У меня такого состояния не было со школы, когда меня штормило от одного присутствия понравившейся девушки рядом. Когда это щелкнуло во мне? Я не знаю.

Знаю одно, что это состояние мне очень не нравится и с этим надо что-то делать.

Я только собрался выйти из кабинета, как зазвонил телефон.

Марина? Ей-то что надо?

— Да? — не взять трубку я не могу. Теплится надежда, что эта стерва возьмется за ум и начнет нормально общаться с дочерью. Сегодняшний день подтвердил, что, несмотря на то что Стеша полностью погружена в общение со своей няней-подружкой, она нет-нет да вспоминает про маму.

— Привет, а что так грубо? — Марина не изменяла своим привычкам. Слащавая и наигранная интонация, от которой просто тошнило уже.

— Что ты хочешь? — я скривился от звука ее голоса.

— Ничего особенного. Просто хотела узнать, как у тебя дела? Как Стеша? — чувствую, что за этим вопросом что-то да скрывается.

— У нас все хорошо, — я четко проговаривал каждое слово, чтобы бывшая жена поняла, что просто так у меня нет желания трепаться. — Что ты хотела? Зачем звонишь?

— Ну что я не могу позвонить просто так? — Марина играет голосом, изображая обиду.

— Дай-ка вспомнить, когда ты звонила просто так, — я сделал паузу, словно реально вспоминаю. — Никогда. Всегда, когда ты звонила, тебе что-то да было нужно.

— Ну а сейчас решила позвонить просто так, — слышно, что у женщины недовольный голос.

— Хорошо, — я не стал спорить. — Ты узнала, как у нас дела. Значит, можно прощаться?

— Подожди! — всполошилась Марина, предполагая, что я сейчас нажму «отбой».

— Марина, хватит играть, — я недовольно поджал губы. — У меня в этом спектакле нет ни желания, ни времени участвовать. Либо говори, что ты хотела, либо до свидания.

— Что это была за девка сегодня у Стеши в детском саду? — бывшая жена взвизгнула на последнем слове.

— Твое какое дело? — за всей этой дневной суетой я даже забыл про спектакль, что мы разыграли для Маргариты. Быстренько она известила обо всем Маринку. И дня не прошло даже.

— Я должна знать, кто ошивается рядом с моей дочерью! — и снова этот истеричный тон, от которого режет уши.

— О как, — внутри все затопило злорадством. — Мамашка вспомнила про дочь.

— Я всегда про нее помнила! — огрызается Марина.

— Да что ты говоришь! — слова сочатся сарказмом. — Всегда помнила. А что ж тогда звонишь ей раз в месяц? Почему я напомнил тебе о дне рождения дочери, когда ты про него забыла? А! И о подарке, который так неожиданно задержался. Вот только ты не учла, что мне выдали сопровождающие документы на доставку, и там указана дата заказа.

— Забегалась! Но Стеша же даже не обратила на это внимания, — оправдывается бывшая жена.

— Конечно не обратила внимания, потому что я подарил ей подарок от тебя. Она просто и не знает, что ее собственной матери на ее плевать, так как она занята устройством новой семьи, — я говорил, словно выплевывал слова.

— Нет у меня боьше семьи! — вдруг крикнула в трубку женщина, и повисла тяжелая пауза.

— Мне от этого ни холодно ни жарко, — я думал, что мне будет приятно, когда справедливость восторжествует. Но мне плевать. Мне глубоко и полностью плевать на бывшую жену. Я даже радостно улыбнулся. Как же я давно ждал этого. Чтобы не чувствовать к ней ничего, и вот оно наступило. А может, я переключился? Переключился на Эллу? Нет, я не заменяю одну другой. Нет. Жену я разлюбил еще давно, просто я ждал, когда мне станет на нее полностью все равно. Когда меня даже злость отпустит.

— Ты врешь, — раздается тихий голос Марины. — Ты меня еще любишь, я уверена в этом.

— Нет, Марина, не люблю! А сейчас я понял, что мне вообще на тебя плевать, — говорю равнодушным тоном.

— Ты специально мне это говоришь, — Марина спорит со мной, а я лишь усмехнулся, — чтобы обидеть и зацепить.

— Марина, если на этом все, то я пойду, — я невольно скривился. Переливать из пустого в порожнее не было никакого желания.

— Ты не мог меня так быстро разлюбить! — уже практически кричит в трубку женщина. — Значит, ты меня никогда и не любил!

— Ну, значит так, — я не хочу спорить с ней. Это просто бесполезно.

— Я хочу вернуться, — вдруг ошарашивает меня новостью Марина. — У тебя есть шанс выгнать эту девку, которую ты успел притащить в наш дом, пока я не приехала.

— Я не хочу, чтобы ты возвращалась, — я сжал зубы. — Прошу тебя, подумай о Стеше. Она не заслужила быть игрушкой в твоих манипуляциях.

— Я и думаю о дочери! — презрительно фыркает бывшая жена. — Ей нужна мать, — продолжает настаивать Марина. — Мне Маргарита рассказала все, что произошло в детском саду. Стеша стала невоспитанной и совершенно неуправляемой. Ты ею не занимаешься. Скинул ее на свою малолетнюю любовницу и умыл руки. Сегодня она подвела всю группу в детском саду, представление было сорвано. Дети расстроены, родители тоже. Ты не представляешь, как мне было стыдно, когда мне все это рассказывала Маргарита.

— А ты своим куриным мозгом не задумалась, почему Стеша так сделала? — кажется, я погорячился, когда сказал, что безразличен к бывшей жене. Я её начинаю ненавидеть.

— Потому что она чувствует вседозволенность, — отвечает Марина. — Ты должен был заставить ее выступить на утреннике. Она избалованная эгоистка!

После разговора с Мариной остался гадостно-мерзкий осадок. Она имеет наглость в чем-то обвинять ребенка, когда сама же поступила как последняя тварь, но считает, что она права. Я был на волосок от того, чтобы послать ее к черту, только в более нецензурной форме. И как я был таким слепым и не видел, какое у нее гнилое нутро? Сейчас можно только сказать спасибо Тимуру, ведь благодаря ему она решила меня бросить.

Сижу в кабинете и прихожу в себя. Слышу, как мимо приоткрытой двери кабинета пронеслась Стеша и заскочила в свою комнату. По коридору прошла Елизавета Семеновна и осторожно постучала в дверь.

— Да, входите, — я поднял усталый взгляд на женщину.

— Степан Александрович, ужин будет через полчаса. Эллу я уже предупредила, чтобы они переоделись к ужину, — женщина замерла в дверях, немного озабоченно глядя на меня. Она прекрасно видит, что со мной происходит что-то.

— Хорошо, — я кивнул и потер лицо ладонями. — Вы с Эллой-то помягче.

— Степан Александрович, — женщина, видимо, не хотела мне этого говорить, но мои слова заставили ее передумать, и она решилась. — Вы же понимаете, что Стеша привязывается к девушке с каждым днем все больше и больше. И ей будет очень плохо, когда она уйдет из нашего дома. Я же правильно поняла, что Элла — всего лишь временная няня для ребенка?

— А если она не уйдет? — отвечаю вопросом на вопрос. Вижу, что Елизавета Семеновна ожидала чего-то такого. Все же моя домработница — умудренная жизнью женщина, которая видит людей насквозь. Марина ей, к примеру, сразу не понравилась, и она как в воду смотрела.

— Степа, это не Марина, — говорит очевидные вещи домработница. Когда женщина переходила с «вы» на «ты», значит, разговор идет уже не между работником и начальником. А между умудренной опытом и жизнью женщиной и молодым мужчиной. Скажем так, это разговор по душам. — Она в любовницах ходить не будет.

— О чем вы? — я нахмурился. Елизавета Семеновна прошла к моему столу и села на стул, внимательно на меня посмотрев.

— Ты забыл, как было с Мариной? — женщина смотрит строго. Все же мы знаем друг друга уже довольно давно, и я могу доверять ее мнению, зная, что оно не обусловлено какой-то личной выгодой.

— Напомните, — попросил я домработницу. Несмотря на то что Елизавета Семеновна позволяла ко мне фамильярное обращение, я всегда обращался к ней на «вы», потому что я гожусь ей в сыновья и никогда этого не забывал.

— Ты привел ее в дом, и она из кожи вон лезла, чтобы тебя окольцевать. Но когда поняла, что ты не торопишься на ней жениться, она просто применила последний аргумент. Она забеременела. Элла не станет идти на такие уловки. И ждать не будет, — поджимает губы Елизавета Семеновна. — Эллу воспитывала бабушка, которая дала правильные жизненные установки, в том числе те, что касаются мужчин.