— Виллиус…он что…убил их всех?.. — выдохнул ТаМ, до сих пор не веря в происходящее.

Хоть ТуТ ничего не видел, он сидел белый, словно мел. ТаМ прислушался: казалось, что в ушах звенели отголоски услышанного в теле птицы, но нет. Находясь рядом со стадионом, они слышали жуткие крики тех, кого в эту секунду догрызали уродливые руки.

Вилл восседал в пустом зале Десятки. В зале царил полумрак, сотканный из мерцающего пламени факелов, свечей и каминного огня. Несмотря на сияющий день за пределами Храма, в зале не было окон, через которые мог бы пробиться яркий солнечный свет. Огромный круглый стол из белоснежного мрамора пустовал, и девять нетронутых стульев, словно верные стражи, молчаливо окружали его. Если в зале царила атмосфера напряжённого ожидания, то остальной храм гудел и напоминал потревоженный муравейник. Стайки послушников порхали из угла в угол, суетливо перенося разные предметы. Одна из послушниц едва не разбила не только свои очки в золотистой оправе, но и хрустальный куб, а парень с пугающим потусторонним взглядом крепко держал в руке что-то напоминающее окровавленную ножовку. Мастеров же не было видно, а послушники как один объясняли, что «мастера только вернулись», без подробностей.

Всё это ещё больше усилило тревогу, вызванную письмом Хэйлегура. В нём мастер требовал бросить любые дела и немедленно прибыть в Храм.

— А, Виллиус. Рад тебя видеть, особенно в здравии после вашего далёкого путешествия.

Одна из дверей неспешно отворилась, и на пороге появился Мастер Дакт. Вместо привычной роскошной мантии он был облачён в простой, больше напоминающий банный, светло-красный халат. Вилл внимательно присмотрелся к мастеру — выглядел он неважно. Правая часть лица была почти полностью покрыта сероватым пятном, такие же пятна проступали на его руках и шее. Золотые нити, украшавшие халат, тянулись к серым участкам кожи и дотрагивались до них своими кончиками.

— Приветствую, мастер Дакт, — Вилл кивнул и покачал рукой с запиской. — Тоже рад тебя видеть. Правда, выглядишь ты неважно.

— Ерунда, — отмахнулся Дакт, хотя его уставшие посеревшие глаза говорили лучше любых слов. — Ты к нам как, в гости, или привело срочное дело?

Вилл, слегка озадаченный таким вопросом, удивлённо посмотрел на мастера.

— Эм…Послушник доставил сообщение от мастера Хэйлегура, — Вилл вновь покачал рукой с посланием. — Сказал, прибыть в Храм. Срочно.

— Раз срочно, значит, на то есть причины, — туманно ответил Дакт, на мгновение напомнив Кромора, только чуть менее высокого и более волосатого.

— То есть, ты ничего не знаешь?

— Нет. Мы вернулись с длительного путешествия несколько часов назад, и это время я не видел других мастеров. Я даже не знаю, в порядке ли они.

Дакт медленно проследовал к столу, желая занять место напротив. В тот миг, когда руки ухватились за подлокотники стула, лицо мастера исказилось от боли.

— Послушник, что сопроводил меня в зал, сказал, что вы странствуете, но не сказал, где и с какой целью. Это не секрет?

— Если бы королевский двор запросил у нас отчётность, мы бы указали, что отправились в паломничество к Десяти источникам Искры, и загадочно бы объяснили важность душевного единения с ними, — Дакт понизил голос и добавил. — Но если серьёзно, мы путешествовали в мир, зажатый между десятью источниками и великим магическим полем.

— В мир? Что это за мир?

Не хватало ещё, чтобы где-то существовал третий сервер, где тоже заперты игроки наедине с другими проблемами. И двух серверов хватило с головой, да и одного было бы вполне достаточно.

— Это мир, в котором есть жизнь, и одновременно её нет, — вновь очень туманно ответил Дакт. — Но не беспокойся, это не тот мир, в который ты странствовал, и не тот, в котором мы живём сейчас. Там нет ни привычных нам существ, ни самого понятия жизни в обыденном смысле.

Дакт извлёк из воздуха мерцающий осколок и с осторожностью положил его на стол. Он был иссиня-чёрным, с неровными краями, словно оплавленный огнём элементалиста. По его поверхности пробегали трещины, через который просачивался холодный, пульсирующий свет.

— Конечно, единение с Искрой важно, и мы, насколько это было возможно, подобрались к своим источникам и провели время в уединении, но наше путешествие преследовало более важные цели: изучение того самого мира и дополнение имеющейся у нас карты, а также сбор ценных ресурсов, которые ты не найдёшь ни на одном из чёрных рынков.

Вилл посмотрел на осколок через системный прицел. На удивление, прицел его идентифицировал, а значит, с ним возможны взаимодействия на системном уровне — положить в инвентарь или использовать в крафте. Вилл бегло пролистал в памяти топовые рецепты — этот осколок в них нигде не использовался, а значит, либо он нужен для рецептов, которые по каким-то причинам ещё были недоступны крафтовым мастерам, либо же осколок необходим для чего-то иного.

«Было бы неплохо взять себе пару штук», — пронеслась шальная мысль, но пока не стоит наглеть с таким предложением. Тем более, если осколки настолько редки, вряд ли их отдадут за обычное золото.

— Понимаешь, Виллиус, в тот мир можно попасть лишь раз в год, поэтому мы стараемся задержаться там как можно дольше, что говорится, пока Искру не начнёт тошнить. Мы странствовали две недели: исследовали неизвестные земли и наносили их на карту, собирали ценные ресурсы, сражались с Опустевшими. — Дакт распахнул халат, демонстрируя рану на груди. В отличие от обычной, она не имела чётких краёв, а вокруг неё расползалось серое пятно, похожее на те, что покрывали все тело мастера. — И мы уже собирались покинуть этот мир, как вдруг…

Дакт взял осколок и спрятал его в своей системной сумке.

— Поскольку точки входа и выхода связаны, мы сразу определили путь отступления, который выводил прямо сюда, в Храм. Порядок выхода одинаков: сперва девять мастеров собирают свою силу и проталкивают через узкую точку десятого мастера, а уже он, с этой стороны, открывает путь остальным. Эту задачу мы, как обычно, поручили Хэйлегуру, но по какой-то причине он запоздал с заклинанием.

— Хм…Что-то случилось?

— А вот неизвестно. Заклинание для выхода сложное, и на открытие прохода уходит несколько минут. Хэйлегур — опытный целитель, и он не мог ошибиться, но проход так и не открылся. Более того, из-за использования большого количества концентрированной магии в этой опасной, чувствительной к магическим воздействиям, области мы спровоцировали…волнения.

Дакт прикоснулся к серому пятну в правой половине лица.

— Опустевшие обрушили на нас всю свою мощь, и мир содрогнулся. Я пытался сдержать лавину тёмной магии, готовую поглотить нас, но не сумел защитить от неё полностью. Моя защита дала трещину, и сквозь щели просочилось это нечто. Крупные капли прожгли мантию, попали на кожу, а главное, прикипели к ней. Долгие, мучительные минуты я сдерживал этот поток, терпя невыносимую боль, пока мои товарищи храбро сражались с Опустевшими. Наконец, Хэйлегур открыл нам путь к отступлению. Он сразу же занялся ранеными, а я поспешил в свои покои и погрузился в бадью. Вода в ней не только привела в порядок мою Искру, но и растворила прикипевшую к коже мерзость.

— Должно быть, вам серьёзно досталось, — сочувственно произнёс Вилл. — А Хэйлегур не рассказал, почему он задержался?

— У нас не было времени обсудить это, но опыт Хэйлегура неоспорим. Пока я лежал в бадье, то размышлял обо всём этом, и единственное, хоть и не правдоподобное объяснение, связано с тем, что в первый раз это заклинание не сработало.

— Говоришь, не сработало…

Путь в Храм пролегал через Товир, и на его оживлённых улицах невольно удалось стать свидетелем странных сцен и разговоров, в которых игроки жаловались друг другу на неработающие умения. Эти разговоры не оказались бреднями сумасшедших. По дороге в Храм было время поколдовать простенькие заклинания и бафы, и на десять-пятнадцать штук стабильно приходилось одно, которое просто не срабатывало. Всё было правильно — слова те и жесты — но заклинание, которое сперва озарялось лёгкой вспышкой, уходило в пустоту с потраченной на него магической энергией.