держать демонов подальше.

— Всё, что нужно сделать на этом этапе, — это раздавить помидоры в кашу и добавить всё в воду, вместе с солью. И варить, пока всё не станет мягким.

В его глазах вспыхнула искра жёлтого.

— Спасибо.

Он вышел на улицу, а Рея продолжила готовить свой ранний ужин, пока рагу не было готово. В это время дождь уже лил плотной стеной, оглушительно стуча по дому. Когда она выглянула в окно, тучи были такими тёмными, будто ночь уже наступила, хотя до неё оставался целый час.

Буря была яростной — мгновенные вспышки горячего жёлтого цвета рассекали небо, словно когти.

Рея поставила миску с супом на стол, но не села. Вместо этого подошла к входной двери и приоткрыла её, высунув голову наружу.

Она подождала, пока Орфей появится — он явно обходил дом по периметру — и позвала его.

Он двинулся к ней без промедления.

— Тебе нужно быть внутри.

— Можно я посмотрю на тебя и на дождь? — Она указала на амулеты-подвески, свисающие с каждого угла крыши крыльца. — Они защищают меня, и на мне диадема. Я даже возьму меч с собой.

— Но демон может наброситься на барьер, пока я обхожу другую сторону дома. Их много после того, что случилось на днях.

— Ну и что? — фыркнула она. — Я же их не боюсь. И вообще — забавно наблюдать, как они разбивают себе рыла, пытаясь прорваться через соляной круг. Думаю, смотреть, как они делают то же самое с домом, будет ничуть не хуже.

— Ты странный человек, Рея.

Но он замолчал надолго, и она почувствовала — он серьёзно обдумывает её просьбу.

— Ладно. Только держи дверь открытой, чтобы ты могла убежать внутрь. И зови меня, если хоть один сможет пройти. И сначала беги, а уже потом думай о том, чтобы драться. И…

— Да-да, всё, поняла, — закатила глаза Рея, чувствуя, как подвеска-капля покачивается у неё на лбу. — Следить, чтобы я сама себя не угробила.

Он кивнул, и она вернулась внутрь. Схватив стул из-за стола, вытащила его на крыльцо и поставила рядом с открытой дверью. Рея уселась, скрестив ноги, держа в руках миску с рагу, поместив меч у ноги — на всякий случай — и подняла взгляд на тёмный, жуткий лес.

Тихий покой накрыл её, пока она смотрела на ливень. Лужи становились глубже с каждой секундой, и шум падающих капель по крыше крыльца успокаивал.

Я так делала всегда, когда шёл дождь в деревне. Сидеть и есть что-то горячее, пока за окнами льёт — одно из моих маленьких удовольствий.

— Иди сюда, иди сюда, иди сюда! — захрипел демон, захлёбываясь слюной, с рыком бросаясь к ней.