— И какой, например? – едко поинтересовалась Анна.

— А ты не думала, что можно просто подключить такой же рефрижератор, только электрический, к аккумулятору? Да, допустим, аккумулятор придется сделать в половину вагона, например. Но вот остальной вагон будет холодильником. Да, будут потери холода, но! Теплоизоляция на весь вагон, и вот у тебя целый вагон-холодильник, который работает несколько недель без доступа электричества. А на ближайшей крупной станции его можно зарядить. И это, госпожа Унтерцельс, только то решение, которое я даже не обдумал, настолько оно простое и очевидное. А во-вторых, я, в первую очередь, Ломоносов. А это значит высокий статус в нашей богоспасаемой Российской империи, а в свою очередь, это значит, что тому, кто меня победит, этот статус и достанется. К твоему сведению, пока Орлов меня втирал в пол, а делал это он всего полторы недели, он успел сменить трех девушек, одна другой краше и состоятельнее, – тут я даже душой не кривил. Я собирал информацию про Мерзкую Тварь, – А значит, что меня будут вызывать на бой постоянно. И я, как член семьи Ломоносовых, как последовать Чжунь Яо, Бориса Золотой руки и Франца Кастильского, буду использовать артефакты. И сейчас я хочу изготовить себе боевой артефакт на основе трансмутационных печатей, и, когда я закончу, я даже поделюсь чертежами с вами.

Закончив свою горячую отповедь, я широким шагом пошел в сторону мастерской, где находились остатки лома и нужные мне станки. И с улыбкой услышал вслед:

— Лид, я пойду, серьезно. Он вроде не криворукий, но один-то точно убьется.

Я верил в этого пацана.

***

— Какой план? – осведомился этот потрясающий человек, когда нас с Анной друг от друга отделил шкаф.

— Я и вправду буду делать перчатку. Сегодня можем изготовить сам, так сказать, прибор, а над печатями я еще подумаю.

— Ты вправду хочешь сделать все на основе трансмутационных печатей?

— А как иначе? Ты что, звезды предлагаешь? Они не дадут такой гибкости в бою.

— Не, слушай, не согласен. У меня восьмерка по зачету в ритуалистике, вчера добыл.

— Поздравляю.

— Спасибо. Речь не том, – отмахнулся от моих слов Кирилл, – А о том, что ты звезды неправильно воспринимаешь. Герметическая традиция еще ого-го! Тонкий контроль над материей, перенаправление векторов приложения сил, в общем, много что можно сделать с ними.

— Никакой конкретики, коллега, – отмахнулся я уже от его слов, доставая блокнот, – Нужно больше конкретики. Вот, я подготовил первые прототипы печатей. «Твердое/твердое/форма», «твердое/жидкое», «твердое/твердое/текучесть»…

— И как поможет? – с недоверием вгляделся в блокнот Кирилл. Я даже его немного зауважал: он рассматривал печати с интересом исследователя, явно что-то понимая в мои закорючках и концентрических кругах. А так-то он мог вообще этого не касаться, магу не сильно надо знать трасмутационную теорию. Точнее, вообще не надо.

— Чего много на аренах, скажи мне.

— Мордобой? – предположил Бомелий.

— Верно. Но мне нужен более материальный ответ.

— Что может быть материальнее мордобоя?

На это возражение мне не нашлось что ответить. По фактам.

— Ну а вообще, песок. И под тремя сантиметрами песка каменное основание арен.

— Верно, но там не камень, а бетон. А песок и бетон считаются твердыми материалами. Придать песку форму? Я уже сделал это. А дальше, у меня даже фантазия буксует, честно говоря. Жидкий песок, бетонные шипы, куча возможностей для защиты, атаки, контратаки и контроля поля боя.

— Я домой приду, скину тебе в аське название учебного пособия для магов земли, – Кирилл подхватил со стола чью-то ручку и записал себе прямо на руке пару букв, видимо, напоминалку, – Но ты о звездах все равно подумай. В конце концов, микроконтроль твоих печатей можно на них осуществлять.

— А вот это уже идея поинтереснее, – вынужден был признать я.

— Ну ладно. Сегодня делаем перчатку, так? А как?

— Без понятия, – жизнерадостно отозвался я.

— Чего?

— Да я никогда, знаешь ли, перчатки не делал. Снять мерки, наверное, надо. И я еще думаю над форм-фактором. Пока размышляю насчет чего-то вроде латной перчатки, чтобы было больше пространства для гравировки.

— Так. Ты не знаешь, как делать перчатки, и я не знаю, как делать перчатки. Может, тогда сначала займемся непосредственно печатями? У нас сейчас много металлолома, выудим тебе что-нибудь. Что-нибудь, наверное, двух или трехмиллиметровое, – с этими словами Кирилл подошел к грубо сколоченному ящику, который, цитата Антона, «забит ржавьем чуть более чем наполовину».

— Или давай так, – согласно кивнул я, доставая бутыль с кислотой и попутно сдувая пылинку с гравера.

А следующие два часа, как говорил классик, были наполнены пилянием и сверлянием. А еще гравировкой, протравливанием, одним небольшим вспыхом неверной печати, негромкими матами и гораздо более громкими спорами насчет той или иной печати.

— Тут должен быть знак Меркурия!

— Нихрена не согласен, коллега! Тут нужен строго знак Солнца. Это центральный узел связи между всеми тремя кольцами! – скрипел зубами Бомелий.

— Я алхимик! Мне лучше знать! – апеллировал я к форме своей меридианной системы.

— А мне кажется, тут должен быть знак Марса, – мягко возразила нам обоим… Лидия?

— А ты что делаешь? Ну, в смысле, тут, с нами? – уточнил я.

— Анна пошла к себе, ей нужны теоретические выкладки по одной цепочке. Я осталась тут, еще хотя бы на час. Ну и пошла на крики. Так вот, Марс.

— С чего бы?

— Это «твердое/твердое»?

— Это «твердое/жидкое/форма/твердое», – похвастался я.

Лидия замолчала и в течение секунд сорока пристально разглядывала разрисованный блокнотный лист.

— Точно Марс, – заявила она.

— Да с чего бы? – взвыл я.

— Все просто. Кирилл прав, это центральный узел связи между внутренним, внешним и средним кольцами. А раз у тебя задача превратить твердое в жидкое, изменить форму и сделать новую форму снова твердой, тебе нужен узел, отвечающий за твердость готовой конструкции. А значит, Марс. Железо. – аргументировала свое мнение Лида.

— Хм, – протянул я.

— Хм-м, – прищурился Бомелий.

— А что вы хотели, второй курс, и я записалась на углубленное изучение трансмутационных печатей, – пожала плечиками девушка.

— А… – открыл я рот, но оказался перебит:

— Только со второго курса, – мягко улыбнулась наш ангел.

Аж сердечко защемило. И, судя по судорожному вдоху Кирилла, не мне одному.

— Послушай, Лида, а ты умеешь делать перчатки?

Естественно, такой проект за день не осуществить, так что за вечер мы подготовили несколько печатей и обусловились, где конкретно будем их располагать. Немного расстроило, что из-за нашего несовершенного технического обеспечения, латные перчатки, которые были в моем проекте, оказались неосуществимы. Как только я сказал, что собираюсь сделать по печати на месте подушечки пальца, как меня подняли на смех. Подумав, я с ними согласился – пока не было никакой возможности заняться настолько микроскопической гравировкой. Так что мы остановились на проекте из двух перчаток, причем преимущественно кожаных, с металлическими набойками на тыле кисти и ладони, где и должны были расположиться печати. Суммарно четыре. Еще пару печатей можно было добрать кольцами, но я от этого отказался. Воспоминание, как мне в горячке боя надо было сунуть навершие перстня в песок, было еще слишком свежим. Так что, четыре подготовленные печати потребуется перенести на металл, после чего или каким-то образом пришить, или приклепать к перчаткам. Второй способ мне виделся как более простым, так и более надежным.

Осталось дело за перчатками. Придя в свою комнату, я, перед тем как приступить к подготовке на завтрашний день, окунулся во всемирную сеть с простым человеческим вопросом: «у меня есть огромное желание с нуля создать кожаную перчатку, можно даже без пальцев, что мне с этим делать?».