— Это постирочная, но мне нравится называть ее прачечной, — объяснила мне Стеша. — Тут хранят пылесосы и всякую разную технику для уборки, — девочка вручила мне большой пылесос, сама взяла маленький и нажала кнопку на маленьком круглом агрегате, который с тихим шелестом выехал из комнатушки и направился к муке, что была рассыпана на кухне. — Мы сейчас вмиг все уберем, — утешила меня моя же подопечная. Так странно, вот вроде я ее должна всему учить, а получается, что ребенок мне все показывает и пока что учит.

— А зачем вам две стиральные машинки, да еще такие большие? — я бросила любопытный взгляд на стиралки и вышла из постирочной.

— Там одна стиралка, а одна сушилка. Но папа все равно просит бабу Лизу относить вещи в прачечную, которая здесь, в доме, — пожала плечами девочка. Ребенок не заострил внимание на том, что я никогда не видела сушилку в живую, и продолжила щебетать о своем. И слава богу, потому что мне было так неловко, что я снова почувствовала краску смущения, что прилила к щекам. Но Стеша этого не заметила, и я облегченно выдохнула. Мы начали уборку и с помощью мощных пылесосов убрали муку очень быстро. После чего я протекла все поверхности на кухне, словно там ничего и не было. И хотела уж было протереть пол, но Стеша включила функцию влажной уборки на роботе-пылесосе и отговорила меня идти искать швабру. После уборки на приготовление сырников, которые, оказывается, очень любит Стефания, ушло совсем мало времени. Я уже и думать забыла про ситуацию с мукой, глядя, как она уплетает сырники со сгущенкой.

— Какие ароматы, да еще с утра! — за суетой мы не заметили, что пришла Елизавета Семеновна. Женщина была в хорошем расположении духа, и было видно, что ее наше хозяйничанье на кухне ни капли не огорчило. — А мне сырничка не осталось? — женщина бросила взгляд на рабочую зону кухни и, видимо, осталась довольна всем, что там увидела. Села за стол, за которым ела Стеша. Я обратила внимание, что слуги обычно так себя не ведут. Я, конечно, видела мало людей, работающих слугами. Но даже такая провинциалка, как я, понимала, что домработница не садится за стол к хозяйскому ребенку. А значит, здесь у женщины статус не просто домработницы, а чуть ли не члена семьи.

— Вы позволите, я за вами поухаживаю, — я поставила перед женщиной тарелку, подала приборы. — Вы будете чай?

— Да, с мятой, — кивнула домработница. — Мята в стеклянной баночке рядом с чаем, — проинструктировала меня Елизавета Семеновна, увидев, что я замешкался, не зная, где что лежит.

— А мы уборкой занимались! — похвасталась Стеша, а я испуганно замерла. Я как бы не горела желанием «хвастаться» тем, какой я криворукий кулинар. — У Эллы рассыпалась мука, но мы все убрали. Правда чисто? — ребенок хотел похвалы, тем более что она, похоже, относится к уборке как к развлечению. Вряд ли Стеша помогает с уборкой на кухне домработнице или той девушке, что приходит наводить чистоту в доме.

— Какие вы умницы! — и Елизавета Семеновна посмотрела на меня и одобрительно кивнула. У меня отлегло от сердца, когда я поняла, что женщина и не думала сердиться. — Может, хоть Элла приучит тебя убирать за собой и не мусорить, — пожурила девочку домработница. — Девушка должна уметь все. Так, на всякий случай, вдруг неудачно замуж выйдет.

— Елизавета Семеновна, — на кухню вошел Степан Александрович. — А кого это вы у нас уже замуж выдаете? Эллу или Стешу? — или предмет разговора его так рассмешил, или просто у мужчины настроение поднялось, не знаю. Но выглядел он уже доброжелательнее, чем с утра.

— Эллу конечно, но Стеша пусть мотает на ус, — рассмеялась домработница. Мужчина сел напротив дочери, и Елизавета Семеновна встала и поставила перед ним тарелку. Она опередила меня, так как я замешкалась, пытаясь понять, уместно ли это, если я поухаживаю и за мужчиной.

— Вы уже собрались? Готовы выходить? — Степан Александрович бросил на меня вопросительный взгляд, а я спохватилась, что даже в душе еще не была и одета, мягко говоря, не подходяще.

— Нет, простите, — я рванула в сторону двери.

— Элла, ты бы сперва поела! — слышу вслед слова домработницы, но я лишь махнула рукой.

— Потом поем, спасибо, — я заскочила в комнату, что мне так щедро выделили, и бросилась к вещам, чтобы выбрать, что я надену на утренник к ребенку. Нужно выглядеть нарядно, все-таки детский праздник. Из нарядного у меня было только легкое летнее платье. Я с сомнением посмотрела на него. А это глупо выглядеть не будет, если я осенью выражусь в летнее платье. Хотя если надеть сверху пиджак, то, наверно, будет выглядеть получше. Платье и пиджак нуждались в утюге, но я не знала, где его взять, поэтому решила сперва сбегать в душ, а потом у Елизаветы Семеновны узнаю, где можно погладить вещи.

Степан и Стефания

Девушка убрала кухню так, что если бы я лично не видел там облако из муки, то никогда бы в это не поверил. Мало того — она приготовила завтрак, который Стеша умяла за обе щеки. Но еще она привлекла к уборке и ребенка. И я был, если честно, рад этому. Потому что стал замечать, что дочь становится потихоньку похожа на тех избалованных маленьких монстров, которых слишком любят богатые родители и ограждают их не только от бед и забот, но и от любой работы. Дети в итоге вырастают окруженными прислугой и не только палец о палец стукнуть не могут, но еще и не знают ценности денег, тратя их направо и налево. Я очень не хотел, чтобы моя дочь была такой, и, если честно, боялся этого. Все няни, что до этого работали у нас, старательно ограждали Стешу от любого физического труда. На мои просьбы все няни испуганно таращили глаза, и на этом все так и останавливалось. Они боялись жалобы от ребенка и потому, чтобы удержаться на своем месте, угождали моей дочери, делая из нее капризную избалованную принцессу. С этой же девушкой все было не так. Стеша стала с ней другой. Такой я свою дочь никогда не видел, и даже в какие-то моменты червячок ревности где-то грыз внутри. Но не только поведение Стефании рядом с этой девушкой меня удивило, но и мое собственное. Я же нормальный, адекватный человек, не самодур и не неуравновешенный псих. Отчего же тогда я завожусь с полуоборота, стоит нам начать диалог? Это какая-то нездоровая реакция на няню, и потому мне надо с ней поговорить. Извиниться, в конце концов, и дать понять, что между нами только деловые отношения и ничего более. Хотя почему я предположил, что она рассматривает меня под другим углом? А может, это я ее под этим углом рассматриваю? Да ну нет. Мы знакомы сутки. Просто я не хочу, чтобы то, что так хорошо началось, так бездарно завершилось. Даже у меня в голове это прозвучало как оправдание, но я отмахнулся от этого. Не хочу думать о женщинах. С меня Марины хватило. И второй раз наступать на те же грабли нет никакого желания. А девушек для интрижек могу в любом месте найти, стоит только выйти в свет на какое угодно мероприятие. И потом, не стоит на глазах у Стеши роман крутить с ее няней. Побеседовав сам с собой в голове и убедившись, что я просто выбит из колеи неординарностью того, как эта девушка вошла в нашу семью, я решил отправиться к ней, чтобы расставить все точки в нужных местах.

Постучал в дверь, но в ответ тишина. Снова постучал и снова тишина, что меня начало раздражать. Что она там делает, что не слышит стук? Открываю дверь и удивленно заглядываю в пустую комнату. На кровати сумка с вещами, некоторые вещи лежат на постели, но девушки нет в комнате. И где она? До меня доносятся звуки льющейся воды, значит, она в душе. Чистоплотна, уже неплохо. Я словно галочки отмечал у себя в голове, словно проверял девушку на профпригодность. Только вот зачем, если она через месяц покинет наш дом? Бросил взгляд на дверь ванной и хотел уж было выйти из комнаты, но любопытство оказалось сильнее меня, и я шагнул к вещам на кровати. Не буду рыться. Так, просто посмотрю, что у нее в сумке. Мало ли что, все же я доверяю ей самое ценное, что у меня уже есть, — свою дочь. А вдруг она наркоманка, которая просто ни разу не попадала под прицел правоохранительных структур? Или маньячка какая-нибудь, или, того хуже, извращенка. Я осторожно, чтобы не оставлять следов своего интереса, начал осматривать сумку девушки, но ничего криминального не нашел. Лишь пара стареньких потасканных фотографий, что лежали между вещами, меня удивили. Я думал, что все всё хранят в цифровом формате, а здесь такой раритет. На фото счастливая семья, и что-то мне подсказывало, что это ее семья.