Алхимик.

Вот кем я должен стать. Не сразу, конечно — сначала нужно выжить эту ночь, убедить деревенский совет, что от меня есть польза. Но в долгосрочной перспективе именно алхимия давала мне шанс закрепиться здесь.

Элис. Старуха знала травы, это очевидно по тому, как она обращалась с настоем. Если я смогу показать ей, что тоже разбираюсь в этом деле…

Усталость накатила новой волной. Тело требовало отдыха, и сопротивляться этому требованию было всё труднее. Я откинулся на жёсткий матрас и уставился в потолок.

До вечера оставалось время. Сколько именно, я не знал. В мире без солнца понятие «вечер» становилось размытым, но организму было всё равно — он отключался, требуя восстановления.

Глаза закрылись сами собой.

…

Грохот ударил в уши, как выстрел.

Я рванулся с кровати, ещё не до конца проснувшись. Сердце заколотилось, адреналин хлынул в кровь. Рука машинально потянулась к груди, проверяя, не начался ли приступ.

Нет. Сердце билось быстро, но ровно.

Грохот повторился. Кто-то ломился в дверь, и вместе с ударами доносился крик:

— Парень! Парень, отворяй, слышишь! Срочно!

Голос был мужской, хриплый от волнения. Варган.

Спустил ноги на пол и быстро пересёк комнату. Пальцы дрожали, когда поднимал щеколду.

Дверь распахнулась, едва я отступил в сторону.

На пороге стоял Варган — тот непробиваемый, жёсткий охотник, который полчаса назад говорил о защите деревни ровным, уверенным тоном. Сейчас он был другим. Лицо побелело, словно вся кровь отхлынула от кожи. Лоб блестел от пота. Глаза метались из стороны в сторону, не фокусируясь ни на чём.

На его руках лежало тело.

Мальчик. Лет четырнадцать-пятнадцать. Худой, растрёпанный, в грязной рубахе. Голова безвольно свисала назад, открывая тонкую шею с выступающим кадыком. Губы синеватые. Грудь поднималась и опускалась, но слабо.

За спиной Варгана маячила ещё одна фигура — старуха Элис стояла молча, сжимая в руках мешочек из грубой ткани. Лицо её было каменным, но пальцы побелели от напряжения.

— Ты говорил, что лекарь, — голос Варгана дрожал. — Говорил, что умеешь врачевать.

— Говорил.

— Тогда помоги. Мой сын… он умирает.

Мой взгляд скользнул по телу мальчика. Синюшность губ указывала на гипоксию. Поверхностное дыхание — возможно, угнетение дыхательного центра. Температура? Я не мог определить без прикосновения, но судя по бледности кожи…

И в этот момент перед глазами вспыхнуло золото.

[ДИАГНОСТИКА СУБЪЕКТА]

[Пол: Мужской]

[Возраст: 14 лет (приблизительно)]

[Состояние: Критическое]

[ОБНАРУЖЕНО: Острая интоксикация неизвестным алкалоидом]

[ЛОКАЛИЗАЦИЯ: Кровеносная система, центральная нервная система]

[СИМПТОМЫ: Угнетение дыхания, брадикардия, снижение артериального давления]

[ПРОГНОЗ: Летальный исход через 4 часа 12 минут без медицинского вмешательства]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: Немедленная детоксикация]

[ТРЕБУЕТСЯ: Антидот широкого спектра или целенаправленная нейтрализация токсина]

Четыре часа. У меня было четыре часа, чтобы спасти жизнь ребёнку.

Варган смотрел на меня, Элис смотрела на меня, а мальчик умирал на руках отца.

Я сделал шаг назад и распахнул дверь шире.

— Твою-то мать! Заносите его в дом!

Варган протиснулся в дверной проём боком, прижимая сына к груди так, словно боялся, что мальчик развалится на части от любого неосторожного движения. За ним скользнула Элис, и её глаза тут же впились в меня с выражением, которое я уже научился распознавать — недоверие, подозрение, страх.

Я не стал тратить время на объяснения.

— На стол. Клади его на стол.

Варган замер, глядя на массивную деревянную столешницу, заваленную склянками, пучками сушёных трав и какими-то свитками из коры. Его лицо дёрнулось.

— Стол грязный…

— Стол я сейчас расчищу. Кровать слишком низкая, мне не с чем будет работать. На стол, живо!

Мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Тридцать лет в операционной приучили меня отдавать команды так, чтобы их выполняли немедленно и без вопросов. Здесь это сработало — Варган сглотнул и шагнул к столу, пока я сгребал склянки в сторону, освобождая пространство.

Стекло звякало о стекло. Какой-то пузырёк покатился к краю и едва не упал. Я успел подхватить его не глядя, привычным движением хирурга, который не может позволить себе ронять инструменты. Пальцы дрожали от слабости, но пока слушались.

Варган опустил сына на стол. Мальчик даже не дёрнулся, только голова безвольно мотнулась в сторону, обнажая синеватую кожу шеи. Дыхание было едва заметным, грудь поднималась и опускалась так слабо, что приходилось присматриваться, чтобы различить движение.

— Вода, — я повернулся к охотнику. — Мне нужна тёплая вода, таз или ведро. И чистые полотенца, тряпки, что угодно. Быстро.

Варган кивнул и рванулся к двери так, словно за ним гнались демоны. Доски крыльца загрохотали под его шагами, потом звук удалился.

Я остался наедине с умирающим мальчиком и старухой, которая застыла в углу комнаты, сжимая в руках свой мешочек.

Времени на размышления не было.

Ссклонился над пациентом и начал осмотр. Руки работали автоматически, как тысячи раз до этого. Пальцы нащупали пульс на шее — слабый, нитевидный. Где-то около сорока ударов в минуту, может, меньше. Брадикардия выраженная. Я приподнял веко мальчика — зрачок расширен, реакция на свет вялая. Кожа холодная, липкая от пота. Губы и ногти с характерным синюшным оттенком.

Передо мной снова вспыхнула золотистая табличка. Я не стал отводить взгляд, продолжая осмотр, пока читал.

[ПРОГНОЗ: Летальный исход через 4 часа 12 минут без медицинского вмешательства]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: Немедленная детоксикация]

[ТРЕБУЕТСЯ: Антидот широкого спектра или целенаправленная нейтрализация токсина]

Четыре часа и двенадцать минут.

В операционной за это время я бы успел провести полноценную диагностику, назначить лечение, стабилизировать пациента и ещё выпить кофе. Здесь у меня нет ничего — ни аппаратуры, ни препаратов, ни даже элементарного понимания того, с чем я имею дело.

Неизвестный алкалоид. Система не могла определить, что именно отравило мальчика. Значит, либо это что-то специфичное для этого мира, либо концентрация слишком высока для анализа, либо…

Я оборвал мысль — не время для теорий.

Мои пальцы скользнули к животу пациента — мягкий, безболезненный при пальпации. Печень не увеличена, насколько я мог определить без аппаратуры. Селезёнка в норме. Значит, токсин действует преимущественно на нервную систему, а не на внутренние органы.

Это немного сужало круг возможностей.

Я начал моделировать ситуацию в голове. Без лечения: угнетение дыхания продолжится, брадикардия усилится, в какой-то момент сердце просто остановится. Классическая картина отравления нейротоксином. С лечением… а какое лечение? Здесь нет адреналина, атропина, налоксона. Здесь есть только травы в глиняных горшках и старуха с недобрым взглядом.

Элис шевельнулась в своём углу.

— Чего высматриваешь? — её голос был хриплым, подозрительным. — Я уже глядела, до тебя ещё. Ничего не нашла.

Я не ответил. Продолжал осмотр, проверяя рефлексы, тонус мышц, и всё, что мог оценить без оборудования. Картина складывалась мрачная — мальчик на грани, балансировал между жизнью и смертью, и каждая минута склоняла чашу весов не в его пользу.

Дверь хлопнула. Варган ворвался обратно, прижимая к груди деревянное ведро, из которого плескалась вода. Через плечо было перекинуто несколько тряпок — не белых, как я привык видеть в больницах, а серовато-бурых, но на вид чистых.

— Вот, — он поставил ведро рядом со столом. Голос дрожал. — Нагрел, как смог. Это… этого хватит?

Я опустил руку в воду — тёплая, градусов тридцать пять-сорок. Достаточно.

— Хватит.

Взял одну из тряпок, намочил её и отжал. Потом аккуратно положил на лоб мальчика. Компресс не спасёт жизнь, но может немного стабилизировать состояние. Хотя бы создаст видимость того, что я знаю, что делаю.