— Непорядок, — согласился с дочерью мужчина. Я ожидала, что он хоть слово скажет по поводу того, что ябедничать нехорошо. Но он проигнорировал этот факт, лишь ухватился за возможность отправить меня по магазинам. А мне неловко оттого, что мой работодатель будет покупать мне одежду. Это как-то слишком. Вот если бы у всех в его доме была форма, и он бы оплатил мне такую же — это одно. А так покупать мне джинсы и свитера, платья и рубашки — как-то слишком по-семейному, что ли. Или это у нас было так заведено в семье, что мы ни у кого ничего не просили и даже подарки принимали лишь такие, на которые могли ответить равнозначно? Бабушка очень гордая, подачек ни у кого не брала. Даже когда ей отказали в каком-то пособии в связи с гибелью родителей, она не пошла ругаться и требовать, просто сказала, что унижаться не будет и мы сами вытянем все.

— Это необязательно. И за пижаму спасибо, — я натянуто улыбнулась. Пижаму Стеша практически заставила меня купить. Сама выбрала, нашла консультанта и попросила, что бы нам дали мой размер. Она же и заставила меня это все оплатить. А это разговор на кассе? Мне действительно стало стыдно за свою потасканную пижаму, в которой я спала.

— У девушки для дома должна быть красивая одежда, — учит жизни меня пятилетка. Вот откуда она это все взяла?

— Это кто сказал? — я качаю пораженно головой. Если честно, я не думала, что дети такими вещами сейчас интересуются. Хотя дети, наверно, сейчас всем интересуются, такой поток информации, что невозможно их от него изолировать.

— Тетя в телевизоре, — девочка берет меня за руку и ведет на выход из магазина.

— А что еще эта тетя говорила? — я нахмурилась. Неужели Стеша смотрит что-то, кроме мультиков?

— Много чего, я точно не помню. Я потом уснула, — призналась девочка. — Это Елизавета Семеновна смотрела какой-то магазин в диване. А как может быть магазин в диване? — девочка постучала себя пальцем по подбородку. — А-а-а-а, на диване! — вспомнила она правильное название, но, несмотря на это, смысл фразы от нее все равно ускользал.

— Это когда сидишь на диване, а сам словно ходишь по магазинам, — попыталась объяснить я. И я заметила спешащего к нам Степана Александровича.

А теперь они хотят уже вдвоем заставить меня покупать вместе вещи. Это вызывает румянец у меня на щеках. Как представлю, что мужчина будет смотреть на меня, когда я выйду из примерочной, то какое-то непонятное волнение возникает в теле.

— Ничего не знаю, мы идем в магазин, — сказал как отрезал мужчина. Все мои возражения были отметены еще на подступах.

— Как скажете, — гордо прошла мимо босса, взяла Стешу за руку и направилась в сторону выбранного ребенком магазина. Пусть покупает, потом их новой няне подарит. Я ничего из купленного мне сейчас не возьму, а оставлю в шкафу, когда покину этот дом.

Элла и Стеша

Никогда не думала, что покупки могут так вымотать и физически, и морально. Мы приехали домой, и я просто валилась с ног от усталости. Степан Александрович ушел к себе в кабинет жутко недовольным, а Стеша скакала по мне и кровати, на которой я прикидывалась ветошью, но у меня плохо это получалось.

— Элла, ужин будет через час, — в комнату заглянула Елизавета Семеновна, предварительно постучав и дождавшись моего разрешения войти.

— Спасибо, — я кивнула женщине с благодарностью. Несмотря на то что мы перекусили в торговом центре, я смертельно хотела есть.

— К ужину нужно будет переодеться и переодеть Стешу, — сделала тактичное замечание домработница. Я снова кивнула, пытаясь скрыть смущение.

— Что ты наденешь? — Стеша пыталась допрыгнуть на кровати до потолка, за что получила от меня строгий взгляд.

— Не знаю, надо сперва в душ сходить, — я с тоской посмотрела на гору пакетов, лежащих на кресле. Там были вещи, кажется, на все случаи жизни, в том числе и белье. Одежда была такая классная, что я уже заранее расстроилась, что мне придется такую красоту оставить, когда буду уезжать. Вспомнила процесс покупки, и щеки снова залил румянец. Степану Александровичу не надо было настаивать на покупке вещей, за него это сделала Стеша. Она словно бронепоезд проносилась по магазину, тащила в примерочную все, что ей нравилось, а ее отец уже оценивающе хмыкал, когда я выходила из примерочной. Единственное, когда мне принесли белье, я наотрез отказалась показывать его кому бы то ни было, даже Стеше. Побоялась, что девочка что-то скажет такое, что смутит меня и заставит сгореть от стыда. Все-таки девочка очень разносторонне развита. А еще малышка сказала мне, что я очень непритязательна в вещах и что ее мама в такие магазины не ходила. Только в те, где приносили шампанское, пока консультанты приносили вещи из новых коллекций. Я так и не поняла, это была похвала мне со стороны ребенка или, наоборот, девочка хотела показать, что ее мама была выше статусом. В общем-то, что Стеша меня сравнивает со своей матерью, странно кольнуло где-то в груди. И, видимо, не только меня, так как именно в этот момент ее отец снова стал темнее тучи, хотя до этого его настроение явно было получше. Он и улыбался, и даже шутил то надо мной, то над дочерью. А потом просто одернул ребенка, чтобы она не говорила ерунды, и вышел из магазина. Мы лишь со Стешей переглянулись, и я убежала переодеваться. На этом, в принципе, наш шопинг и завершился. Консультант унесла на кассу все, что было нами выбрано, я переоделась в свое. А когда вышла из примерочной, мой босс уже ждал нас у выхода, обвешанный пакетами. Я еле сдержала улыбку, так как выглядела эта сцена комично. Словно муж недоволен, что накупил жене и дочери всего, что они попросили, и теперь еще и тащит все это богатство к машине.

Ехали мы домой в полной тишине. И вот сейчас мне надо надеть что-то из приобретенных вещей.

— Стеш, а может, я свое что-нибудь надену? — я с надеждой посмотрела на ребенка, но девочка была непреклонна.

— Неа, а то папа обидится, — покачала отрицательно головой девочка. — Он и так расстроился из-за мамы.

— Из-за мамы? — я решила, что это идеальная возможность узнать чуточку больше, раз девочка сама заговорила.

— Ну да, — кивнул ребенок. — Он всегда хмурится или сердито смотрит на меня, когда я говорю про маму. Но я же скучаю, — приуныла девчушка.

— Думаю, и мама по тебе скучает, — я прижала к себе ребенка, и та обняла меня за шею, стараясь крепостью своих объятий показать всю силу эмоций.

— Я очень рада, что ты есть у меня, — призналась, немного смутившись, девочка. — Вот бы папа на тебе женился! — в тоне ребенка присутствовали какие-то мечтательные нотки, а я чуть не подавилась своими мыслями от ее слов.

— А твоя мама? — я удивилась. Обычно дети у разведенных родителей мечтают, чтобы родители снова сошлись.

— Я же уже большая, — вдруг посерьезнел ребенок, и даже тон ее голоса изменился. — Я же понимаю, что у мамы другая семья и другой муж, а скоро будет и ребенок, — на глазах ребенка заблестели слезинки. — Папа никогда не простит маму, — и слезинка скатилась по детской щеке. — Я сама слышала, он с кем-то по телефону говорил, — объясняет, откуда она располагает такой информацией. — Он сказал, что предателей не прощают.

— Не плачь, — я снова прижала к себе девочку. Я понимаю, что ребенок верит всему, что говорят взрослые. А взрослые не понимают, что дети все слышат и запоминают, но переваривают все под своей призмой детского восприятия. — Все будет хорошо, — я чмокнула девочку в макушку.

Отчего-то эти слова ребенка заставили тем трепетным лепесткам симпатии, которые распускались где-то внутри меня, задрожать от предвкушения. Может быть, Стеша права, и Степан уже не любит свою жену, и у моей симпатии есть шанс? Даже страшно представить, И потому я не представляю. Я отправляю Стешу переодеваться в свою комнату, а сама бегу в душ. Водные процедуры я закончила раньше запланированного времени, так как позвонил телефон, и я выскочила из ванной комнаты, обмотавшись полотенцем. Звонила Сашка, моя младшая сестра.