Он вообще не переживал за то, что он сотворил! Он даже не знал об этом! Шавр, а это было довольно обидно. И даже так, он всё равно решил, что я буду лишним элементом в семье Ниро, он хотел, чтобы я исчез из их жизни!

— Нет, я помнил, — возразил Мао.

— Я стёр только встречу с мамой. Остальное я не трогал, — пояснил Хэйрин.

— Но тогда с какого перепугу ты вообще на меня напал⁈ — не выдержал я, вскакивая, и пытаясь добраться до Мао. Хэй потянул меня за руку, и я уселся обратно на стул.

— Спокойнее… — тихо произнёс он. — Это я заставил его.

— Что ты сказал⁈ — не поверил я своим ушам и перевёл взгляд на Хэйрина. Его лицо было спокойным и сосредоточенным.

— Я раскачал его эмоции, чтобы он это сделал. Сам Мао потом не понимал, что на него нашло и переживал из-за своего поступка всё это время. Он не виноват.

Да что ты говоришь? Смешно.

— Видно потому что не виноват, как только увидел меня живым, поспешил позаботиться о том, чтобы я никогда не вернулся в семью!

— О чём это ты? — не понял Хэйрин.

— Так значит, и ты не обо всём в курсе, — злорадно прошептал я. — Расспроси потом Мао, чтобы было, если бы я не открыл вовремя стихию и вылетел из Академии. А сейчас моя очередь получать ответы на вопросы. Я слишком долго этого ждал.

Хэйрин непонимающе посмотрел на Мао, который отвёл взгляд. Мне было интересно, как средний брат отреагирует на то, что старший настолько не хотел, чтобы я возвращался в семью, что для этого даже контракт со мной заключил! В нём я обещал, что исчезну из их жизни навсегда, если не успею стать магом до оговорённого срока.

У меня было ещё целое море вопросов.

— Как ты стёр память, если у тебя в то время даже магии не было?

— Метка… — ответил Хэйрин. — У меня она появилась раньше, чем я открыл молнию. Ты недавно спрашивал о ментальных метках, так вот моя — одна из них, поэтому я кое-что о них и знаю, — он подтвердил мои подозрения. — Ты не должен был потерять память при перемещении через установку. Скорее всего, это произошло из-за того, что я использовал на тебе свою силу, она же основана на молнии, а потом, во время запуска, произошёл какой-то резонанс, установка ведь тоже питалась ей. Я тогда был маленьким, и не слишком хорошо умел контролировать метку. Да я даже не подозревал, что такое могло произойти. Извини меня! Ты не должен был помнить только разговор с мамой. Я не хотел отнимать у тебя всё прошлое…

— Но если я не помнил бы только разговор с мамой, то очевидно, что я бы решил, что меня предали! Не слишком ли это жестоко?

Как собственно я и решил, когда восстановил память.

Кажется, постепенно я начинал верить в рассказанную ими версию произошедшего. Слишком честно звучали их слова, слишком эмоциональны были они сами. Хэйрин, конечно, оказался отличным актёром, но вот старший брат… у него мимика обычно не отличалась от статуи, а тут он даже стал похож на нормального человека…

— Слишком жестоко, — Мао слегка поджал губы и кивнул.

— Потому ты сам и вызвался! — Хэй сжал мои руки, в глазах у него стояли слёзы. А я не мог понять, настоящие они или нет. — Мы не хотели, но у меня была подходящая метка, и я должен был остаться. Мао собирался быть на твоём месте, но ты не согласился! И… мама убедила нас, что это наилучший выбор.

— Легко свалить вину на мёртвого… — я стряхнул руки Хэйрина.

— Позволь мне восстановить твои воспоминания, — он посмотрел на меня честными и невинными глазами. Но теперь я не верил ему, как раньше.

— Откуда мне знать, что ты не исказишь мои настоящие воспоминания? — возразил я.

Хэйрин вздрогнул и обернулся на Мао. Затем его глаза расширились, будто к нему в голову пришла идея, и он залез в карман брюк. Вскоре он вытащил небольшой белый камень треугольной формы.

— Что это? — спросил я.

— Это камень правды, — пояснил Хэй. — Его хватает ненадолго. Он может перенести всего три лжи, после чего раскалывается. Хотя обычно одно утверждение служит для проверки. Когда тот, кто его держит, произносит ложь, он становится красным. — Всё, что мы тебе только что рассказали — правда, — сказал брат. Камень остался того же цвета, после чего он передал его Мао и тот повторил эту же фразу и передал всё ещё белоснежный камень обратно Хэйрину.

— Ты же понимаешь, что это меня не убедило?

— Да. Поэтому я скажу ещё одну правду, а затем скажу ложь, — он встал с пола. — Я хочу восстановить твою память в истинном виде и не умею создавать ложных воспоминаний, — камень лежал на его раскрытой ладони и не менял цвет. — Я желаю навредить Кайрину, — камень стал ярко-алым. Хэйрин улыбнулся. — Ты можешь и сам сказать что-нибудь, но только помни, после третьей лжи он треснет.

Хэйрин протянул ладонь, на которой лежал голыш, который постепенно стал розовым, а затем вновь белым.

Я читал об этих природных артефактах, и был уверен, что с этим всё впорядке, он работал, как ему и полагалось. Его было не так легко подделать. Стоил он, кстати, баснословных денег. Наверняка, они его просто стащили со склада артефактов.

— Подержи пока у себя и ответь, вы меня отпустите целым и невредимым, если я откажусь от вашего… предложения?

— Мы отпустим тебя в целости и сохранности, если ты откажешься разблокировать свою память, мы не будем принуждать тебя к восстановлению памяти… если ты не будешь рассказывать отцу о случае с установкой, — камень не поменял цвет. Я нахмурился.

— К чему это условие про отца?

— Ты же знаешь его… Мы просто не хотим его тревожить. Он слишком переживал после смерти мамы, а потом ещё и твоё исчезновение… Просто не надо его лишний раз беспокоить, — Хэй выглядел смущённым. — Ты можешь не говорить ему? — он вздохнул. — Конечно, даже если ты этого не пообещаешь, мы всё равно тебя отпустим, не причинив вреда и я не посмею вмешиваться в твою память без твоего согласия. Мы же именно поэтому и ждали всё это время. Только если ты полностью открыт и помогаешь мне, это пройдёт легко и без последствий. Насчёт отца, это скорее просьба, — его плечи поникли.

— Я и не собирался ему говорить… если мне не будет угрожать опасность.

Сам же я в то время, пока говорил, обдумывал его слова про «пройдёт без последствий». Это значило, что если пойдёт что-то не так, он спалит мне мозги! Кто бы после такого осознания пошёл на это?

На лице Хэя расползлась улыбка.

— Отлично! — но она быстро померкла, он нахмурился. — Ты же не хочешь сказать, что не позволишь мне сейчас снять твой ментальный блок и восстановить память?

— Я не позволю лезть в мою голову! — отрезал я.

К тому же, я всё ещё не до конца доверял их рассказу, и в любом случае хотел посмотреть, отпустят ли они меня, как обещали.

— Ты всё ещё не веришь нам… — вздохнул Хэйрин. Его лицо выражало обиду: чуть нахмуренные брови и надутые губы.

Мне захотелось его треснуть. Это он ещё обиженного здесь строит⁈

Видимо, уловив что-то в моём взгляде на Хэя, Мао сказал ему:

— Прекрати. Кайрин выслушал нас. Это уже много, — после чего обратился ко мне. — Ты можешь идти, — старший брат отодвинул свой стул, чтобы мне ничего не мешало.

Уходя, я оглянулся на них. Хэйрин опять сел на пол рядом с уже пустым стулом, его голова была опущена, он уставился в пол. Мао же заметил мой взгляд и встретил его.

— Возвращайся, когда будешь готов… — тихо произнёс он.

Я закрыл дверь и вдохнул прохладу коридора. Уж думал, никогда не увижу эти унылые серые стены.

Как же эти двое напугали меня… До сих пор не верится, что так просто взяли и отпустили. Ведь им ничего не мешало ударить меня молнией, обездвижить и после этого подправить мне мозг. Хотя Хэйрин сказал, что тогда есть шанс нехороших последствий. И камень тогда так и остался белым!

Спасибо, братец. Теперь я знаю, что шанс спалить мне мозги при снятии этого ментального блока действительно существует!

Сердце всё ещё громко стучало в груди, как будто запоздало до него дошло, что я только что пережил.

Шавр! Я не знаю, чему сейчас верить или нет, но одно знаю определённо точно: мои братья — чокнутые психи! Только они в такой скользкой ситуации могли меня силой «похитить». Они даже заткнули мне рот и угрожали связать!