Грати молчала, словно девушка не знала, что ответить.

— В своё время я оставил тебя, потому что не хотел, чтобы ты брала на себя вину за мои грехи. Сейчас всё иначе. Моё дело — это благо и для остальных, поэтому и муки совести не должны терзать тебя. Я не всесилен, и понимаю, что удержать тебя в игре насильно не смогу. Если ты захочешь, ты вернёшься в реал, но захочешь ли ты? Захочешь ли вернуться к жизни умирающей девушки в тесной, душной квартире. Захочешь ли ты вновь просыпаться в мокрой насквозь постели посреди ночи? Захочешь ли ты испытать снова ту адскую боль, от которой ты часто кричала? Захочешь ли…

— Хватит! — выпалила Грати, тяжело дыша. — Не надо, всё…

В дверь неожиданно постучали. После пяти последовательных стуков дверь приоткрылась с тем же лёгким, едва уловимым скрипом.

— Гига, — раздался знакомый, лишённых любых эмоций голос Альта. — Виллиус пришёл.

— Надо же. Отлично. Подержите его внизу и приводите в зал через минут пятнадцать. Я скоро спущусь.

— Вилл? Что ты хочешь от него? — встревоженно спросила Грати под скрип закрывающейся двери.

— Всего лишь поговорить. Не беспокойся. Здесь я вряд ли смогу ему навредить. Даже если я спущу на Переродившегося Кровавого целителя лучших НИПов, боюсь, он перебьёт их также, как перебил НИПов на стадионе в Товире. Виллиус силён, и в идеале, он мне нужен как…союзник.

Слева раздался скрип, словно Гига встал из-за стола.

— Наверное, ты думаешь, раскаиваюсь ли я в том, как поступил с тобой? Нет, ни капли. Раскаивается лишь тот, кто чувствует вину, а я себя виноватым не считаю. Можешь осуждать меня, можешь проклинать, можешь ненавидеть, но если бы мне предложили вернуться в тот день и выбрать ещё раз, я бы без колебаний выбрал оставить тебя. Смотри, к чему привели мои действия. Ты сейчас не в своей крохотной комнатушке, и я не готовлюсь хоронить тебя через несколько месяцев, безуспешно выжимая из себя все соки. Ты в роскошном дворце, перед тобой бокал с лучшим вином, и впереди долгая и здоровая жизнь. Неважно, будем ли мы в ней вместе или нет, но…

Слова Гига резко оборвались, словно искусный волшебник наложил заклинание тишины. Незримая могущественная сила нарушила равновесие. Пустота вокруг содрогнулась и уступила место очертаниям реального мира. Сигил прерывисто дышал в попытках поймать хоть немного воздуха. Всё тело обливалось потом, а разум как мог старался удержать в голове хотя бы немногие крупицы разговора Хозяина и его возлюбленной.

Вилл стоял перед массивными золочеными дверями, ведущими в королевский зал. Сейчас они были закрыты, и Система не позволяла раскрыть их самостоятельно. Всё внутри королевского дворца было пропитано роскошью, и главной особенностью было золотое оформление. Золото было везде, даже массивные статуи, что держали перед собой двуручные мечи, были сделаны из золота, но судя по тому, что дворец не растащили на части, Система либо оберегала от варварства, либо золото на самом деле было не золотом, а всего лишь его имитацией.

«Или Гига запретил что-то трогать», — подумал Вилл. Всё-таки несолидно Хозяину Северных земель править из дворца, напоминающий разобранные дома из другого сервера, из которых вынесли всё ценное. Здесь всё стояло на местах. Коридор перед входом в королевский зал был огромен, и ничего здесь будто не изменилось с прошлого визита в этот дворец. Вилл посмотрел под ноги. По белоснежному ковру тёмными пятнами расползалась кровь, и особенно выделялось одно большое, насыщенно-красное пятно прямо под ногами. Немного пугало, что ни большое пятно под ногами, ни пятна позади, не исчезали, и вполне вероятно, что кровь от новой мантии растворится немного позже, либо не растворится вообще. Как-то не хотелось портить красоту дворца, особенно в свете новых событий, когда неизвестно, кто и какое наказание может за это понести.

«Похоже, проблем нет», — подумал Вилл, поднимая взгляд на одинокого парня у больших дверей. Давний опыт столкновений с Невозвращенцами создал определённый стереотип: казалось, что в их ряды вступали лишь отбросы, неудачники, забитые парни или психи, и все, кто не смог реализовать себя в жизни. Но оба парня на входе в королевский зал почти ничем не отличались от обычных игроков, что доводилось видеть как здесь, так и в других играх, хотя какие-то странности всё же в них чувствовались. Оставшийся у дверей Куффик казался задумчивым и отстранённым парнем — таким, кто в разгар клановых баталий предпочитал молчать, не засоряя войс бессмысленным флудом. Даже сейчас его взгляд был устремлён в большое прямоугольное окно, и охотник рассматривал в небесах что-то одно ему ведомое. Одет он был просто, но опрятно — длинный плащ цвета глубокой ночи, а под ним просматривались лёгкие серебристые доспехи. Тёмные волосы были убраны назад, открывая испещрённый глубокой морщиной лоб, а пронзительные голубые глаза казались рассеянными и отстранёнными.

Парень, что пару минут назад скрылся за дверьми, самокритично назвал себя СкилловыйБездарь. Этот тип всего за десять минут успел выбесить наглостью и нетактичностью. Ему, казалось, на всё в этой жизни было наплевать, в том числе и на себя, и на свой ник, не говоря уже на то, хочет ли Кровавый целитель отвечать на его вопросы. Бездарь выкрасил густые кудрявые волосы в цвет клоунского парика, а его изменённые Системой зелёный и белый глаза блестели от удовольствия при каждом заданном вопросе. Разбойник интересовался всем. Где Кровавый целитель пропадал несколько месяцев. Правда ли призванные через ритуал руки были такими огромными, что сжимали НИПов так сильно, что они лопались, как наполненные кровью мешки. Чувствовалось ли удовлетворение от ритуала. Хотелось бы переспать с этим другим Кровавым целителем, будь он девушкой. Спустя с десяток странных вопросов терпение закончилось. Вилл в шутку пробурчал, что следующие вопросы будут платными, по пять тысяч золотых за штуку, и Бездарь невозмутимо вызвал окно торга и вложил в него сразу двадцать пять тысяч золотых. Вилл, борясь с желанием выругаться, с тяжёлым вздохом закрыл окно и сделал вид, что не слышит больше ни слова. К счастью, через полминуты Бездарь ушёл за дверь, и наедине с Куффиком было намного спокойнее. Он хотя бы молчал и не грузил неприятными вопросами.

На раздумья по поводу приглашения Гига ушло всего полчаса. Разговор в безопасной зоне должен пройти без сюрпризов, но что-то в этом предложении тревожило. Возможно, это было связано с нехорошим предчувствием о том, какую информацию скрывал Гига. Беспокоило ещё и то, что не было никакого понимания, за какие ниточки собрался дёргать Хозяин Северных земель. Репутация Кровавого целителя была шаткой, и её постоянно бросало из стороны в сторону. Виллиуса то считали убийцей, что похоронил в первом легендарном подземелье двадцать восемь человек, то героем, вызволившим с ужасного второго сервера несколько тысяч игроков. Кровавого целителя видели то как монстра, совершившего чудовищный ритуал на арене Товира, то как спасителя, взявшего на себя тяжёлую ношу ради благополучия игрового мира. Все настолько привыкли к таким качелям, что даже если Гига вбросит новый слух о том, что Виллиус несколько месяцев занимался демоническими ритуалами с поеданием младенцев, то никто особо не удивится. Все пожмут плечами и продолжат жить, как и раньше.

Именно поэтому важно понять, какую информацию держит при себе Гига. Также полезно было узнать, по каким правилам живут новые Северные земли и насколько правдивы слухи, окружавшие Гига и его новый режим. Оказалось, что многие вещи всё-таки были приукрашены.

Гига не просто захватил власть на обширных Семерных землях — он подчинил себе неигровых персонажей, превратив их в послушных исполнителей своей воли. Восхождение на трон было жестоким и кровавым: убийство королевской семьи и всех, кто осмеливался сочувствовать или поддерживать её, стало первым шагом на пути к абсолютной власти. Гига заставил каждого НИПа, даже детей, носить ошейники — символ полного подчинения новым порядкам. Эта жестокость не осталась незамеченной многими игроками. Они возмутились таким обращением, и среди них нашлись отчаянные группы, закидавшие Гига гневными письмами с требованием освободить неигровых персонажей, чей статус был близок к рабам. Нетрудно было догадаться, в какое место Гига засунул эти обращения, и за прошедшие месяцы в Северных землях практически ничего не изменилось.