Он бережно накрывает мою руку своей, и я просто замираю от прикосновения его кожи к моей.

— Я знал, что если выиграю, ты не сможешь мне отказать.

С трудом сглатываю и все же заставляю себя улыбнуться. Слова Деймона влияют на меня слишком сильно. Каждый раз, когда он что-то говорит, в животе порхают бабочки.

Я хочу сказать ему, что и без аукциона не отказала бы, если бы он просто пригласил меня. Но мне не хватает смелости даже на невинный флирт. Надеюсь, что это волнение, свойственное первому свиданию, скоро пройдет, и я наконец смогу вести полноценный разговор, не чувствуя себя полной дурочкой.

Через некоторое время мы приезжаем в La Petite Chaumière — изысканный французский ресторан с пятью звездами. Деймон отдает ключи от своего дорогого, сверкающего внедорожника парковщику и ведет меня внутрь.

В субботний вечер здесь многолюдно, но организаторы благотворительного вечера заранее позаботились о нашем столике.

Ресторан красивый. На стенах висят произведения искусства, с потолков свисают хрустальные люстры, похожие на россыпь льда. Я никогда раньше здесь не была, хотя посетила немалое количество подобных мест. Вино тут, наверное, стоит дороже, чем месячная аренда обычной квартиры, а подают его в бокалах ручной работы под наблюдением сомелье.

Нас провожают к столику в углу, и Деймон отодвигает для меня стул. Я сажусь, он мягко подвигает меня к столу и занимает место напротив.

На столе, покрытом свежевыглаженной льняной скатертью угольного цвета, лежат меню. Я беру одно и начинаю изучать. Конечно же, все написано на французском.

С детства, с бесконечными частными преподавателями, я мечтала выучить этот язык. И когда подходит официант, уверенно заказываю блюдо на идеальном французском.

У Деймона приподнимается бровь, и я отвечаю ему уверенной улыбкой. Но когда официант поворачивается к нему, он, как ни в чем не бывало, отвечает на том же безупречном французском.

Официант кивает и уносит меню.

— Ты говоришь по-французски, — говорю, не скрывая удивления в голосе.

— Как и ты, — с легкой улыбкой парирует он.

— Отец настоял, чтобы я в детстве выучила три языка. Но французский был для меня скорее страстью, чем наказанием, — говорю я.

Я хорошо помню, как миссис Росси учила меня печь, а заодно помогала с французским. Она знала много языков и заставляла меня повторять каждую фразу, как попугайчика. Она говорила так красиво… Я всегда мечтала быть такой же, как она, когда вырасту.

Деймон опускает взгляд на стол, не встречаясь со мной глазами.

— Моя мама часто говорила по-французски, — произносит тихо. — Я не настолько свободно владею, как многие, но сделать заказ в таком месте могу.

Он бросает свою фирменную улыбку, и наши взгляды встречаются. Он такой до неприличия красивый, что первой отворачиваюсь и начинаю теребить льняную салфетку на столе.

Он говорил о матери в прошедшем времени. Видимо, ее уже нет. Я не решаюсь расспрашивать, не хочу лезть в душу на первом же свидании. Слишком рано, слишком лично. И не хочу испортить вечер.

Приносят закуски, нечто зеленое и неаппетитное, размазанное по тарелке.

Деймон хмурится, и, похоже, у меня на лице то же выражение, потому что спрашивает: — Это точно еда?

Я смеюсь: — Это вроде как изысканный дип из шпината.

Он откидывается на спинку стула, даже не пытаясь попробовать.

— Я не привык к таким местам, — признается он.

Это действительно удивляет. По его внешнему виду, костюмам на заказ, дорогой машине, легкости, с которой выложил почти сто тысяч на аукционе, я бы сказала, что он вполне в своей тарелке в подобной обстановке.

— А куда бы ты меня повел, если бы сам выбирал место для нашего первого свидания? — спрашиваю, чисто из любопытства.

Он собирается ответить, но тут же замолкает, плотно сжав губы.

— Что? — мягко подталкиваю я. — Скажи.

— Это глупо, — выдыхает он, качая головой, и темная прядь падает ему на глаза.

— Уверена, что не глупо. Просто скажи.

Он вздыхает.

— Есть одно маленькое местечко на углу Лексингтона и 79-й…

— Dino’s Pizza? — выпаливаю я.

На его лице появляется неподдельное удивление. Брови хмурятся, и он спрашивает: — Ты была в Dino’s?

— О, да! У них лучшая пицца! — с энтузиазмом говорю я.

Я наткнулась на эту маленькую пиццерию через пару недель после возвращения на Манхэттен. Она находится на той же улице, где расположен благотворительный центр, где занимаюсь волонтерством. С тех пор Dino’s мой личный рай, когда хочется чего-то вкусного и уютного.

Уголки его губ приподнимаются в улыбке: — Я знаком с владельцем.

— Да ладно! — восклицаю я, а за соседним столиком пожилая дама бросает на меня неодобрительный взгляд.

Деймон тихо смеется и заговорщически шепчет: — Да, вот прям «да ладно». — Он встает, застегивает свой пиджак и говорит: — Поехали.

Я поднимаю на него глаза, будто он сошел с ума.

— Что? Прямо сейчас?

— Да. Прямо сейчас.

Сначала думаю, что шутит, но он продолжает стоять, глядя на меня.

— Ты серьезно.

— Абсолютно, — отвечает с той самой невероятно обаятельной улыбкой.

Широко улыбаясь, встаю и накидываю пальто.

— Хорошо. Но можно попрошу упаковать наши блюда на вынос?

— Конечно, — пожимает он плечами.

Я понимаю, что ни он, ни я не собираемся доедать это французское «произведение кулинарного искусства», но точно знаю, кому эти блюда пригодятся.

Я паркую машину в крытом паркинге, и мы с Викторией идем несколько кварталов пешком до Dino’s.

Даунтаун Манхэттена всегда полон людей, но по выходным тут вообще не протолкнуться из-за толп туристов.

У меня возникает безумное желание взять ее за руку, но я подавляю его. Вместо этого кладу ладонь ей на поясницу, чтобы мы не потерялись в потоке прохожих.

Замечаю, что она все еще несет упакованную еду из того французского ресторана. В голове невольно мелькает мысль, а вдруг она соврала насчет Dino’s и в итоге собирается есть свои дорогие блюда, пока буду набивать рот пиццей?

Хотя меня бы это не удивило.

Ее проблемы.

Dino’s лучшее место на планете, и я точно не собираюсь упускать такой ужин.

Я не хотел быть настолько откровенным в ресторане. Не планировал признавать, что чувствовал себя там не в своей тарелке. Но с Викторией все выходит само собой. Она каким-то образом вытаскивает наружу Арло, того мальчишку, который умер внутри меня много лет назад.

Хотя я должен быть осторожен. Нельзя, чтобы она копалась в моем прошлом и узнала слишком много. Это опасно. Для нее. И для меня.

— Сделаем небольшой крюк, — говорит Виктория и вдруг сворачивает к огромному белому зданию.

Мы расходимся, и мне приходится почти бежать, чтобы догнать ее. Я поднимаю взгляд на вывеску и тут же ее узнаю. Это та самая столовая для бездомных, где она занимается волонтерством уже несколько месяцев. Помню пару снимков в таблоидах, где она раздает еду нуждающимся.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и вместо этого оглядываюсь в поисках камер, так как слишком похоже на момент для фотосессии. Но, к моему удивлению, ни одного папарацци не видно. Это только больше сбивает с толку.

Я вхожу в здание, не понимая, что происходит.

Первая комната просторная, заставленная сотнями складных столов и стульев, здесь кормят бездомных. Виктория идет прямиком в столовую, как будто она здесь хозяйка. Я неохотно иду за ней.

— Виктория! — приветствует женщина, бросаясь к ней с объятиями, словно встретила старую подругу.

— Привет, Сью. — Виктория поворачивается ко мне. — Сью, это Деймон. Деймон, это Сью.

Пожилая женщина широко улыбается, когда переводит взгляд на меня, и явно не стесняясь, откровенно оглядывает с головы до ног, а потом ее улыбка становится еще шире.

Заправляя за ухо прядь каштановых волос с серебристой сединой, она протягивает руку: — Приятно познакомиться.