У Виктории пентхаус на самом верхнем этаже с собственной террасой на крыше. Я знаю людей, которые всю жизнь вкалывают, чтобы позволить себе такую роскошь, и так и остаются ни с чем. А Виктории эту квартиру просто подали на серебряном блюде.

Да, я легко могу представить, как сладко она жила после моего исчезновения — уроки игры на скрипке, частные репетиторы, изысканная еда, дорогие вещи, о которых другие могут только мечтать. Все самое лучшее для принцессы мафии.

А тем временем я выживал в подворотнях, вылез из грязи и питался остатками из мусорных баков.

Она забыла того мальчика, который когда-то смотрел только на нее и мечтал о будущем, где они будут вместе.

У меня не было дома, куда вернуться.

Ни семьи.

Ничего.

В десять лет я остался совершенно один в этом мире.

Ее отец уничтожил мою семью в ту жуткую ночь и глазом не моргнул.

И стоит мне лишь подумать о Джорджо Чикконе, как кулаки сами собой сжимаются, а в голове начинают выстраиваться всевозможные сценарии, и каждый из них заканчивается одинаково, его смертью и кровью на моих руках.

— Первое свидание? — спрашивает консьерж, бросив взгляд на мои кулаки.

Я тут же расслабляю руки и одариваю его фальшивой улыбкой.

— Так заметно? — спрашиваю с легким смешком, будто минуту назад не прокручивал в голове десятки способов убийства.

Он тихо усмехается и кивает.

Я натягиваю на лицо еще более широкую фальшивую улыбку, поворачиваюсь к лифтам и буквально мысленно заставляю Викторию скорее появиться.

Не знаю многого о ее жизни до возвращения на Манхэттен. У меня тогда не было ни средств, ни ресурсов, чтобы следить за ней. Я знаю, что недавно она окончила колледж со степенью по бизнесу, но при этом у нее нет работы.

Полагаю, ей проще жить за счет папочкиных денег, нажитых на крови, чем выйти в мир и попытаться построить что-то свое — не быть пассажиром, а стать водителем.

Хотя, если бы у моего отца было больше денег, чем у Бога, не уверен, что я поступал бы иначе…

Двери лифта раздвигаются, вырывая меня из раздумий. И несмотря на то, что наблюдал за тем, как она собирается, по камерам, и несколько часов морально готовился к этому свиданию, я оказываюсь абсолютно не готов, когда вижу, как она выходит из лифта.

В отличие от вчерашнего вечера, когда она была вся при параде на гала, сегодня на ней короткое черное платье и туфли на каблуках. Ее длинные волосы распущены и волнами спадают на одно плечо. Макияж темный, со смоки-айс, как и вчера, подчеркивает ее темно-синие глаза, делающие их почти фиолетовыми.

И я понимаю, что все мои расчеты, все это ничто рядом с ней вживую.

Я не могу оторвать взгляда от ее сексуальных, смуглых ног, приближающихся ко мне на этих чертовски вызывающих каблуках. Мгновенно кровь приливает к паху, когда смотрю на безупречную кожу и представляю, как она выглядит без единого кусочка ткани на этом великолепном теле.

Мой член тут же откликается, будто готов вырваться сквозь молнию моих идеально сшитых за пятьсот долларов брюк.

Она останавливается и с растерянным выражением на лице спрашивает: — Я… нормально выгляжу?

В ее голосе слышно нерешительность, застенчивость, и, черт возьми, это до невозможности мило.

Я прочищаю горло, с трудом собираясь с мыслями, чтобы вымолвить хоть слово.

— Ты выглядишь идеально, Виктория, — заверяю я.

Ее неуверенный вид сменяется ослепительной улыбкой, и мне приходится отвести взгляд. Она так чертовски красива, что на нее больно смотреть.

Когда мы были детьми, я тоже с трудом выдерживал долгий взгляд в ее сторону. Она была запретной, недосягаемой принцессой мафии. Но именно она всегда тянулась ко мне, искала моего общества, и хотела, чтобы я был частью ее жизни.

Мы были лучшими друзьями, но в глубине души я всегда мечтал, что однажды вырасту и женюсь на ней.

Закрываю глаза и насильно загоняю эти мысли обратно, в самые темные, глухие глубины души, где им и место. Сбрасываю волнение от «первого свидания» и напоминаю себе, зачем я здесь.

Я должен уничтожить Викторию и ее отца ради своей мести. И не могу позволить себе влюбиться в нее, кем бы она ни казалась…

На ее руке висит длинное черное пальто, и я едва сдерживаю облегченный выдох, когда она наконец накидывает его, скрывая большую часть обнаженной кожи.

Меньше искушений, больше ясности.

— Пойдем? — спрашивает она.

Я молча киваю и веду ее к выходу. Она идет за мной, и это ощущается так, будто веду ягненка на бойню.

Если бы она только знала, кем я являюсь на самом деле … Если бы знала, что задумал… Этот маленький, доверчивый ягненок убежал бы от меня без оглядки.

Но, увы, правда догонит ее слишком поздно.

Если бы я сказала, что нервничаю перед своим первым свиданием с Деймоном, вернее, первым свиданием вообще, это было бы самым грандиозным преуменьшением года. Нет, века.

Мое сердце стучит так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Софи помогла мне подготовиться, и я до сих пор не уверена, не перестаралась ли она. Выражение на лице Деймона, когда он впервые увидел меня, было непроницаемым. Я не смогла понять понравилось ему или нет. Но когда спросила, как выгляжу, он сказал, что идеально.

Идеально.

Наверное, именно к этому и стремилась всю свою жизнь, к тому, чтобы быть идеальной. Я всегда боялась разочаровать тех, кто рядом. Особенно отца.

Обычно на такие мероприятия, вроде благотворительных балов, я нанимаю визажистов и стилистов. Но для этого вечера мне хотелось чего-то более естественного. И, надо признать, Софи сотворила чудо, я действительно выглядела красиво.

Прижимаю ладонь к груди, ощущая под тканью платья медальон. Он, как всегда, дает мне ощущение спокойствия. Мне нравится думать, что Арло всегда рядом со мной. И особенно в этот момент.

— Виктория, — произносит Деймон сидя за рулем, и я вздрагиваю от его низкого, хриплого голоса.

Он тихо усмехается и тянется ко мне, берет мою руку в свою и подносит к губам, нежно целуя костяшки пальцев.

— Нервничаешь? — спрашивает с лукавой улыбкой, мельком взглянув на меня, прежде чем вернуть взгляд на дорогу.

— Да, — признаюсь я.

Он выглядит сегодня потрясающе. В темном костюме-тройке, идеально сидящем на его мощной фигуре, а теплый, древесный аромат наполняет мои легкие с каждым вдохом.

— Не переживай. Я тоже нервничаю, — говорит он, снова становясь серьезным.

Я понимаю, что он просто хочет меня подбодрить, потому что трудно поверить, что такой мужчина, как Деймон Ромеро, может волноваться перед первым свиданием. Уверена, у него их было много, и, скорее всего, с девушками куда красивее меня. Наверно с моделями.

Я мысленно закатываю глаза и пытаюсь стряхнуть с себя ком неуверенности. Это всегда было моей проблемой, думать, что я недостаточно хороша, недостаточно умна, недостаточно красива.

Когда мама была жива, она всегда напоминала мне, что я особенная. Но с тех пор у меня не осталось никого, кто мог бы быть моим личным болельщиком. И иногда мои комплексы побеждают.

Деймон мягко сжимает мою руку, а потом кладет ладонь себе на бедро. Мои пальцы чуть шевелятся, ощущая под тканью его напряженную мускулатуру, бедро у него, как ствол дерева.

У меня пересыхает во рту, и я украдкой бросаю на него взгляд. Все это похоже на сон, как будто происходит не со мной.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он.

Я прокручиваю его вопрос в голове, а потом решаю быть с ним честной.

— Просто думаю, почему ты вообще поставил на свидание со мной. Почему платишь, чтобы пойти со мной, когда, скорее всего, можешь выбрать любую девушку в Нью-Йорке.

— Но я не хочу любую, Виктория, — говорит он, глядя на меня. — С того самого момента, как увидел тебя в кофейне, я понял, что ты та, кого хочу. А когда вчера вечером увидел тебя на аукционе и понял, что могу выиграть свидание с тобой… Представляешь, каким сюрпризом это стало для меня?