— А остальное? – всмотрелась в гранд-печать Аня.

— Эта печать переводит все, что попадает на губку, в жидкую форму, эта отвечает за доставку жидкого пепла, пыли, грязи, масла, в общем, всего грязного, к пространственной печати. Также тут стоит дополнительное кольцо-блокиратор на газы, так что карман воздухом не забьется. Ну и звезда перенаправляет потоки энергии, синхронизируя действие печатей.

Все окружающие внимательно всмотрелись в массив. Удивительно, но подошел даже Борис. Здоровяк тоже смотрел на печать, и в его глазах я также видел искру понимания.

— А ты знаком с печатями пространства? – спросил я у него.

— Я так, на базовом уровне. Дядька у меня здорово в это понимает. Но у него другой подход, как раз через Цзяху.

— Ну, не знаю…

— Он говорит, что со сложными материями и концепциями проще всего работать через Цзяху. Он даже в Китай ездил практиковаться.

— И как успехи?

— Флягу я свою дома оставил, – с ностальгией улыбнулся шаман, – А та размером с твою ладонь, но вмещает литр.

— Литр?! – слитно и потрясенно выдохнули Аня и Лида.

— Ну да, дядька-то мой артефактор будь здоров. Но так, бытовой, за славой не гонится, жизнь нашу проще делает.

— А сложная жизнь? – спросил я чисто чтобы поддержать беседу.

— У сибирского охотника на духовных зверей? Да, непростая. Потому семье шаман нужен, тайга уважение любит.

— Он, кстати, в своих предметах круглый отличник, – крикнул с дивана Антон.

— Верю, – оглядел я двухметровую фигуру шамана, увенчанную головой в тонких строгих очках, – Охотно верю. Так что, замечаний нет?

— Я, Марк, проблем не вижу, – кивнул Борис, – Но я, когда дядьке помогал, с Цзяху работал больше.

— А если я как-нибудь тебя попрошу показать основы?

— Да, можно, чего бы и нет.

— Раз ни у кого нет замечаний, – резюмировал Кирилл, – Может, попробуем собрать этот артефакт?

Артефакт мы действительно собрали, довольно быстро. Выпилили металлическую пластинку, немного помучались с компоновкой массива, но сумели все уместить, после чего взяли предоставленную Аней строительную губку, раза в четыре больше обычной кухонной, и поместили туда пластину. Самым сложным моментом было как-то закрыть в губке разрез, с чем мы успешно справились с помощью Кирилла. Маг просто раскалил воздух около пальца и получившимся паяльником закрыл небольшую ранку в брюшке бедной губки.

Испытания провели безотлагательно. Вызвался я – все же был небольшой риск взрыва, а учитывая то, что эту сложную аппаратуру нужно было держать в руках, риск потерять пару пальцев был, как выразился Антон, неиллюзорный. Он, кстати, дежурил рядом.

Создать небольшой поток ци в кисти, взять губку, зажмуриться (чтобы осколками и пальцами в глаза не попало)… Не, не попало. В смысле, что не взорвалось. Значит, грубых ошибок нет. Осмотрев губку, я в очередной раз подумал, что мне надо научиться напитывать стекло ци для того, чтобы сделать так называемые Очки Часовщика, довольно распространенный, но достаточно дорогостоящий аппарат.

Я выждал еще минуту, проверяя самоделочку на предмет паразитных потерь. Время испытаний.

Название проекта: Губка мистера Пропера. (Примечание: название было выбрано исследователем Сибелист, и по какой-то причине является для нее источником положительных эмоций)

Подготовка к сессии экспериментов : завершена без необходимости о упоминании. Собранием исследователей, в составе Ломоносова, Бомелия, Монеткина, Сибелист и Унтерцельс, подготовленная исследователем Ломоносовым гранд-печать не была подвергнута критике.

Исследователями была изготовлена прототип-печать на металлической основе, с применением гравировальных и протравочных технологий. Печать помещена в субстрат (губку).

Сессия экспериментов 1. Текущий исследователь: Ломоносов. Во время подачи ци-напряжения на печать взрыва не произошло. Паразитных потерь не зафиксировано.

Исследователь протер стол, загрязненный сажей, бумажным пеплом. Наблюдается полная очистка поверхности, без размазывания. Губка остается чистой, смачивание и очистка не требуется.

Эксперимент повторен трижды, удаленные загрязнения включают в себя нагар в атаноре, высохшее машинное масло, грязевые следы на полу.

Эксперимент завершен, признан удачным.

День уже заканчивался – двадцать десять, декабрьский Питер, все дела. Территория Университета была весьма скудно освещена, исключая арены. Вот над каждой из них висело по три-четыре прожектора, дающие полное представление о том, что сейчас на них происходит.

Мы с Богомоловым пришли на третью арену, и уже готовились к выходу. Предыдущие бойцы уже уходили. Ну как, уходили, уходил парень, а избитую девушку уносили на носилках. Странная вещь, местная аристократия. Максимально, так сказать, эмансипированное. Для меня лично это в свое время было сюрпризом – что можно позвать на бой девушку, отметелить ее и на тебя даже никто косо не посмотрит. Прикол весь в том, что еще неизвестно, кто кого отметелит.

Ну а сейчас ситуация весьма стандартная, два парня. Один из них, самый красивый, несколько ущемлен в своих правах вследствие гнусного предательства. Потому предатель изволит сегодня огрести по щщам.

Погодка в целом стояла декабрьская, на самом деле – шел легкий, невесомый снежок, похрустывающий на дорожках, и стояло порядка десяти градусов мороза. Питерская влажность, коне-ечно же, опускала температуру до солидных минус двенадцати. Как бы холодно, но после того, как мы полгода с Альбертом проторчали в Тибете, мне такие вот морозцы практически нипочем. Вы могли бы, мои внутренние слушатели, справедливо заметить, что тело-то не мое старое, и что морозы могут быть и очень даже почем, но я напомню, что я алхимик, а значит, тварь живучая, ноль целых восемь десятых от таракана.

— Итак, вы что-то принесли? – обратился ко мне явно мерзнущий в своей утепленной мантии преподаватель. Насколько я помню, он с кафедры Прозрения, что учит оракулов обращаться с даром.

— Я принес артефакт, – пожав плечами, ответил я и продемонстрировал перчатки.

Вещь вышла солидная. Перчатки без пальцев из кожи цвета кофе с молоком, с небольшими нашивками из слоя кожи потолще на костяшках, а на тыле кисти и на ладони располагались круглые печати, густо изрезанные александрикой.

— Действие? – осведомился преподаватель.

— Вшиты атакующие эффекты, – скупо обрисовал я.

— А подробнее?

— Это уже предмет дуэльной конфиденциальности. Заверяю вас, ничего летального.

Врал. При желании этим можно убить, но Богомолов не так уж и провинился. По крайней мере, не сейчас.

— У вас, молодой человек? – обратился препод уже к Ивану. Тот вытянул из-под рубахи цепочку, на которой висел крупный полупрозрачный камень винного цвета, с обрамлением из, наверное, золота. По крайней мере, очень похоже. Дорогая штучка, а если присмотреться к обрамлению, то становится ясно, что она еще дороже – тонкая пластинка изрезана неразличимыми значками как бы не гуще, чем мои перчатки.

— Тоже артефакт. Амулет защитного типа.

— Всех участников предстоящего боя устраивают нынешние положения? – произнес препод почти ритуальную фразу. Мы нестройно согласились, – В таком случае, господа, прошу на арену. Хотелось был поскорее закончить… – тихо-тихо произнес он, но мы, алхимики, его точно услышали.

Мы вдвоем вышли на припорошенный снегом песок и разошлись, встав у бортиков в специальных местах, выделенных краской.

— Начать бой! – скомандовал препод.

Мы оба метнулись друг к другу. Иван – потому что у него не было иного выхода, он мог атаковать только руками, а я – прощупать, с кем конкретно имею дело. А то мало ли, вдруг я и без артефакта справлюсь.

Но сразу же понял, что вряд ли. Легко увернувшись от прямого пинка, я постарался сам пнуть его опорную ногу. Без толку, как стенку пнул. Как-то он неестественно крепко стоит, даже не пошатнулся.