— Вспомните, когда он ударил, — я повернулся к Елене, которая судорожно сжимала свой посох, проверяя прочность текстур. — Урса провела [Таран]. Это сложный навык с изменением вектора движения и наложением оглушения. Снайдер использовал [Разрывную стрелу], многокомпонентный скрипт с таймером взрыва.

— Он реагирует на сложность, — Михаил первым ухватил нить рассуждений. Его бард по-прежнему выглядел безупречно, но глаза выдавали лихорадочную работу мысли. — Чем больше данных мы в него вливаем через навыки, тем быстрее его «движок» их обрабатывает и обращает против нас.

— Именно. Деконструктор, это антивирусная утилита, — подтвердил я, чувствуя, как пазл складывается в безрадостную картинку. — Для него наши высокоуровневые способности, подозрительная активность, которую нужно «откатить» до безопасной версии. Он не просто борется с нами, а исправляет систему, удаляя лишние элементы.

— И Шнырь для него, самый «лишний», — Снайдер сжал кулаки. — Босс учуял в нем нестандартный код. Мы должны вытащить его. Сейчас. Пока он не превратил его в архивную запись.

Вторая попытка была осознанной и от того еще более жуткой.

Мы снова перешагнули черту, входя в зону безмолвного гула. Платформа в Пустоте встретила нас тем же серым небытием. Геометрическая фигура, удерживающая плута, теперь напоминала сложный многогранник, внутри которого пульсировал желтый свет.

Шнырь был виден отчетливо. Он застыл в неестественной позе, а от его тела к граням босса тянулись тонкие, светящиеся нити. Он выглядел как анатомическое пособие, разобранное на слои: мышцы, кости, призрачные контуры внутренних органов — всё это медленно отделялось друг от друга.

— На этот раз никакой магии, — скомандовал я, стараясь не смотреть в лицо другу, запертому в этой клетке. — Только база. Белый урон. Простые удары, простые выстрелы.

Снайдер поднял лук. Обычная стрела, лишенная магических эффектов, со свистом сорвалась с тетивы. Она ударила в грань многогранника, выбив искру. Босс вздрогнул, но не применил [Разборку]. Елена, оставшись в человеческой форме, ударила навершием посоха по основанию фигуры.

Это работало. Деконструктор вращался медленнее, его системы не находили в наших действиях сложных паттернов, требующих немедленного вмешательства. Полоска его здоровья ползла вниз мучительно медленно, но ползла.

И тут тишину разорвал звук.

Это был крик Шныря. Но не человеческий голос, а жуткий синтезированный стон, состоящий из помех, статики и высокого скрежета.

— Боль… больно… — слова вылетали из тела плута вместе с кусками его текстур. — Оно… оно читает меня… оно удаляет мое детство… доки… всё стирает…

Каждый наш удар по Деконструктору заставлял нити внутри натягиваться. Босс перераспределял нагрузку, черпая стабильность из захваченного NPC. Цифровое вскрытие ускорилось. Я видел, как исчезает шрам на руке Шныря, как его одежда превращается в серую массу. Он терял свою уникальность, свою «аномальность», становясь просто набором стандартных переменных.

— Я не могу это слушать! — Елена сорвалась на крик. Она замахнулась для мощного удара, но я перехватил её руку.

— Нет! Сделаешь хуже!

Деконструктор, словно почувствовав наше колебание, сменил форму. Он превратился в пульсирующее облако кубов.

— [Ошибка синхронизации данных], — прогрохотало в сознании. — [Запуск протокола: Десинхронизация].

Мир вокруг нас вдруг начал заикаться.

Я сделал шаг вперед, но мой аватар остался на месте, а затем рывком переместился на два метра вправо. Снайдер попытался выпустить стрелу, но его руки двигались в киселе, отставая от команд мозга на целую секунду.

[Внимание! Ваш пинг: 4500 мс]

[Внимание! Потеря пакетов: 40%]

Это был не игровой лаг. Это был боевой дебафф. Босс начал искажать наше восприятие времени и пространства. Елена замахнулась на врага, но её удар пришелся в пустоту — Деконструктор уже находился в другом углу платформы, хотя визуально всё ещё висел перед ней.

— Мы не попадаем! — Михаил пытался перекричать нарастающий шум статики. — Я вижу всё рывками!

Мой взгляд зацепился за Шныря. Он уже почти не был похож на человека. Лицо стерлось, превратившись в гладкий овал. Его крик стал непрерывным фоновым шумом.

— [Анализ завершен на 15%], — бесстрастно сообщил босс. — [Обнаружена критическая уязвимость в модуле «Личность»].

Вокруг нас начали появляться «фантомные» стены — куски кода, которые не имели текстур, но обладали физическим весом. Они отрезали нас друг от друга, зажимая в узкие коридоры. Платформа под ногами начала исчезать сегментами.

— Назад! — я понял, что мы проиграли и этот раунд. — Уходим, пока нас не заперли в лагах окончательно!

— Мы не можем его оставить! — Снайдер выстрелил, но стрела просто зависла в воздухе, а затем упала вниз, игнорируя законы инерции.

— Если мы сейчас не выйдем, мы останемся здесь навсегда как «битые данные»! — я схватил Елену за плечо, силой разворачивая её к выходу. — Мы найдем решение! Обещаю! Но не сейчас!

Мы рванули к дверям, которые то исчезали, то появлялись вновь. Десинхронизация превратила простой бег в кошмар: мы падали на ровном месте, проваливались в невидимые ямы, сталкивались со своими собственными «эхо», оставшимися в прошлом времени.

В последнюю секунду, перед тем как створки захлопнулись, я обернулся.

В глубине геометрического хаоса, в центре желтого пульсирующего света, Шнырь протянул ко мне руку. Она была уже не из плоти, а из мерцающего тумана.

Двери закрылись с металлическим лязгом, который отозвался в моей голове звуком разбитого стекла.

Снова Арденский лес. Снова яркие краски и свежий воздух. Но тишина, воцарившаяся в нашей группе, была тяжелее любого дебаффа. Мы стояли у входа в лабораторию, глядя на мерцающую скалу.

Нас было четверо. И в этот раз осознание поражения было окончательным. Мы столкнулись с системой, которую нельзя было обмануть аналитикой или победить простым мечом. Она просто отказывалась признавать наше существование в тех правилах, к которым мы привыкли.

Я посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали от пережитой десинхронизации.

— Третьего шанса не будет, — произнес я, глядя на то, как мерцает вход в аномалию. — Либо мы вытаскиваем его сейчас, либо уходим из этого леса без него.

Голос прозвучал суше, чем я чувствовал. Внутри всё сжималось от осознания того, что мы собираемся сделать. Мы шли против системы, которая только что дважды вытерла об нас ноги. Но в этот раз я не собирался играть по её правилам. Аналитик во мне отступил, уступая место создателю, который помнил: у любой программы есть «костыли» и лазейки, оставленные для совместимости со старым кодом.

— Дима, выпускай малого, — скомандовал я, не оборачиваясь.

Снайдер кивнул, и рядом с его ногами материализовался Ледяной Волчонок. Зверь больше не скулил. Почувствовав мою решимость и холод, исходящий от [Лунного Светоча], он глухо зарычал. Его шерсть, напитанная силой Наследия Фенрира, искрилась первобытной энергией.

— Урса, в этот раз не танчь. Просто прикрывай Михаила. Мы не будем давать боссу данных для анализа. Мы ударим тем, что он не сможет классифицировать.

Мы вошли на Арену Пустоты в третий раз. Деконструктор Реальности встретил нас в форме огромного зеркального додекаэдра. Желтое свечение внутри него стало багровым, а крик Шныря превратился в непрерывный белый шум, от которого закладывало уши.

— [Повторное обнаружение известных объектов], — проскрежетал системный голос. — [Приступаю к окончательному удалению…]

Фигура начала раздуваться, готовясь выплеснуть волну [Разборки].

— Малый, фас! — крикнул Снайдер.

Серебристая молния сорвалась с места. Ледяной Волчонок не был игроком. Он не был стандартным мобом из текущей библиотеки ассетов. Он был частью древнего, «грязного» кода, написанного еще до того, как Странник закрыл ядро. Для Деконструктора, чьи алгоритмы были заточены под современную архитектуру «Этерии», этот комок меха и ярости был архивом, который невозможно открыть.