— Позови мне следующую кандидатуру, я пока побеседую с ней, — я думал, что смогу без детских комментариев поговорить с кандидаткой, но каково же было мое удивление, когда дочь выглянула в приемную и сообщила, что никого больше нет. — Ты всех распугала? — в этой шутке была лишь доля шутки, так как я свою дочь знаю очень-очень хорошо.

— Нет, папочка, — ребенок смотрит на меня невинным взглядом. — Как я могла? Я же здесь была.

— Прости, я уже стал параноиком, — качаю головой разочарованно. — Ну, может, еще придут попозже.

— А кто такой параноик? — Стефания заинтересовалась новым словом.

— Это человек, который всех во всем подозревает, — попытался объяснить ребенку значение слова.

— А я думала, это шизофреник, — задумчиво бормочет ребенок, а у меня глаза увеличились в размерах.

— Стефания Степановна, откуда вы знаете это слово? — хмуро смотрю на дочь.

— Я гулять, папочка! — дочь рванула из кабинета и чуть с ног не снесла секретаршу, которая несла мне кофе на подносе.

— Ваш кофе, — осторожно ставит чашку на стол Анастасия.

— Настя, к нам что, больше никто не пришел? — я с надеждой смотрю на девушку, но та отрицательно покачала головой.

— В запросе в кадровые агентства вы указали довольно высокие требования, и это были все кандидатуры, что подошли. Тем более это все так срочно, — развела руками девушка. — А хорошие няни на дороге не валяются.

— Да ни один хороший специалист на дороге не валяется, — усмехнулся я, попивая кофе.

— Может, вы хотя бы возраст измените в требованиях? — с беспокойством интересуется секретарша. — Я ничего не имею против вашей дочери, но она очень смышленый ребенок. А наши сотрудники, особенно отдел маркетинга и айти, не зайчики-одуванчики. Там мат стоит порой такой, что у меня уши горят, когда я им документы отношу. У меня дочь неделю у деда с бабушкой пробыла и приехала матерщинницей. У меня отец любит красиво выругаться.

— Я знаю, Настя, но разве может девушка в двадцать-двадцать пять лет найти подход к такому сложному ребенку? — я помнил, что в требованиях я указал возраст няни: от тридцати пяти лет.

— Я уверена, что именно молодая девушка найдет подход к вашей дочери, потому что она еще сама помнит свой детский возраст, — не соглашается секретарша. Она-то как раз бы и подошла на роль няни и по возрасту, и опыт у нее есть — все-таки двое своих детей. Но это же не выход. Она мне как секретарь нужна, я без нее как без рук.

Вдруг на пороге кабинета появляется моя дочь, которая тащит за руку какую-то смутно знакомую девушку.

— Папа, я нашла себе новую няню! — и ребенок тычет в кандидатку пальцем. Девушка, кажется, тоже удивлена такому повороту событий и растерянно хлопает глазами, смотря то на меня, то на мою дочь.

Я окидываю девушку сканирующим взглядом и прищуриваюсь. Ей на вид лет двадцать плюс-минус год, и она совершенно не тянет на роль няни.

— Может, мы найдем кого-то посерьезнее и опытнее? — предлагаю, с надеждой глядя на дочь. — Нормальную няню.

— Нет, я хочу ее! — и ребенок топает ногой, складывает руки на груди и надувает губы.

Элла

Если я скажу, что не волновалась и думала, что все будет хорошо и полиция во всем разберется, то я совру. Я несколько раз порывалась вернуться и попытаться поговорить, но вовремя останавливала себя. Что даст этот разговор? Меня посчитали виноватой, даже не посмотрев камеры и не выяснив ничего. Я только увижу довольную улыбку этих двух змей и больше ничего. Нет, если уж решила, то отступать нельзя.

Я ехала и всю дорогу успокаивала себя. Нельзя показать свое нервное состояние на собеседовании. Всем нужны стрессоустойчивые сотрудники. Я шла устраиваться в отдел маркетинга в строительную компанию. Зарплата, судя по объявлению, должна быть приятная и значительно выше, чем та, что я получала сейчас. Правда, есть испытательный срок, в период которого будут платить сущие копейки. Но ничего, затяну поясок потуже и перекантуюсь как-нибудь два месяца. Поищу дополнительную подработку, чтоб свести концы с концами.

На то, что мне выплатят хоть что-то при увольнении из магазина, я уже не рассчитывала, поэтому судорожно соображала, где же взять деньги на оплату жилья. Квартирная хозяйка, хоть и производила впечатление бабушки божий одуванчик, на самом деле такой не являлась. Эта акула столичного квартирного бизнеса. У нее есть еще две квартиры под сдачу. Она из них общагу сделала. Она предлагала мне место в одной из них. Две комнаты, и живут там пять девочек. Представляете, пять человек! В одной маленькой комнате две, а во второй — три. И правила такие, что я сразу поняла, что не смогу. К примеру, при осмотре жилья мне на полном серьезе рассказывали, как пользоваться унитазом. Я сперва подумала, что это неудачная шутка, но нет. Эта дама на полном серьезе мне сказала, что знает нас, деревенских, которые ходили всю жизнь в уличный туалет и не умеют ни ершиком пользоваться, ни смывать за собой, ни другую элементарную гигиену соблюдать. На кухне, так вообще, перед тем, как приготовить еду, нужно застелить пол газетой, чтобы жир не брызнул на пол. А еще чистота должна была быть на уровне стерильности. Я не против чистоты, но не когда ее настолько сильно навязывают и не когда это доведено до абсурда. Тогда при осмотре жилья я гордо отказалась. Но время шло, и найти мне квартиру не удавалось. А все из-за довольно скромного бюджета, выделенного на ее съем.

В общем, я переступила через себя и позвонила Надежде Дмитриевне, потому что на вокзале ночевать я не хотела, а хостел выходил дорого. Но и тогда мне не повезло. Место, что мне предлагалось, уже было сдано, но женщина предложила мне альтернативу. Пожить у нее, так сказать, по доброте душевной. Нет, не бесплатно, конечно, но за символическую плату. Я согласилась и, лишь когда приехала по указанному адресу, поняла почему. Комната была из разряда «ощути себя мальчиком под лестницей со шрамом на лбу», потому что мне предложили для проживания кладовку. Да-да. Самую обычную кладовку, в которую поставили узкую кровать, но я на ней помещалась, тумбочка и штанга для одежды с полочками. Даже полноценный шкаф нельзя было поставить, так как дверцы бы не давали мне вообще развернуться. Хотя у меня и вещей-то было немного, так что мне хватило и этого.

Я согласилась, дав себе клятвенное обещание, что найду жилье и съеду, что это моя временная комната. Но моя бабушка говорила еще давно, что нет ничего более постоянного, чем временное. Она это говорила, когда призывала меня всегда доводить до конца все начатое и доделывать как следует, а не кое-как. У меня так вышло с жильем. Я практически не питалась дома, да и приходила только помыться, постираться и поспать. Стирала я во время душа и руками, стирать и мыться приходилось очень быстро, потому что если я чуть задерживалась в ванной, то Надежда включала на кухне воду, и меня или кипятком обдавало, или ледяной водой. В зависимости от того, какой кран ей захочется открыть. Это был ее негласный знак, что мое время на водные процедуры вышло. Также квартирная хозяйка трепетно берегла мое зрение. Просто я очень люблю читать, но так как расход электроэнергии тоже жестко учитывался, как и расход воды, то тетя Надя просто выключала свет в моей комнате, говоря, что я чтением испорчу себе зрение. К слову, называть эту скупердяйку «тетя Надя» она просила меня сама, как и говорить соседям, если те, конечно, поинтересуются, что я ее племянница, приехавшая поступать в институт в Москве. Тот факт, что я не учусь, а работаю, никто узнать не должен был, так как уезжала я рано, возвращалась поздно, а работала на другом конце города. В общем, вероятность совпадения практически равна нулю.

К слову об экономии, которая доходила до абсурда. Телефон, к примеру, я заряжала на работе. А готовить есть я перестала и в основном питалась овощами, кефиром и хлебом, потому что в первый месяц мне выставили такой счет за газ, что я была в шоке, так как всего лишь пару раз сварила себе супчик. После этого я предупредила, что газом пользоваться не буду. Тетя Надя хоть и была не в восторге, но спорить не стала. Сегодня же из-за неприятной ситуации на работе я забыла зарядить телефон, и теперь он напоминал мне о том, что может разрядиться в любую минуту, красным значком батареи.