Багровая мантия трепетала на ветру. Мужчина стоял на пороге пылающего ада, и его фигура вырисовывалась на фоне разгорающегося пламени, поглощающего роскошный дом. У него ног, словно жертвенные дары, лежали тела наёмников — безмолвные свидетели случившегося. Их искажённые агонией лица, словно застывшие маски, были изувечены. Сломанные челюсти, выбитые зубы, кровь, обильно сочащаяся из ран.

Мужчина в красной мантии стоял к ним лицом, держа в руках два окровавленных орудия: тоньше и меньше привычных дубинок, но толще и больше колдовских жезлов. Мужчина убрал их за спину, и при помощи магии они закрепились на спине крест-накрест. Пламя продолжало бушевать, уничтожая всё на своём пути, а мужчина в окровавленной мантии спокойно наблюдал за огненным хаосом.

Алхимическая лаборатория была наполнена густым, удушающим воздухом. Пары поднимались от огромного котла в центре, смешиваясь с неприятными запахами различных ингредиентов. Главный алхимик, облачённый в дорогие белые одежды, зачарованные так, чтобы они не впитывали ни запаха, ни пятен, делал пометки в огромной книге перед собой и подливал кристально белую жидкость в толстую колбу. Вокруг него сновали несколько мужчин и женщин в более дешёвых мантиях, источающих неприятные запахи и насквозь прожжённых во многих местах зельями и реагентами.

Девушка в особом красном облачении, контрастирующим с убогими одеяниями остальных, смахнула с щеки капельку крови и поправила распущенные белокурые волосы. Её движения были плавными и уверенными. Она быстро бросила взгляд по сторонам, выждав миг, пока глаза остальных будут сосредоточены на своих задачах. Она прошла рядом с котлом, ловко и незаметно проводя рукой над закипающим варевом, выливая в него содержимое маленького бутылька. Девушка, оставаясь спокойной, взяла с соседнего стола нужный ингредиент и вернулась к рабочему месту, продолжая трудиться как ни в чём не бывало.

В самом центре деревни стоял целитель, облачённый в длинные, алые одеяния, волнами спадающим к его ногам. С раннего утра к нему тянулись люди. Подходили все — от дряхлого старика до детей. Каждый с почтением принимал из его рук волшебное зелье, и каждый, благодарно кланяясь, взирал на него с благоговейным трепетом. Целитель лишь молча кивал в ответ.

Капюшон, по которому струились кровавые капли, скрывал лицо, оставляя лишь загадочную тень. Лица деревенских жителей светились от счастья. Признаки недугов пропадали как по волшебству. У юной девушки исчезла сыпь с лица. Мужчина грязной рукой ощупал зажившее плечо. Седовласая женщина осторожно трогала себя за голову, счастливо смеясь от накатившего облегчения. Дивное зелье, что щедро раздал таинственный целитель в алой мантии, оказалось поистине волшебным.

— Малой, чего происходит?

— Спроси что-то попроще…

— Брат Намтик, ты точно ничего не трогал?

— Нет, конечно…

Вилл с трудом разлепил ресницы, словно склеенные ради шутки крепким клеем. Вокруг царила духота, давящая на грудь. Сквозь стенки капсулы доносились приглушённые знакомые голоса, а её поверхность в некоторых местах зловеще озаряли вспышки то кроваво-красного, то тускло-голубого цвета, безжизненного и холодного. Неожиданный стук по капсуле заставил вздрогнуть, будто постучали прямо по голове.

Капсула начала раскрываться, и две половинки разошлись в стороны. Яркий свет ударил в глаза, заставив поморщиться, но даже сквозь ослепляющую вспышку удалось разглядеть три встревоженных знакомых лица.

— Вилл! — с искренним восторгом прокричал Брэйв, подступая к капсуле. — Ты живой?

Рыцарь подошёл так близко, что заслонил собой окно, из которого лился мягкий свет. Перед глазами теперь было лишь его молодое лицо, обрамлённое слегка неряшливыми седыми волосами.

— От твоего лица и мертвец воскреснет, — отшутился Вилл, но сквозь стиснутые зубы прорвался болезненный стон. Стоило только пошевелиться, как по телу прокатилась волна жгучей боли, словно волшебник максимального уровня обрушил на голову десяток молний.

— Давайте, вытаскиваем его.

Капсула, снаружи напоминающая кристаллический саркофаг, была жутко неудобной. Забраться внутрь самостоятельно было задачей не из лёгких, а выбраться — и подавно. Казалось, что капсула была живая: острыми гранями она вцепилась в окровавленную кровавую мантию, словно не желая выпускать из своего плена. Брэйв и Кромор подхватили под руки и выдернули из капсулы, а маленький Намтик суетился внизу, отцепляя мантию от жадных кристаллических клыков.

— Всё, отпускайте, — попросил Вилл, чувствуя под ногами твёрдую опору и силы, чтобы уверенно на неё встать.

И всё-таки без поддержки товарищей равновесие получилось сохранить с трудом. Вилл сделал один неуверенный шаг, второй, размял руки, плечи и ноги, покрутил головой с неслышимым хрустом в шее. Короткая разминка пусть и не прогнала слабость из тела, но большая часть отступила.

— Брат Вилл, ты как? — с тревогой спросил Кромор, и с окровавленными руками он выглядел жутко. Не лучше выглядели и Брэйв с Намтиком: их руки также были испачканы кровью. Вилл осмотрел себя. Виновата кровавая мантия, что сильнее прежнего сочилась кровью.

— Жрать хочу, — неожиданно для себя ответил Вилл. В животе словно образовалась чёрная дыра, готовая поглотить все внутренности. Нестерпимый голод не был похож ни на что, что когда-либо доводилось испытывать — ни в реальной жизни, ни в игре.

— Естественно, жрать хочешь. Если бы меня пичкали всякой гадостью через капсулу, я бы и быка целого съел. Мужчины, давайте, тащите всё, что есть.

Кромор и Намтик, следуя указаниям Брэйва, суетливо выставляли на небольшой прямоугольный стол тарелки. Брэйв помог подойти к нему и усадил за одну из двух грубых скамеек. Вилл и моргнуть не успел, как на столе оказались разные вкусности: аппетитный кусок мяса размером с целую тарелку, картофель, пылающий жаром и покрытый золотистой корочкой, тёмно-красный суп, очень похожий на борщ. Вилл сглотнул слюну и сразу же ринулся в бой, вгрызаясь в мясо с беспощадностью к виртуальным зубам. Голод вынуждал жадно поглощать всё, набрасываясь в хаотичном порядке на разную пищу. Вилл схватил двумя руками тарелку с супом и вливал в себя так, что он тёк по подбородку и капал на стол.

Парни не мешали утолять звериный голод. За исключением нового, более совершенного снаряжения, ни они сами, ни место, где была установлена капсула, не изменились. Непонятно было, то ли мастера поместили капсулу сюда сами, то ли она здесь стояла веками, но находилась она в уютном домике, напоминающем деревенскую избу. Внутри царила скромная обстановка: несколько незаправленных кроватей с тёплыми одеялами, старая печь в углу, картина в простенькой деревянной рамке, изображающая медведя, вставшего на задние лапы. Небольшие окна, украшенные простыми белыми занавесками, пропускали мягкий солнечный свет, который казался необычно мягким, приветливым. Вилл бросил взгляд в окно и увидел голубое небо, по которому неспешно плыли несколько пушистых облаков. Внезапно тишину, нарушаемую лишь бренчанием тарелок, прорезал тревожный гомон птиц, силуэты которых мелькнули за одним из окон. За ним последовали странные стуки, будто кто-то бросал в дом мелкие камушки, градом сыпавшиеся по деревянным стенам и крыше.

— Сидите. Я разберусь, — Намтик решительно закатал рукава рубахи. Ловким движением он выскочил из-за стола, скрываясь за дверью. Чёрная катана в его руках зловеще сверкнула в солнечных лучах.

— Мобы, — пояснил Брэйв, опередив не успевший сорваться с губ вопрос. — Иногда шастают здесь, если точка респа выпала слишком близко к дому. Они слабенькие, на десять-пятнадцать уровней ниже, так что особой опасности не представляют. Но бесят.

— Мы их на всякий случай всегда отгоняли. Мало ли они навредят, дому или капсуле, — дополнил Кромор.

Колдун потянулся к вилке, проткнул ею оставшийся на тарелке кусок мяса и отправил его в широко раскрытый рот. Болотные глаза в обрамлении безволосого, за исключением бровей, черепа, сверкнули от удовольствия. Вилл кивнул и продолжил пир.