Девочка ничего не ответила, лишь бросила взгляд, в котором было столько боли, что женщина лишь отшатнулась от нас. Бросила на меня многозначительный взгляд типа: «Поговорите с девочкой», и вышла из помещения.

— Малышка, ты что? — я пыталась растормошить ребенка, но у меня ровным счетом ничего не вышло. Она сперва смотрела в стену, а потом также молча развернулась и вышла из туалета. Ни единой эмоции на лице, и это, если честно, пугало.

Мы вырулили из-за угла и около входа в раздевалку группы наткнулись на Степана Александровича.

— О, а я вас как раз ищу! — он увидел нас и, кажется, даже обрадовался. Но, взглянув на ребенка, сразу же нахмурился. — Что-то случилось?

— Ничего. Но, пап, раз у меня есть няня, можно я не буду больше ходить в этот сад? — Стеша говорит таким тоном, что не скажешь, что ей пять с небольшим. Это тон взрослого человека, и это пугает. Не должен ребенок так говорить.

— Можно, — мужчина смотрит на меня и одними глазами задает мне уйму вопросов. Я лишь слегка качнула отрицательно головой, пытаясь дать понять, что на все вопросы отвечу, сколько бы их ни было, но не здесь и не сейчас. Не при Стеше.

— Стефания, где же ты? Пора идти в зал, — к нам вышла та самая дамочка из туалета. Она вела себя так, словно ничего не произошло буквально пару минут назад. Стеша наконец-то выходит из ступора и складывает руки на груди. И я понимаю, что сейчас что-то будет. Предвижу большой скандал.

— Я не пойду, — выдает Стефания. Мужчина присаживается к ребенку и заглядывает ей в глаза, пытаясь понять, что случилось. Стеша часто моргает, видимо, чтобы не расплакаться, и сопит как паровоз, похоже, по этой же причине.

— Стефания, ты заставляешь всех тебя ждать. Это некрасиво, — давит педагог, а я просто возмущена ее поведением. Если она думает, что ребенок не решится сказать, что произошло, то она фиг угадала. Если Стеша промолчит, то я-то нет. Таких хабалок надо наказывать, они только так понимают.

— Некрасиво — обсуждать детей и их родителей в туалете. А мы на утренник не идем, — я готова защищать девочку от этой странной тетки, от Степана, от любого, кто станет на нее давить или прогибать. Меня так распирало, что я готова была и в драку полезть, если уж придется. Чтобы этой самой драки не состоялось, я просто взяла Стешу за руку и направилась на выход. Слышу позади, что дамочка что-то говорит Степану Александровичу. Но не слушаю, увожу мелко подрагивающую девочку из здания, через парковку и затем мы садимся в машину. И тут девочку прорвало. Слезы и всхлипы, а я просто прижала ее к себе и обняла, поглаживая по спине. Пусть выйдут эмоции, пусть поплачет, так легче станет.

— То, что сказала Наталья Вениаминовна, — это правда? — девочка так наивно всматривается мне в глаза, что у меня щемит сердце.

— Не слушай никого, — я сама готова расплакаться. Как же больно ранят слова, которые мы порой так необдуманно произносим.

— Но она хотела сказать, что мама… — девочка всхлипнула, а я воспользовалась паузой, чтобы не дать ей завершить фразу.

— Она просто злая, завистливая тетка, которая любит сплетничать, — я не стала выбирать выражения в отношении этой женщины. Не знаю, кем она работала в детском саду, но ей там не место. Ее вообще к детям подпускать нельзя.

Дверь машины открылась, и на переднее пассажирское сиденье сел Степан.

— Дочь, все в порядке? — мужчина спросил это так, что я захотела его пристукнуть, если честно. Разве похоже, что все в порядке? У ребенка только что истерика была.

— Пап, можно я не буду ходить в этот сад? — Стеша прижалась ко мне, я же обнимала малышку, и это не ускользнуло от цепкого мужского взгляда.

— Можно, но я должен знать причину, — настаивает мужчина, мельком взглянув на мое лицо. Мне кажется, мое возмущение можно было не вооруженным глазом прочитать, и для этого не нужно быть большим физиогномистом. Как говорится, у меня все на лице написано.

— Наталья Вениаминовна говорила гадости про тебя и про маму, и даже про Эллу, — своими словами передала все девочка, и я облегченно выдохнула. Если бы она начала дословно воспроизводить, то уверена, что снова бы наступила истерика.

— Ты права, — Степан кивнул дочери. — Тебе не стоит ходить в тот сад.

— Можно я вообще не буду ходить в детский сад? — вижу, Стеша пошла ва-банк. — Ты сам мне говоришь, что я взрослая, а взрослые дети не ходят в детский сад.

— Я подумаю, — мужчина усмехнулся, но как-то не весело. — Я думал, что когда вас найму, то избавлюсь хотя бы от части проблем. Но проблем появилось еще больше, — это он уже адресовал мне, и я возмущенно вспыхнула. Хотела ответить ему все, что думала, но вовремя спохватилась, что мы в машине не одни. И если водитель еще сделает вид, что он мебель, то при ребенке ругаться с ее отцом я не стану. — Стеша, давай в Кидс-парк?

— Давай, — ребенок сразу оживился и пропустил мимо ушей замечание, отпущенное в мой адрес. — А потом по магазинам? — напомнила девочка про шопинг, про который я, если честно, уже и забыла.

— Без вопросов. Только вы уже вдвоем с Эллой. Договорились?

— Хорошо, — согласилась девочка и, уже вытерев слезы и улыбнувшись, но по-прежнему прижимаясь ко мне, скомандовала водителю: — Поехали.

Машина тронулась, а я отвернулась к окну, чтобы не видеть затылок Степана Александровича, потому что даже он меня ужасно бесил.

Степан и Стеша

Я огорчен всей этой ситуацией с детским садом. Как-то все в какой-то момент вышло из-под контроля. Отчего настроение, мягко говоря, удручающее.

Понимаю, что с детьми сложно что-то спланировать и предугадать, но когда я нанимал няню, я искренне рассчитывал на то, что мне будет легче с ее появлением. Но легче не стало.

Хотя я, наверное, не должен был говорить об этом Элле. Получилось грубовато. Хотел даже извиниться, но девушка посмотрела на меня так, что всякое желание пропало заводить с ней какой-либо разговор. Обиделась.

Ничего, сейчас сходят со Стешей по магазинам и подобреет сразу же. Все женщины после шопинга добреют, особенно когда не они за него платят.

Пока едем к любимому Стешиному детскому центру, есть время прикинуть, что делать дальше. В этот сад я ребенка не отдам, да и энтузиазма в принципе отдавать ребенка в любой другой садик у меня нет. А значит, надо решить вопрос с детским досугом. Нужна няня и желательно учитель для подготовки к школе.

— Элла, ты знаешь английский? — вдруг решил поинтересоваться у девушки.

— В рамках школьной программы, не больше, — девушка ответила быстро, не задумываясь. Я удивленно на нее посмотрел. Не знаю почему, но я ожидал, что девушка скажет, что знает, но она ответила предельно честно. Такая честность вызвала уважение.

— Пап, а зачем тебе английский язык? — как всегда, у дочери миллион вопросов.

— Он нужен не мне, а тебе, — я улыбнулся дочери, краем глаза заметив, что Элла вроде начала оттаивать и косится в нашу сторону. — Хочу, чтобы ты свободно на нем болтала.

— А зачем? — не унимается дочка.

— Подумываю поехать за границу. И вот думаю, кто же будет мне там все переводить? — я вижу, что у ребенка начинают гореть глаза, а это знак того, что она заинтересовалась моими словами.

— Мы поедем к маме? — когда я заговорил про другие страны, то и предположить не мог, что она подумает про эту мать-кукушку. Вообще, с того момента, как в нашу жизнь вошла Элла, Стеша перестала каждый день вспоминать про свою мамашку. До этого же она каждый день просила позвонить ей или просто вечером говорила про то, как было бы здорово, если бы мама к нам вернулась. Ребенок представлял, что все обязательно наладилось бы, и мы бы жили долго и счастливо, и у нее появился бы братик. Я, как мог, отвлекал ребенка, но у меня не всегда это получалось. А здесь уже третий день была тишина. И вот я сам ляпнул, не подумав.

— У мамы сейчас много дел, — начал я и с мольбой посмотрела на Эллу. Ну же, няня, выручай! Девушка словно почувствовала, что я обращаюсь к ней, отвлеклась от разглядывания пейзажей за окном и решила вникнуть в наш разговор.