Из моего рта вырывается громкий стон, а пальцы безуспешно цепляются за скользкую кафельную стену.

Деймон впивается пальцами в мои бедра и начинает безжалостно трахать меня. Каждый толчок задевает нужное место внутри, приближая к краю блаженства. Я так опьянена желанием, что почти не замечаю, как его правая рука отпускает мое бедро и опускается ниже.

Но когда кончик пальца касается ануса, мои глаза резко открываются.

— Деймон, — предупреждающе говорю я.

— Я хочу взять тебя прямо здесь, Виктория. Хочу быть первым в каждой дырочке твоего чертовски прекрасного тела.

Его палец скользит по моей киске, и это невероятное ощущение, лучше, чем могла представить.

— Обещаю, тебе понравится, — уверяет он, и я доверяю ему.

— Хорошо... — шепчу я.

Он вынимает пальцы из моей киски, собирает влагу и подносит ее к напряженному анальному отверстию. Один палец сменяется двумя, затем тремя, он проверяет, готова ли я. Опираясь головой о плитку, пытаюсь сохранять спокойствие.

— Расслабься, — говорит он, пристраиваясь у моего заднего входа. — Я буду нежен. Обещаю.

Его губы касаются моего плеча. Вновь находя клитор, он ласкает его, медленно входя в меня.

Сначала сопротивление и боль, но удовольствие от прикосновений заставляет меня принимать его, сантиметр за сантиметром.

Когда он полностью внутри, издает низкий стон.

— Черт, ты так тугая... Ты потрясающе хороша.

Его пальцы сжимают мой клитор, и я вскрикиваю от неожиданности.

— Это моя девочка, принимает мой твердый член так глубоко в свою тугую попку. — Он снова нежно трогает мой бугорок и предупреждает: — Сейчас я начну двигаться, Виктория.

Его толстый член кажется огромным в этом запретном месте, и я не могу не стиснуть зубы от первых нескольких толчков. Однако, как только первоначальная боль проходит, меня накрывает волна невероятного наслаждения, такого, которого никогда раньше не испытывала.

— Пожалуйста, Деймон… — выдыхаю, сама не зная, о чем прошу. Может, чтобы он остановился. Может, чтобы продолжал. Я не понимаю. Мой разум затуманен смесью боли и удовольствия.

Он доводит меня до оргазма снова и снова, так много раз, что сбиваюсь со счета, и они сливаются в бесконечную череду.

С последним мощным толчком Деймон прижимает меня к себе, заполняя меня собой до тех пор, пока его сперма не начинает вытекать вокруг его толстого члена.

— Черт, Виктория… — шепчет мне на ухо, крепко удерживая в объятиях.

Я остаюсь в его руках еще какое-то время, пока он осыпает поцелуями мою щеку, челюсть, шею и плечо. Это так приятно… Невыразимо приятно.

Когда его член смягчается, он осторожно выходит из меня и снова принимается мыть меня. Мои ноги дрожат, и я едва могу стоять, когда он помогает мне выйти из душа.

Деймон вытирает меня и заворачивает в мягкое теплое полотенце. Возвышаясь надо мной, смотрит вниз своими темно-зелеными глазами, и кажется, будто они поглощают меня целиком.

— Я люблю тебя, Деймон, — выпаливаю, прежде чем успеваю остановиться. До этого момента даже толком не задумывалась о своих настоящих чувствах к нему, но теперь знаю — это правда. Я люблю его. Кажется, полюбила его с самого первого мгновения, как только мы встретились.

Его темно-зеленые глаза слегка затуманиваются, и я замираю, испугавшись, что он не ответит мне теми же словами. Возможно, я совершила ужасную ошибку и навсегда останусь в памяти как та самая дура, которая призналась парню в любви, а он ее не любил.

Но прежде чем успеваю как-то отыграть назад или забрать свои слова, Деймон наклоняется и прижимает свои губы к моим. Этот поцелуй — властный и требовательный. Его пальцы скользят по моим влажным волосам, удерживая меня, полностью захватывая инициативу.

И когда он наконец отстраняется, смотрит мне прямо в глаза и говорит: — Я тоже тебя люблю, Виктория.

Виктория сказала, что любит меня. И я ответил ей тем же, как самый обычный, заботливый парень.

Не знаю, солгал ли. В данный момент даже неважно, испытываю ли к ней чувства или нет. Я на шаг ближе к своей мести, и именно это должно быть для меня главным.

Я должен радоваться, ведь все идет строго по плану.

Так почему же чувствую себя последним ублюдком?

Виктория с самого утра уехала помогать Сью с подготовкой к ужину в приюте в честь Дня благодарения. Я пообещал, что приеду к началу раздачи, чтобы помочь накормить сотни бездомных горячей едой.

А пока сижу и продолжаю строить планы против единственного человека в этом мире, который на самом деле меня любит. Расставляю все, как домино, одна фигура за другой, и только надеюсь, что вся конструкция не развалится раньше времени.

К тому моменту, как добираюсь до кухни, там уже кипит работа, Виктория занята. Я замираю в дверях и просто стою, любуясь ею.

Ее волосы собраны в небрежный хвост, на ней простая футболка с длинным рукавом, черные леггинсы и кроссовки. Щека в муке, а на лице самая счастливая улыбка, какую только видел.

Черт, какая же она красивая. Иногда мне хочется все остановить, все, что должно случиться сегодня, завтра, на следующей неделе… Но я не могу. Я должен думать о своей семье, о мести за их смерть. Не хочу, чтобы их страдания были напрасными. Правосудие должно восторжествовать…

— Не стесняйся, Деймон. Надевай фартук, — говорит Сью, вырывая меня из задумчивости.

Я улыбаюсь ей, беру один из черных фартуков, висящих на крючке, и завязываю его на талии. На мне светло-зеленая рубашка и черные брюки, а в кармане особый подарок для Виктории, который, кажется, жжет мне бок. Маленькая коробочка будто весит не двадцать граммов, а все двадцать килограммов.

Виктория оборачивается, и ее улыбка выбивает из меня воздух, когда говорит: — Вот ты где. Я уже начала думать, что ты не придешь.

— Раз ты здесь, то где же мне еще быть? — отвечаю с нарочитой теплотой. Подхватываю ее в объятия и целую, под общий свист и одобрительные выкрики.

Она шутливо хлопает меня по груди, и выскальзывает из объятий.

— Пора работать, у нас очень много дел.

И я быстро понимаю, что она не шутит. Даже не подозревал, сколько усилий нужно, чтобы приготовить еду для почти тысячи человек. По словам Сью, на День благодарения сюда приходит больше всего людей за год.

Когда начинается ужин, мы с Викторией стоим рядом. Я накладываю картофельное пюре, она кукурузу. Многие из бездомных узнают ее и благодарят за доброту и заботу. Я и так все это знаю, но приятно слышать, что она известна своим добрым сердцем.

Где-то на середине раздачи осознаю, что не могу перестать улыбаться. Черт возьми, как же приятно помогать. Особенно тем, кто в этом действительно нуждается. Я знаю, каково это — быть голодным и бездомным. Иногда всего лишь горячая еда и чье-то участие — это все, что нужно, чтобы пережить еще один день.

Но как только замечаю мужчину в дверях, моя улыбка сползает. Я узнаю его по статьям в газетах. Это тот самый, с кем недавно говорил по телефону. Он кивает мне, и я киваю в ответ.

Очередь заметно замедлилась, и я понимаю, что настал момент сделать то, что нужно. Поворачиваюсь к Виктории, беру ее за руку и смотрю в ее бездонные голубые глаза.

— Виктория, есть кое-что, что я должен у тебя спросить, — говорю я и незаметно достаю из кармана коробочку с кольцом, открывая ее за спиной.

Она мило хмурится.

— Конечно, Деймон. Спрашивай что угодно.

Я опускаюсь на одно колено, протягиваю ей кольцо и поднимаю взгляд. Вторая рука Виктории подлетает ко рту, она замирает с тихим вздохом, а по всей кухне и столовой прокатываются удивленные возгласы. Все взгляды устремлены на нас, когда говорю, что хочу провести с ней всю жизнь.

— Я знаю, мы знакомы не так уж долго, но не могу представить свою жизнь без тебя. Поэтому прошу тебя… будь со мной навсегда. Виктория, ты выйдешь за меня?

Она колеблется всего лишь на мгновение, прежде чем воскликнуть: — Да! Да, конечно, я выйду за тебя!