— Мне сейчас глаза выжжет, — сказал ТаМ, услышав, что друг спрыгнул из прохода.

— Понял, давай чуть ниже возьму…

— Нет. Лети прямо, времени мало осталось. Не неженка, потерплю.

Несмотря на палящее солнце, которое, казалось, вот-вот расплавит не только птицу, но и глаза, вокруг царила ослепительная красота. Птица скользила над раскинувшимся внизу городом, паря над морем разноцветных крыш, улочками, то заполненными до отказа людьми, то практически пустынными, и зелёными оазисами нескольких парков. Каждый раз от подобных пролётов захватывало дух, и душу грела приятная мысль, что кроме них такое великолепие не мог увидеть никто. Виллиус был единственным, кто стоял на ступеньку повыше. Он не просто смотрел на эту красоту своими глазами, но и сам мог парить над городами и другими чудесами мира, испытывая чистое благоговение и восторг.

— Дальше…дальше…теперь чуть пониже…и ещё немного… — руководил ТаМ.

Такое необычное управление было не самым удобным, особенно при перелётах на дальнее расстояние и в ситуациях, когда управляющий сам не видел птицу. ТуТ сейчас полагался лишь на команды, и не всегда командная работа была идеальной. Друг не успел затормозить, и вместо того, чтобы мягко приземлиться на крышу стадиона, ТуТ взял немного ниже, и птица впечаталась в чёрно-белую стену. В этот миг перед глазами всё закружилось, словно великан схватил за ногу и размахивал из стороны в сторону, и лишь каким-то чудом ТуТ выровнял полёт и усадил птицу в нужную точку.

— Чёрт, как голова трещит… — выдохнул ТаМ. Сила удара о стену передалась как птице, так и тому, кто видел её глазами. — Теперь давай вперёд, неспешно…Нет! Друг, быстрее, поспеши, они закрывают крышу!

ПВП-турнир длился три дня, и они заглянули на последние дуэли основного этапа. Чтобы уберечь зрителей и участников от погодных Аномалий, организаторы предусмотрительно закрыли крышу стадиона, и про эту возможность они как-то забыли. Две половинки крыши с грохотом и скрежетом начали сдвигаться друг к другу. ТуТ, не теряя времени, взмыл в воздух, и вновь благодаря удаче они успели юркнуть в щель за мгновения до того, как две громадины сомкнулись.

— Ну, куда? — торопил ТуТ.

— Погоди. Я ничего не вижу…

Теперь глаза слепили огромные прожектора. Они заливали отгороженный от остального мира стадион пронзительным белым светом. Вокруг была лишь его пелена, сквозь которую, казалось, невозможно пробиться.

— Давай вперёд и выше…ещё…ещё…всё, нормально. Давай теперь немного правее и всё, усаживай птичку.

ТуТ ловко усадил птицу на балку рядом с одним из прожекторов. Он был направлен вниз, поэтому вряд ли кто-то заметит небольшую чёрно-белую точку рядом с таким огромным пятном. Хорошее место. Белая пелена постепенно спадала, позволяя лучше разглядеть происходящее. Судя по беглым прикидкам, на трибунах собралось около трёх тысяч неигровых персонажей, сколько и покинуло тот игровой мир. Стадион был рассчитан на куда большее число зрителей, поэтому свободных чёрно-белых кресел было в избытке. Большая часть зрителей скоплениями заполнили несколько секторов, но были и те, кто предпочёл уединение, расположившись вдалеке от толпы. Судя по всему, посадку никто не контролировал, и необходимости, видимо, в этом контроле и не было.

— Ну, что там? — нетерпеливо спрашивал ТуТ.

— Как-то всё…странно.

Для праздника, о котором заявляли как о грандиозном событии, царила очень странная атмосфера. Играла необычная, местами тревожная музыка, которую словно играли не мастера, отыгравшие не один десяток концертов, а неумехи, да и сама музыка доносилась из невидимого источника. Никаких фокусников, никаких представлений, никаких красочных декораций. Не было ничего, да и арена практически пустовала, разве что в самом центре песчаного рыжего острова стоял одинокий пустующий постамент.

— В каком смысле «странно»? — не унимался сгорающий от любопытства ТуТ. — Что, у фокусников по три руки, а всем на головы падают золотые монеты?

— Ничего нет. Вообще. И никого, кроме зрителей.

И ведь правда. ТаМ, насколько позволяли глаза птицы, обвёл взглядом трибуны, но никого из высокопоставленных лиц там не оказалось. Никаких лордов или экономических советников, а королевская ложа, часть которой удалось разглядеть через балку, пустовала. Поговаривали, что на праздник придёт королева, но нет, не было видно ни её, ни кого-то из её окружения. По ушам вновь резанула неприятная музыка; одна мелодия сменила другую. ТаМ попытался уловить хоть какой-то приятный мотив, но неожиданно озарило пугающее откровение.

— ТуТ? — испуганно прошептал ТаМ.

— Наконец-то, давай меняться. Я готов.

— Да погоди ты, — мурашки пробежали по спине от одной только мысли об этом. — Я понял, кто играет эту странную музыку. Вернее, её не играет никто. Это поёт…сам стадион.

— Чего?

Созданная из неизвестного чёрно-белого материала балка внезапно задрожала, издавая странный, скрипучий звук. Весь стадион, со всеми его конструкциями, зазвучал жуткой песнью. От неё леденела душа, эта песнь пробиралась под кожу, заставляя сердце биться чаще, а дыхание прерываться.

Тревога, словно ледяная волна, захлестнула зрителей. Кто-то нервно озирался, а одна сидящая отдельно от скопления пара встала со своих мест и поспешила к выходу, но дверь оказалась заперта. Парень тщетно барабанил по ней крепким кулаком. Отовсюду раздавались крики, и НИПы требовали объяснений. Неожиданно в центре арены, у самого подножия постамента, появилась фигура. Откуда-то сверху выпорхнул Виллиус, и кроваво-красные крылья сложились за его спиной. Виллиус был облачён в роскошную чёрно-белую мантию, в тон цветам стадиона, и она была расписана узорами, напоминающими языки драконьего пламени. Не взглянув на трибуны, Виллиус взошёл на постамент. Волнение немного утихло. Виллиуса поприветствовали робкими аплодисментами, слабость которых была больше связана с непониманием происходящего. Известного на оба мира Кровавого целителя любили, и этой любви стало ещё больше, когда все узнали, что изначально Виллиус прибыл на другой сервер совсем с иной целью, и уже после, обретя силу, он передумал и решил забрать с собой абсолютно всех. Тысячи пар глаз были направлены на него, вот только на лице Кровавого целителя не было ни улыбки, ни радости, а лицо казалось непроницаемым, словно камень.

— Виллиус пришёл, — передал ТаМ другу.

— Ну? И чего?

Пусть ТуТа сейчас не было видно, казалось, что он подрагивает от нетерпения.

— Да ничего. Стоит на постаменте посреди арены. Может, речь вступительную заготовил?

Но Виллиус молчал. Вместо этого он вытянул левую руку вперёд, и ладонь сжала древко длинного посоха. Этот посох целителей отличался от других: изысканный, в верхней своей половине переходящий в утончённую женскую руку с нежными пальцами. Рука выглядела настолько красиво, что на мгновение захотелось, чтобы эта рука коснулась волос. Наконец, губы Виллиуса зашевелились. Его голос ничего не усилило, и казалось, что Виллиус просто шепчет себе под нос. Из необычного посоха, словно порхающие бабочки, вылетали красивые руки. Каждая из них была неповторима: одну украшали кольца с массивными драгоценными камнями, другая была смуглая, третья, напротив, с более белой кожей. Виллиус продолжал шептать, и рук становилось всё больше. Они воспарили над ареной и зависли над ней. Зрители, затаив дыхание, задрали головы, не сводя глаз с этой странной картины. Сквозь отвратительную музыку неожиданно прорезался мужской голос.

— Виллиус? За что?

Кричащим был Нвентор — гений, который создал много полезных приспособлений, в том числе помог Виллиусу организовать бегство с загибающегося сервера. Виллиус ничего не ответил, и даже головы не повернул в сторону невысокого мужчины. Под удивлённые взгляды окружающих, Нвентор вскочил на ноги, и в руке появился что-то маленькое, светящийся ровным голубым светом. Его мускулы напряглись, словно он пытался раздавить предмет, но безуспешно. Нвентор отшвырнул его в сторону, и в руке изобретателя появился другой предмет, со свечением, близким к малиновому. Неожиданно Нвентор исчез и возник в другой точке — его перенесло через десяток рядов, и он оказался на рыжем песке прямо за спиной Виллиуса, занеся руку с материализовавшимся в ней ножом. Маленький клинок был близок, но не успел: голубая рука Виллиуса ловко перехватила атаку и уберегла хозяина от урона. Сотни зависших над ареной рук изменили свой облик. Они превратились во что-то гадкое и уродливое. Пальцы скрючились, и вместо пяти их стало семь. В ладонях прорезались рты, и ряды острых зубов клацали в унисон, издавая звук, от которого по спине пробежали мурашки. Одна из уродливых рук отделилась от остальных и впилась Нвентору в спину. Пасть без труда прогрызла себе путь, выйдя с другой стороны, из груди. Хлынувшая кровь окропила безрукавку тёмно-красным пятном, а рука втянулась обратно и начала копошиться во внутренностях. Нвентор неестественно выгнулся, и сочащийся кровью рот раскрылся в беззвучном крике. Окровавленная рука, утолив свою жажду, вырвалась из тела. Пасть с наслаждением разжёвывала голубую маленькую точку. Виллиус, даже не обернувшись, продолжал что-то шептать, и посох в его руке также изменился на что-то мерзкое. Крики ужаса разнеслись по стадиону. Кричали все — и мужчины, и женщины, и уродливые руки, словно обезумевшие хищники, устремились к трибунам. Они без разбора терзали людей, разрывая плоть и вгрызаясь в тела в поисках голубой светящейся точки. В панике зрители бросились к выходу, отчаянно колотя по дверям рукам и ногами. Чёрно-белый стадион окрашивался в зловещие кровавые тона. Возле нескольких выходов скопилась груда бездыханных тел, а выжившие поскальзывались на чужой крови и затаптывали друг друга, пытаясь спастись. Мужчина с залитым кровью лицом вонзил пальцы в хрупкое плечо пробегающей мимо женщины. Окровавленные светлые волосы разметались вокруг её испуганного и бледного лица. Мужчина жёстким рывком поставил женщину перед собой, намереваясь использовать её как живой жит, но уродливая рука прогрызла сразу два тела, а отвратительная пасть поглотила двойную добычу. Яркая вспышка озарила арену. Волшебник, чьи руки были обожжены до локтей, направил длинный посох в сторону летающих тварей. Сперва из навершия вырвался сноп искр, а затем ему удалось сотворить пылающий огненный шар, размером с человеческую голову. Он устремился к мерзким рукам, но те ловко разлетелись в стороны, и огненный снаряд лишь обуглил чёрно-белую крышу. Волшебник не остановился. Он высоко поднял посох и вырвал несколько соседних кресел, швыряя их в воздух магической силой. И эта атака не достигла цели: кресла рухнули на песок, а разъярённые руки, словно чувствуя лёгкую угрозу, впятером набросились на волшебника и растерзали его за секунду. Следом за волшебником руки безжалостно растерзали и облачённую в латы воительницу. Она искусно орудовала чёрным двуручником, а необычный клинок с десятком небольших изгибов смог отрубить несколько пальцев у одной из рук. За это быстро настигла расплата. В другом секторе с десяток рук пытались пробиться сквозь крепкую рыцарскую защиту. Девушка с распущенными каштановыми волосами сперва широко развела руки, держащие меч и щит, в стороны, словно использовала «Агрессивный крик», а потом окружила себя золотистым коконом неуязвимости. Чудовища оказались бессильны — они не могли как пробить защитный кокон, так и переключиться на другую цель. Целитель в серой мантии подхватил девочку, чьё платьице окрасилось в зловещие багровые тона, и попытался прорваться к выходу, пока девушка-рыцарь отвлекала на себя внимание. Не получилось. Виллиус не бросил колдовать, и из посоха вылетало всё больше чудовищ. Целитель даже не успел поднять посох, как руки сперва растерзали его, а затем и кроху, которую он храбро пытался прикрыть собой. Защитный кокон исчез. Девушка выставила перед собой щит, украшенный изображением белой собаки, вот только рук было слишком много, и атаковали они со всех сторон — сзади, с боков и даже сверху. Те, кто мог сражаться, зажигали очаги сопротивления в разных секторах трибун, но их сила была слишком слаба, а руки, напротив, слишком сильны. Вокруг царило настоящее безумие, парализующее безумными криками и множеством растерзанных тел. Одна из рук, воспарившая слишком высоко, заметила случайного гостя. Рука взлетела ещё выше, и за мгновение до того, как острые зубы вонзились в птицу, ТаМ отключился и вернул сознание в освещённую мягким полумраком комнату.