— Ндэ? – и снова скепсис. Причинный: две платы с рунами никак не влезали в корпус, попадая под определение “впихнуть невпихуемое”, потому пришлось корпус дырявить паяльником. Подача энергии осуществлялась через стальную пластинку с выгравированным отпечатком руки (мерка снята с Лидии, и потому отпечаток обладал космически длинными и тонкими пальцами), и в этом месте корпус тоже щеголял немного рваной дырой. Я прикрыл все рамкой, конечно, но все равно знал, что у меня там дрогнула рука. Контейнер для молока был прикручен к одной из стальных пластинок капитальными болтами.

В общем и целом, кофеварка была страшна как смертный грех.

— Выглядит изумительно. Надо опробовать.

— Мне американо, – сказала со своего стола, не поднимая головы, Анна.

— Нету ручек – нет конфетки, – пробормотал я.

— Что?

— Ничего, госпожа Унтерцельс, – придурковато откозырял я, – Критиковал свое поделие.

— Могу соли сыпануть, – шепотом сказал Кирилл.

— Не надо, – так же тихо ответил я, пока Лида подавала в машину энергию, а та начала с инфернальным ревом пожирать зерна, – А то ещё скажет, что все испорчено.

Через минуту целая кружка американо была готова. Наш главный спец по кофе, конечно же Лидия, первой опробовала творение. Покатав кофе на языке, она проглотила его, подумала, подвигала губами и изрекла:

— Отлично. Сам кофе среднего качества, но это вина зёрен, я взяла дешёвые. Помол достаточно тонкий, вкус раскрылся просто чудесно. А ещё, почему-то, в кофе есть лёгкий привкус жасмина. Вроде.

— Ага, – кивнул я и открыл свой новый блокнот. Там, на первой странице, я вывел:

Название проекта: Артефактная кофемашина.

Протокол экспериментов 1.

Сессия 1. Исследователь : Сибелист . Выбрала американо. Полученный напиток удовлетворительного качества. Отдает жасмином.

— Теперь я, – подошёл к аппарату Бомелий. Аппарат послушно выдал американо и ему.

Попробовав напиток, Бомелий вдруг скривился:

— Остро!

— Чего? – не поверила Лидия, – Почему? Дай сюда.

Девушка попробовала кофе, а я отметил, что все в комнате следят за испытаниями.

— Действительно, остро, – удивлённо протянула девушка, – Но мы же не добавляли перец.

— Ага, не добавляли, – я заканчивал выводить:

Сессия 2. Исследователь : Бомелий . Выбрал американо. В ходе испытания пожаловался на острый вкус. Причиной может служить…

— А что, кстати? – вслух сказал я.

— Фиксируешь все происходящее? – спросила злобная полторашка, неожиданно умерившая нрав и заглянувшая мне за плечо.

— Ага. Надо для ретроспективного анализа.

— Молодец.

Я обернулся и вытаращился на нее. Причина проста: это было первое доброе слово, которое она мне сказала.

— Теперь я, – не заметила моего удивленного лица Унтерцельс, подходя к автомату.

Сессия 3. Исследователь : Унтерцельс. Запросила американо. Итоговый продукт не отличается по вкусу, но пахнет розой. Несмотря на положительные органолептические качества и прохождение проверки работоспособности проекта, эксперименты продолжены.

Сессия 4. Исследователь: Могилевский. Запросил американо. Итоговый продукт имеет слабый привкус медицинского спирта и, по словам исследователя, едва заметно пахнет формалином. Проведена диагностика состояния, отравления нет. Исследователь помещен на диван в карантин, за исследователем установлено наблюдение на предмет последующего опьянения.

Сессия 5. Текущий исследователь: Монеткин. Запросил американо. По его словам, вкус как будто добавили сушеные травы.

Сессия 6. Решено адекватно установить различия во вкусе. Путем многократного органолептического анализа установлено, что субъективная разница во вкусе является объективной. Принято решение продолжить эксперименты в целях выяснения причин подобного феномена. Кружки пронумерованы.

Сессия 7. Исследователь : Сибелист. Запросила капучино. Полученный продукт также обладал жасминовыми нотками.

Сессия 8. Исследователь: Ломоносов. Запросил американо. Кофе обладает странным, приятным, но совершенно неуловимым привкусом. Прочие исследователи отмечают чрезвычайно положительные органолептические качества.

Примечание: Просто изумительно. Каждый глоток дарит новый вкус. Исследователь Сибелист.

Сессия 9. Исследователь: Унтерцельс. Запрошен капучино. Также имеет аромат розы. Примечание: в мастерской заканчиваются кружки, принято решение допить предыдущие эксперименты.

Сессия 10. Исследователь: Бомелий. Исследователь заявил, что понял, как это работает. Запросил капучино. Продукт обладает неприятным землистым привкусом. По словам исследователя Бомелия, решающее значение имеет тип энергии, направленной в рунный контур.

Сессия 11. Исследователь: Бомелий. Пояснение: исследователь обучен работать с стихиями огня, воды, земли, воздуха и льда. Приготовлено 5 (пять) порций кофе, на контур подавались различные типы ци. Огненная стихия добавляет остроту, земля – вязкость и горечь, вода делает кофе субъективно более жидким и “слабым” (требует дополнительного исследования по физическим свойствам), воздух – слабый неопределимый привкус, исследователь Монеткин сравнил его с запахом степи, а лёд сильно ускоряет остывание напитка .

Сессия 12. После освобождения лабораторной посуды проведена серия кратких экспериментов с исследователем Унтерцельс, которая выразила свою компетенцию в вопросах управления внутренней энергией алхимика. Полученные привкуса: роза, жасмин, тина, куриный бульон.

Примечание: Лучше я выпью ещё земляного кофе Бомелия. Какой ужас, я даже не знаю что хуже, с бульоном или тиной. Исследователь Сибелист.

Примечание 2: Сама тогда и готовь. Исследователь Унтерцельс.

Серия экспериментов завершена вследствие истощения запасов кофейных зёрен и наблюдения у всех, кроме исследователя Могилёвского, признаков лёгкой кофеиновой интоксикации. Исследователь Могилевский проверен на опьянение, проведена дополнительная диагностика – полностью здоров.

***

— Да уж, – тяжело протянул Бомелий и икнул, – Кажется, я сегодня не усну.

Мы шли в сторону наших общежитий, которые, как оказалось на прошлой неделе, располагались по соседству. На улице стоял поздний вечер, и я был голоден как чёрт. Есть, все же, боялся. Несмотря на кофеиновую нездоровую бодрость, живот крутило.

— А кто уснет, друг мой, – с отвращением к собственной бодрости ответил я. Мозг требовал сна, а тело отказывало ему в этой малости.

— Так-то да, мы сделали открытие. Кто бы мог подумать, что стихийный элемент энергии может повлиять на вкус кофе.

— Ну хоть кто-то до нас должен же был сделать артефактную кофеварку, – вслух подумал я.

— По крайней мере, это не на слуху.

— Согласен.

— Что дальше будем делать?

— Мы? Не знаю, дальше будем холодильник придумывать. Я лично займусь пилюлями. Давно пора хоть что-то сделать.

— Слушай, не сочти за грубость, но как так вышло, что ты, Ломоносов, и в свои восемнадцать только на стадии фундамента? – спросил Бомелий. Его руки сильно тряслись.

— Как, как… Дурак был. Теперь взялся за ум. Надо двигать отечественную мысль вперёд.

— Здравое дело говоришь, – Кирилл похлопал меня по плечу, чуть не промазав, – А сами мысли есть?

— Есть, как же не быть. Не боись, я головой только умные мысли думаю, – ухмыльнулся я и погладил блокнот во внутреннем кармане мантии. Там, на странице с названием “концепты” было уже три записи.

Но все потом. Сначала – культивация. Сначала – дать по морде Орлову!

— И-и-и тачдаун! – заорал сволочь Орлов, бросив меня на прогиб.

— Кхэ! – посрамил я честь аристократии, впечатавшись в татами.