Наконец, я покинул аудиторию, натурально спасая Бомелия, который уже явно пытался надругаться над собственной анатомией, вывернув уши наизнанку.

— Ну что, герой, есть идеи? – спросил он у меня, когда мы отошли достаточно далеко.

— Конечно, есть, – ухмыльнулся я, – Конечно, дружище. Все будет ништяк. Только надо в город выйти.

***

На часах было полдесятого, и я уже шел в сторону Университета, в рюкзаке за спиной болтались купленные мою на свои кровные деньги материалы, которые я пущу в ход уже завтра. Также, я еще прикупил несколько вещей, которые давно хотел. Например, диктофон.

Когда я шел к станции метро, я вдруг понял, что прохожу очень рядом с тем памятным двором. В голове вдруг оформилась гадкая, противная, но чрезвычайно интересная мысль. Не сомневаясь ни секунды, я свернул в дворы.

Проплутав минут десять, я вышел в тот самый двор. Бог просто поцеловал меня в макушку, так как я сходу опознал в сидящем на лавочке около детской горки нужного мне индивида.

— Че-каво, – поприветствовал я гопника.

— Опять ты? – поразился Череп, бывший заводилой у своих дружков.

— Опять я, – кивком подтвердил я, – Мне от тебя кое-что нужно, дорогой.

— Ты и так нас грабанул, бла-ародие, – презрительно сплюнул Череп.

— Во-во, мне от тебя это и надо, – обрадовался я и достал диктофон, – Делов-то, раз плюнуть. Буквально. Только сочно давай, сочно…

Сидя в комнате клуба и потея над схемой, я изредка посматривал на Аню. Делала она что-то любопытное.

Девушка, раскочегарив атанор на максимум, плавила там кварцевый песок, получая стекло. Раскаленные стальные чашки она относила куда-то за шкаф, на верстак, и что-то там явно делала. Сути процесса я пока не понимал совершенно: мы изготавливаем боевые артефакты, боевые! Подразумевается, что свои разработки мы можем предоставить солдатам Российской империи на самозащиту. Соответственно, эти самые солдаты будут с ними бегать, копать, стрелять, падать, а в редких случаях бить ими противников. С этими занятиями стекло сочетается как-то… не очень сочетается, в общем.

Работая за атанором, недолго и перегреться, поэтому Аня сбросила мантию, оставшись в рубашке и брюках. И знаете, не буду врать, что на старосту я начал смотреть как-то по-другому. В конце концов, мы алхимики, и мало того, что у нас обязательная физподготовка, в нашей среде считается если не обязательным, то хорошим тоном следить за физической формой. Вот и Аня не отставала. Несмотря на весьма скорбное положение по части роста, девушка оказалась отлично сложена. По крайней мере, рубашка весьма четко обрисовывала развитые мышцы рук. От бодибилдерского идеала Аню отделяло еще многое, например, полторы тонны белка, цистерна гейнера и тридцать сантиметров роста, но назвать ее слабой, изнеженной девушкой было никак нельзя.

Блин. Если б мы схлестнулись, еще неизвестно, кто кого. Хотя известно: Унтерцельс была куда выше меня по ступеням развития. Мало того, что у нее точно есть вторичная сеть меридиан, я совершенно точно знаю, что она уже сделала внутри себя парочку реликвий, вроде атанора Лидии, позволявшего ей обрабатывать алхимические ингредиенты прямо в ступке, подогревать воду, выдавать небольшой поток жара или, самое важное, печь в руках московские плюшки.

Отогнав от себя мысли о на удивление симпатичном мышечном каркасе Ани и о том, что Лидии весьма пошла бы фамилия Ломоносова, я углубился в свой блокнот. Проклятые гормоны…

Еще я на Унтерцельс западу, ага, щаз-з, разбежались. К работе, господа незримые слушатели, к работе!

Задача стояла у меня нетривиальная. Ручное артефактное оружие, с четырьмя режимами стрельбы, прикольной дополнительной функцией и заправкой подручным материалом. Звучит нереализуемо, но идея-то была. Возможно, придется выкинуть доп-функцию, хотя осуществить ее было бы прикольно. С другой стороны, там разве что HDMI-выхода не хватало…

Исписав еще три страницы, я понял, что уже, наверное, можно испытывать все на практике. Встав из-за стола и напоследок закинув в рот кириешку, я выудил из ящика с металлоломом тонкий листик, почти фольгу, и принялся его гравировать, постоянно сверяясь с записями.

Мне предстояло сделать блок охлаждения, блок выброса, блок смешивания, переключатель режима, отдельные артефактные блоки для каждого режима, накопительный блок, цепи передачи. Возможно, добавятся блоки сверхвыброса для четвертого режима, стабилизирующие контуры и блоки на ту приколюху, но я еще не решил, буду ли ее делать. В любом случае, каждую схему надо воплотить в металле, посмотреть, не перегорит ли она, и дальше укомпоновать ее в модель, основа для которой лежала у меня в комнате.

Закончив с проектной схемой охладителя, который был самым важным элементом будущего оружия, я искоса посмотрел на Аню, желая подсмотреть, что она там делает. Наткнулся на косой взгляд, совершенный с гнусной и корыстной целью подсмотреть, что делаю я.

Надо атаковать! Лучшая защита – нападение!

— Делаю проекты блок-схем, – с вызовом сказал я, чуть приподняв подбородок.

— Изготавливаю расходные материалы на проект. Блок-схемы у меня почти готовы, – прищурившись, ответила Унтерцельс.

— Старый проект? – с небрежностью бросил я.

— Давно обкатывала на бумаге. Часть схем уже была готова, – с напускным пофигизмом.

— У меня вот все новое, сама идея лишь пару недель назад оформилась.

— Удачи тебе тогда со сроками, – с привычной уже едкостью отозвалась карманный фюрер.

— Ну, стекло мне плавить не надо. Работа более привычная. Смотри, не напортачь, – подколол я ее и подал напряжение на блок охладителя.

Первые две секунды спецэффектов не было. А вот потом успешно работающая схема обросла инеем, после чего очень быстро иней начал переползать и на верстак, где лежала металлическая пластинка. Зрелище меня почти заворожило: как будто плесень растет, прикольно.

Отлично, с такой энергоэффективностью можно и поработать. Не зря третий день на стимуляторах. Кстати, о стимуляторах. Наверное, стоит отвлечься и изготовить еще один.

Базовый ученический стимулятор был одним из первых рецептов, что нам дали на фармакоалхимии, и любой студент ПГУМАС-а, имеющий больше, чем две извилины, изготовит такой с неплотно закрытыми глазами, а если постарается, то и на обычной кухонной плите.

Из шкафчика я вытащил пучок корня пустырника, несколько листиков гинкго, выудил из банки пару ягод можжевельника и рябины, и взял флакон с царским вином – специальным реагентом, который, к моему удивлению, готовился сложнее, чем стимулятор, и на данном этапе давался нам в готовом виде.

Перейдя обратно к верстаку, я смахнул иней, зарядил пустырник (прицел на кожицу), зарядил гинкго (прицел на жилки), зарядил можжевельник и рябину (и там, и там косточки), после чего кинул все в подвернувшуюся ступку и начал перетирать. Работать ступкой было моим самым нелюбимым занятием на фармакоалхимии. Все хлюпает, брызгается, мерзко стучит камнем о камень или стеклом о стекло. Лидия еще рассказывала, что когда они перешли к биоактивным реагентам, содержимое еще и пыталось уползти. Мерзко. Потому работал я активно, чтобы поскорее с этим расправиться.

— Марк! – вдруг рявкнула над ухом Аня.

— Б!.. – съел я окончание, – Анна! Чего пугаешь?

— Перетирать надо нежно, чтобы была мягкая структура и обрабатывалось лучше! Дай сюда!

Анна выхватила у меня ступку и стукнула ею по столу. К моему удивлению, от единственного удара масса преобразилась: от неоднородного месива с крупными включениями она превратилась в единую буроватую кашицу, мягко блестящую.

— На! И не беси меня стуком.

— Спасибо, – с небольшой растерянностью произнес я, провожая глазами Аню. Та подошла к своему верстаку и снова принялась колдовать над горячим стеклом, подсыпая туда какие-то порошки. Чуть повернув голову ко мне, она сказала:

— С тебя флакон.

Ух-х-х… Ну реально, ей разве что кителя от Хуго Босс не хватает, реально.