Снайдер коротко кивнул, его Лунный Волчонок глухо зарычал, словно подтверждая готовность.

— Сделаем, Маркус. Постараемся не стать кормом для летуний.

— Елена, ты со мной, — я повернулся к медведице. — Северный Бастион, это магическая башня. Там высокая концентрация подавляющей энергии. Мне нужен твой запас здоровья и сопротивляемость, чтобы пробиться к терминалу, и твой опыт аналитика, чтобы понять, как его отключить.

Урса издала короткий рык, в котором я расслышал согласие. Её глаза, светящиеся синими рунами, внимательно следили за вершиной северной башни.

Оставалась самая сложная точка. Внутренний Двор. Чтобы попасть туда, нужно было проникнуть за первый периметр стен через дренажные системы — место, где Гниль была наиболее концентрированной.

Мой взгляд упал на Шныря. Вор стоял, прислонившись к костяному выступу врат, и его тело всё ещё иногда подергивалось, как при плохом соединении. Он был единственным из нас, кто мог проскользнуть там, где не пройдет даже информация.

— Шнырь. Внутренний Двор на тебе.

Плут вздрогнул. Над его головой медленно раздулся баббл чата.

— Канализация? Серьезно, босс? Я только что восстановил свои текстуры, а вы снова хотите запихнуть меня в самое дерьмо системы?

— Ты единственный, кого не видит Деконструктор, — я подошел к нему почти вплотную. — Твой код переписан. Ты можешь пройти сквозь фильтры Пустоты. Якорь во Внутреннем Дворе, самый опасный, он питает ядро. Если мы его не снимем, остальные два восстановятся через минуту.

Шнырь молчал несколько секунд. Его мерцающая рука коснулась рукояти кинжала.

— Ладно. Но если я там мутирую в какую-нибудь тентаклевую хрень, чур, не убивайте меня сразу. Дайте хоть эльфов попугать.

— Договорились, — я активировал общую карту группы, помечая цели. — Как только якорь уничтожен, информируйте в чат. Работаем быстро.

Команда начала расходиться. Снайдер и Михаил растворились в фиолетовом тумане, уходя в сторону скал. Шнырь просто исчез, не оставив даже тени — его навыки скрытности теперь граничили с полным удалением из реальности.

Я остался один на один с Еленой. Величественная медведица подошла ближе, и я почувствовал жар, исходящий от её густой шерсти.

— Ты уверен, Андрей? — её голос прозвучал с сомнением. — Мы отправляем их на верную смерть.

— Я уверен в том, что если мы не сделаем этого сейчас, Роланд сотрет нас всех вместе с этим лесом, — я сжал [Лунный Светоч], чувствуя, как Удир отзывается на близость Цитадели ледяным холодом в моих жилах. — Идем. Нам нужно захватить эту башню.

Мы двинулись к Северному Бастиону, оставляя за спиной запертые врата и разворачивающуюся армию союзников. Осада Цитадели Безумия началась не с залпов пушек, а с тихих шагов тех, кто решил взломать этот мир изнутри.

Северный Бастион возвышался над кратером, словно гигантский обглоданный палец, указующий в серое небо.

С этого расстояния было отчетливо видно, что башня не просто построена, а скорее соткана из медных жил и черного костяка, по которым, заикаясь, бежали фиолетовые разряды. Мы с Еленой двигались по парящим обломкам винтовой лестницы, каждый шаг по которой отзывался в подошвах сапог зудящей статикой.

— Впереди заслон, — голос Урсы рокотал, вибрируя от едва сдерживаемой звериной мощи.

На широкой площадке перед входом в Бастион материализовались стражи. Не живые существа или привычные големы. Искаженные элементали порядка выглядели как нагромождение идеально ровных зеркальных кубов, которые вращались вокруг единого светящегося центра. Но и они были тронуты Гнилью, грани кубов покрывала серая плешь, а из ядер вместо чистого света вырывались пучки помех и ломаные линии кода.

— Не давай им объединиться в общую сеть, — скомандовал я, вскидывая [Лунный Светоч]. — Если они синхронизируют частоты, барьер нас просто раздавит.

Медведица не ответила, она уже рванула вперед, превратившись в рыже-коричневый метеор, закованный в костяную броню. Первый элементаль попытался выставить перед собой щит из чистой логики, но Урса проигнорировала его. Её удар был физическим, весомым и абсолютно реальным для этой зыбкой реальности. Когти вспороли зеркальную поверхность, выбивая из неё каскад искр и фрагменты недогруженных текстур.

Я же работал как хирург, вычленяя угрозы из общего хаоса. [Взгляд Аналитика] подсвечивал мне векторы атак элементалей еще до того, как они успевали сформироваться.

— Левый фланг, Елена! Фокусируют луч!

Я щелкнул пальцами, и [Зеркальный Лабиринт] накрыл троих стражников, которые пытались выстроиться в треугольник. Пространство вокруг них исказилось, превращая прямые линии в бесконечные петли. Элементали задергались, их ядра начали перегреваться, пытаясь просчитать путь в ловушке, которой не существовало в исходном коде.

— [Призрачная земля]! — я ударил посохом о плиты платформы.

Под ногами элементалей камень потек, превращаясь в вязкую субстанцию из битых пикселей. Они теряли точку опоры, проваливались в текстуры, их вращение замедлялось. Урса успешно пользовалась каждой секундой этого замешательства. Она перемалывала их, вырывая светящиеся ядра и раздавливая их мощными челюстями.

Бой был коротким, но невероятно изматывающим. Здесь, в зоне влияния Цитадели, мана восстанавливалась неохотно, словно система сопротивлялась каждому моему заклинанию.

Врата Бастиона распахнулись с сухим щелчком, напоминающим звук ломающегося пластика. Внутри, на вершине постамента из сплетенных проводов, пульсировал Кристалл-Якорь. Огромный, многогранный изумруд, внутри которого, как насекомое в янтаре, застыла фиолетовая опухоль Гнили.

— Это Печать Севера, — Елена приняла человеческий облик, тяжело дыша. Её лицо было бледным, по скулам бежали капли пота. — Она держит барьер. Роланд замкнул на неё всю магическую сеть сектора.

Я подошел к кристаллу. [Эфирный Анализатор] на моем поясе зашелся в истерическом писке. Кристалл вибрировал с такой частотой, что казалось, само пространство вокруг него начинает рваться.

— Он защищен цикличным скриптом, — я видел это сквозь линзу анализатора. — Любой урон по нему просто откатывается назад во времени. Мы не сможем его разбить обычной силой.

— Тогда используй необычную, — Елена кивнула на мой посох. — Удир. Холод. Останови цикл.

Я сжал рукоять [Лунного Светоча]. В голове снова зазвучал тот самый далекий, космический голос, требующий покоя и тишины. Я больше не сопротивлялся ему. Я позволил холоду Удира наполнить мои руки, пройти сквозь плечи и вылиться в артефакт.

— [Стазис: Абсолютный Ноль]!

Волна иссиня-черного мороза сорвалась с навершия посоха и окутала кристалл. Вибрация прекратилась мгновенно. Фиолетовая Гниль внутри изумруда замерла, её язвы покрылись коркой инея. Скрипт регенерации столкнулся с силой, которая отрицала само понятие времени и процесса.

— Сейчас! — выкрикнул я, чувствуя, как мана вылетает из меня, словно кровь из открытой раны.

Елена не стала тратить время на трансформацию. Она просто ударила по замороженному кристаллу своим тяжелым посохом, вложив в этот удар всю свою волю.

Раздался звук, похожий на звон тысячи разбитых бокалов. Кристалл-Якорь разлетелся на миллионы сверкающих осколков, которые, не успев коснуться пола, растворились в воздухе.

Перед моими глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Система]: Внимание! Якорь Порядка разрушен.

[Система]: Мощность главного барьера снижена на 33%.

Мы не стали дожидаться ответа системы. Платформа Бастиона начала мелко вибрировать, сигнализируя о том, что без якоря структура башни становится нестабильной. Мы рванули обратно к лестнице, прыгая по парящим обломкам, пока за нашими спинами Северный Бастион медленно осыпался в бездну кратера.

Точка сбора находилась на безопасном выступе, прикрытом скалой. Мы добрались до неё первыми, измотанные и пропитанные запахом озона. Я упал на камни, чувствуя, как мелко дрожат руки. Елена присела рядом, закрыв глаза и восстанавливая дыхание.