С другой стороны, что это сейчас было? Она что, перетерла ступку одним ударом об стол?

***

— Так-так-так… – пыхтел я, сгибая металлический лист.

С той поры прошло уже три дня, на дворе стояло уже двадцать девятое декабря. До сдачи работы всего ничего.

Что сделал я. Полностью проработал все блок-схемы, в итоге даже не выкинув приколюху – через нее как раз эффективно отводилось аккумулированное тепло. Также я взял готовый макет, на основе которого и делал свое оружие судной секунды (для дня или даже часа оно было мелковатого калибра), творчески его обработал, повысив надежность как мог, с величайшим трудом изготовил новый контейнер для боеприпаса и уже начал делать финальный прототип. Вот, сталь гну, чтобы ее потом разгравировать.

Что сделала Анна. Сделала металлический шест с хитрым непонятным устройством на конце, после чего все это время возилась со стеклом, сделав шесть стеклянных полусфер. Сейчас она по соседству от меня делает уже второе не менее хитрое и непонятное устройство, выглядящее как клубок медных нитей.

Немного понаблюдав за ее работой, естественно, искоса и тайно, я продолжил гнуть лист по заданной форме. С немалым удовлетворением услышал, как бормотание Анны затихло, как и ее размеренное постукивание – подглядывает, падла.

С трудом закончив наружный кожух, я выдохнул. На нем закончилась весьма важная часть работы – формирование наружного контура. Мне ничего не остается, как начать делать внутренние части, потому что выходы на наружный контур будут готовы позже. А для этого мне все же придется достать перед Анной свою честно купленную заготовку.

Она даже открыто остановила работу, когда я ушел за рюкзаком и принес его к верстаку. Я знал, что меня ждет: волна насмешек, едкой желчи и прямо физически ощущаемого самодовольства. Ну и пусть. Моя разработка точно ее впечатлит.

Я раскрыл рюкзак и достал из него водяной пистолет и плюшевого зайца. Водяной пистолет был куплен в Детском мире и так-то был нереально крутым: из прочного синего пластика, с откручиваемым баллоном, в который вмещалось порядка литра воды, и нормальной такой брызгалкой. У себя в комнате протестировал. Заяц тоже был крутой – милая розовая морда и сердечко в лапе. Нажимаешь на сердечко, и заяц поет унылую слащавую песенку. То, что надо для какой-нибудь эмогёрл.

— А-ха-ха-ха! Ты что? Переработал? – неприятно мелодичным смехом расхохоталась Анна. Я обернулся: по ее плечам рассыпались нежно-зеленые волосы и прикольно тряслись в такт смеху, – Зачем тебе это, Ломоносов?

— Это орудие моей победы! – заявил я.

На мое заявление Анна расхохоталась так, что ей пришлось сесть на стул, чтобы не упасть.

Неприятным сюрпризом было то, что я увидел сдавленные смешки из зоны перехода. Обернувшись уже туда, я увидел прыскающую Лиду и совершенно багрового и мелко вибрирующего Кирилла.

— Повторяю еще раз, это – оружие победы! Побольше уважения!

Вторую часть фразы никто не расслышал, так как Лида чинно засмеялась, прикрывая рот ладошкой, а Кирилл орал, как гиена, скорчившись и лупя себя по колену.

— Ну-ну… – обиделся я, вооружился отверткой и принялся раскручивать водяной пистолет. Мне надо было его творчески переработать.

***

Тридцатое декабря. Сегодня учебы уже как таковой не было. Сдав зачет по теории магии, я волосики назад побежал в клуб. Готово у меня все было в лучшем случае на две трети.

Неожиданно, в клуб я пришел самым первым. Нонсенс. Это позволило мне в тишине и спокойствии до конца разгравировать внутренние схемы, добавить стабилизирующий контур и подготовить выводы на поверхность, после чего я принялся за художественное сваривание всего воедино.

Получался, на самом деле, лютый франкенштейн: синий пластиковый пистолет в стальном кожухе, с торчащими из него креплениями, где-то в виде аккуратно проплавленных дыр и выглядывающих оттуда покрытых мелкой гравировкой листов железа, а где-то в виде крупных болтов. С другой стороны, болты придавали конструкции некой агрессивности и легкого флера фильма «Безумный Макс». Базовый пластиковый контейнер заменен на стальной, увеличенной емкости, легко читаемой Г-образной формы. Это заставляло оружие выглядеть почти как автомат компоновки булл-пап. Не надо рассказывать, как я мучился с подачей воды из бака такой формы? К «стволу» была привинчена небольшая перезаряжаемая капсула с реагентом. Так было надо. Еще из пары мест торчали провода (это мы уберем), в нижней части определялись технические отверстия динамика, и, как штрих, сбоку была маленькая дверца. Это и была приколюха.

На фоне моего исчадия техно-ада произведение Анны выглядело как нечто совершенное. Изящная витая рукоять, обмотанная кожзамом, хитрое устройство с пикой на вершине, и три стеклянных, с медным ободком на месте соединения, шарика размером чуть больше крупного яблока, в котором и находилось странное устройство в виде клубка тонких медных проволочек. Вчера Аня занималась постройкой еще чего-то. К моему удовлетворению, это самое что-то не выглядело так аккуратно, скорее, оно напоминало плод соития соковыжималки и катушки Теслы.

Еще спустя полтора часа работы дверь открылась, и я даже вышел посмотреть, кто пришел. Это оказался Кирилл:

— Здарова.

— Угу, че как? – поприветствовал я его.

— Да все ништяк, на самом деле, – вот такие мы аристократы, – Сдал все, что нужно. Расскажи хоть, что у тебя за агрегат? Выглядит жутко.

— Спасибо, – кисло поблагодарил я его, – Я в курсе. А по действию пока не скажу. Завтра все равно испытания, так что как раз и посмотришь.

— Тайны, секреты… – протянул Бомелий, – Я думал, мы друзья…

— Родной, по случаю моей победы выйдем в город и немного с тобой потратимся в какой-нибудь разливайке, – приободрил я его.

— Ага, ага, а на входе контролер нас…

— Не-а, смотри. Вот, вчера немного «отдохнул», – я продемонстрировал ему два флакона с характерно переливающейся алыми всполохами жижей.

Об этом зелье ходили легенды. Процесс его изготовления не входил в программу, более того, каждому студенту говорили, как опасно его делать. И правда, довольно опасно, так как в состав шел аконит, причем не обычный, от которого голова болит, а который алхимически обработанный. Одним листочком пятерых на тот свет, не шутка. Но! Практически каждый студент, что ходил на фармакоалхимию, умел готовить этот декокт. Небольшой флакончик избавлял тебя от малейших следов алкоголя в крови. Небольшая диарея через час после приема шла ожидаемым эффектом, зато алхимик в абсолютно любой момент мог сесть за руль и совершенно не опасаться гайцов с трубками, даже если он сам походил на полный готового продукта самогонный аппарат.

— Да ладно?! «Медвежий язык»? – поразился Кирилл.

— На две порции, – похвастался я.

— Не пригодится, – взгрустнул друг.

— А че так?

— Ты же знаешь, что каникулы начинаются с первого числа, и официально нас отпустят только послезавтра. Да, многие уедут по домам даже раньше, но я вот не планирую. Буду тут. Антон и Борис тоже тут. Анна не знаю, а Лида уедет. А ты?

— Думал остаться. Максимум, под конец каникул скатаюсь на денек.

У нас была несколько отличная от обычных университетов программа. Две недели отпуска в январе, неделя в мае, компенсация за рабочие двадцать третье февраля и восьмое марта, а также полноценные каникулы в июле и августе.

— Ну вот, клуб почти полным составом остается. Ну и я заранее подготовился, пока Аня не видит, – виновато ухмыльнулся Бомелий и пнул диван. Под диваном что-то мелодично, стеклянно, наполненно звякнуло.

— О как.

— Ага.

Дверь снова открылась, и в зал вошла Аня. Кирилл тут же слегка взбледнул. Я отвлек внимание на себя, громко фыркнув:

— Явилась, наконец! – последний пиетет к фигуре старосты был мною потерян. Так фамильярно я мог общаться только с ней и Бомелием. И это не в рамках клуба, это в рамках Университета.

— Хмпф, – контрфыркнула Унтерцельс и сложила руки под грудью, – Занимался бы лучше своим изделием. Мое только зарядить осталось.