— Хорошо, что ты сам понимаешь…

— Орбитальное не получится. Надо слишком много топлива и целый пульт управления, слишком сложновато для нас. А вот суборбитальное, думаю, сможем. Главное, согласовать с руководством время запуска…

— Ты издеваешься надо мной, Ломоносов?

— Нет, Унтерцельс, – едко выделил я обращение по фамилии, – Не издеваюсь. Мы занимаемся пустой, ненужной работой. Представь, что ты встретилась с артефакторами древности. Миклош Пражский, Эрнандо Орлеанский, Витольд де Амуазо, Сон Чхи Вон, Лю Сянь, Александр Левцов, в конце концов. Что ты им скажешь? Они тебе покажут копье с пробивной силой, автоматический варочный стол из четырнадцатого века, микроскопическую стальную блоху с возможностью отравить противника, а ты им что? Холодильник?

— А ты им это твое шуточное лазерное что-то там?

— Суборбитальное лазерное орудие, питаемое исключительно ци. Да я думаю, что тот же Левцов был бы в восторге.

— Ты забываешься, Ломоносов, – как-то необычно холодно сказала Унтерцельс.

— Нет. Я несколько месяцев терпел твое пренебрежение, твое фырканье, и твои попытки помыкать мной. И было бы ради чего, Аня, я бы даже тогда и не заикнулся. Знаешь что, Аня? А я предлагаю тебе дуэль. Предлагаю, а не вызываю, – меня уже понесло. Давно сдерживаемые эмоции прорвались в виде… ну, вот такого. С другой стороны, давно было уже пора.

— Ох-хо-хо, – самодовольно уперла руки в бока Аня, – Я давно хотела, просто не знала, как подступиться. Все же неэтично бить члена клуба, а теперь ты вызвал меня. Давай, я принимаю вызов. Дуэль пройдет в форме соревнования. Мы должны изготовить артефакт.

— Предлагаю боевой, – вкинул я идею.

— Хорошая мысль, разнесу тебя на твоем же поле. Изготавливаем боевой артефакт, срок – до нового года. Можем провести испытания тридцать первого.

— Я согласен, идея хорошая. Ставки?

— О-о-о, ста-авки, – кровожадно ухмыльнулась Анна, – В случае моей победы, ты помогаешь нам закончить проект рефрижератора, после чего навсегда покидаешь клуб. Также, тебе потребуется принести тут, среди нас, публичные извинения и признание своей неправоты.

— Серьезная ставка, – потер я подбородок.

Все складывалось как нельзя лучше. Рыбка сама забрела в сети, я даже не старался. Надо сейчас только дернуть, и дернуть так, чтобы она не ушла.

— Тогда будет разумно и мне выставить требования в случае моей победы.

— Валяй, – крайне фамильярно махнула рукой Аня.

— В случае моей победы, я становлюсь старостой клуба артефакторики, а ты теряешь право выйти из клуба, и становишься моей бессменной ассистенткой.

Я краем глаза увидел лицо Кирилла. Выражение это было бесподобно. Что-то вроде хомячка, рожающего ананас.

Впрочем, мои требования удивили даже Аню:

— То есть, ты главный, я твоя ассистентка, и мне запрещено уходить?

— Ага. Как и мне: прилюдно извиниться, доделать ненавистную мне работу и навсегда уйти из места, где мне уютно, и где я нашел друзей.

— Хм. Требования выглядят в целом даже равноценными, – нехотя признала карманный фюрер. Ничего, ничего, на дворе уже сорок пятый… – Ладно, я согласна на твои требования.

Я едва удержался от того, чтобы не потереть руки. Дело за малым – выбрать один из целого списка прототипов, чтобы изготовить его.

***

— Вячеслав Ильич! – окликнул я преподавателя, встав со своего места. Занятие по артефакторике только что закончилось. По идее, Кирилл должен был выйти, но вместо этого он всеми силами пытался напрячь свои жалкие мышцы мага для того, чтобы изменить конфигурацию ушей. Чтобы они смотрели назад, – Разрешите к вам обратиться.

— Разрешаю, молодой человек, – ответил мне преподаватель, – Снова будете меня пытать насчет соединения александрики и трансмутационных печатей?

Препод наш был ого-го. Двадцать первого года рождения, тысяча девятьсот, естественно, он был алхимиком, как и я. Где-то он допустил промашку, и в свои восемьдесят семь лет выглядел, ну, почти что на свой возраст, но это ощущение было обманчивым. В потертом советском пиджаке, поверх которого была отороченная золотом преподавательская мантия, болтался невероятный ум, сильно двинувший вперед науку Совета Свободных Республик. По крайней мере, артефактные орудия, взявшие штурмом неприступный Берлин, были в том числе и его рук делом. Да и сейчас, пусть и в раздражающе стариковской манере, он давал нам, парочке студиозусов, ценные знания. Увидев наш с Кириллом интерес, он открыто заявил, что плевать хотел на допотопный футарк, и стал учить нас александрике. К его сожалению, за две тысячи лет артефакторы просто не смогли придумать ничего лучше. Также Вячеслав Ильич грозился, что уже к лету мы изучим основы Цзяху.

— Никак нет, виноват, ошибку понял, – легко признал я. Был молод и глуп, не понимал, что трансмутационные печати попросту являются одним специализированным разделом великого александрийского письма, – Я к вам с несколько другим вопросом.

— Даже немного заинтриговали. Уж не насчет ли соединения герметических звезд и ацтекской науа вы подошли?

— Не-е-ет, – изумился я, – А такое бывает?

— Где-то в библиотеке лежала моя докторская, она по этой теме. Там даны более чем исчерпывающие пояснения.

— А если вкратце?

— Несовместимо. Используя косноязычную ацтекскую глифику, ты должен сразу иметь в голове готовый проект. Его нельзя изготавливать по частям, лишь делать цельным, и желательно сразу, за один раз. А это идет вразрез хотя бы даже с русским менталитетом. Мы склонны делать несколько на авось, доводя проекты до совершенства даже во время непосредственной эксплуатации. К тому же, в науа чудовищные паразитные потери, ацтеки не зря славятся своими жертвоприношениями…

— Мы с Анной Унтерцельс устраиваем дуэль-соревнование, – вывалил я на него свою проблему.

— Ох, вот как, – совершенно не удивился Вячеслав Ильич, – Затянули вы, молодой человек.

— Чего?

— Я прекрасно вижу ваш кипучий характер, и ваши блокноты. Шесть, если не ошибаюсь?

— Семь, – несколько смущенно ответил я.

— По сравнению с вами, юная Унтерцельс довольно узко мыслит, но при этом, выбрав проблему, обращает на нее все свое внимание. Становиться ее противником довольно опасно. С другой стороны, по сравнению с ней, вы обладаете свежим взглядом и большим разнообразием идей. Я, признаться, был весьма заинтересован вашей последней разработкой. Вы, позвольте уточнить, в курсе, что повторили разработки центурионских знамен Римской империи?

— Да?

— Совершенно верно. Немногие знают, что каждое знамя было артефактом штучного изготовления. Каждый орел позволял в голом поле, из ничего, создать укрепленный каструм. Вы же пошли в более широконаправленную специализацию.

— Есть советы по улучшению? – тут же уточнил я. А что? Надо ковать железо, пока горячо.

— Давайте вернемся к вашему состязанию, – мягко осадил меня Демидов, – Вы же, надеюсь, не просто решили подраться?

— Конечно, нет. Мы просим вас быть нашим судьей на соревновании в мастерстве.

— Ох-хо, – огладил куцую бороду советский артефактор, – Любопытно. Мне нужно больше подробностей, юноша.

— Конечно. Мы решили создать уникальные боевые артефакты, и сравнить их эффективность. Мы планируем проверить прототипы и представить их вашему вниманию тридцать первого декабря этого года.

— Заинтриговали. Ограничения на разработку?

— Никаких. Разве что, мы должны изготовить что-то самостоятельно, не опираясь на опыт предков, а также ручное, то, что можно предложить, допустим, ценному низшему офицеру или специализированному солдату.

— Да, подарочек прямо на новый год. Что ж, мое согласие у вас имеется. Дерзайте, передайте такие же пожелания Анне. Я с нетерпением жду момента, когда вы покажете мне свое изобретение. Все необходимые бумаги я вам заполню. Также, на период разработки, я даю вам и Анне отгул со своих занятий. В любом случае, вам двоим не составит большого труда нагнать программу.

— Большое спасибо, Вячеслав Ильич.