— Мастер Дакт!
Дакт встрепенулся. Два щуплых послушника пыхтели, пытаясь втиснуть массивный дубовый стол в узкий проход.
— А, прошу простить. Поставьте его сюда.
Послушники в изумрудных одеждах бережно оттащили стол к центру комнаты и отступили к стенам. На указательном пальце правой руки как по волшебству возник перстень с массивной руной, пульсировавшей нежно-голубым светом. Стоило коснуться им столешницы, как дерево заскрипело, и стол начал разбираться сам собой. За считанные секунды на полу разложилась груда аккуратно сложенных деталей. Забытый в одном из ящиков свиток, исписанный символами и рунами, заскользил по полу, оставляя за собой едва заметный след из золотистых искр. Послушники понесли разобранный стол вниз, и в пустеющей комнате стало ещё больше места. Дакт подошёл к золотистому сундуку и откинул тяжёлую крышку. В лицо сразу ударил свет от десятка самых различных магических предметов, и воспоминания об их создании яркими образами вспыхнули в голове. Этими предметами он был обязан не только вступлением в Десятку, но и жизнью, однако настало время проститься и с ними.
Группы искателей приключений формировались по-разному, в зависимости от идеологии, религиозных предпочтений, задач или личной прихоти. Искатели приключений одной из групп настолько поверили в твёрдость доспехов и тел, что отказались от целителя и взяли на его место ещё одного элементалиста, правда первая же серьёзная вылазка поставила крест на судьбе странного отряда. «Безмолвные луки» не только состояли из одних охотников, но и запомнились тем, что не разговаривали с теми, кто не входил в группу, а любого, кто случайно услышал их голоса, безжалостно убивали. Принципы Десятки отражались в названии. В Храме не могли жить два равных по званию элементалиста, и другому приходилось либо довольствоваться мантией послушника, либо уходить прочь. Считалось, что в Десятке были лучшие из лучших, хотя не все известные ремесленники Искры были заинтересованы в жизни в дремучем лесу и посвящении лучших лет своей жизни защите мира и экспериментам во благо развития магических сил. Даже так не было недостатка в желающих, и у каждого мастера всегда было по десять послушников, претендовавших на повышение. Тем удивительнее, что одним из мастеров стал тот, кому пророчили бесславное магическое будущее.
Поддавшись внезапному порыву, Дакт наклонился к открытому ящику и вытащил из него маленький волшебный жезл. С его кончика даже спустя многие годы сочился мягкий серебристый свет. В Десятку вели разные дороги, но многие ступили на сложный путь совсем юными. Генни стала мастером в четырнадцать лет, и она была не только самой юной среди мастеров-творцов, но и вообще среди всех мастеров в истории. Дакт левой рукой прикоснулся к груди. В свои восемнадцать не то, что вступление в Десятку казалось невозможным, но и обучение в королевской волшебной академии каждый день висело на волоске. Не для всех Искра горит одинаково, и его свет всегда был более тусклым, чем у остальных. Эта слабость сводила с ума, доводила до срывов и слёз. Основные волшебные дисциплины, вроде Элементалистики и Чарологии, постигались с огромным трудом. Ещё и отец был одним из лучших выпускников академии, её большой гордостью, человеком, на трудах которого училось целое последующее поколение. Тяжёлое обучение длилось три мучительных года, пока на очередных годовых экзаменах на четырёх из семи предметов не были получены нули. Такие оценки не прощали, и сын великого Эльдрамира был с позором отчислен. Этот день до сих пор оставался самым тяжёлым в жизни. Сухое письмо с новостью об отчислении, немой взгляд отца, который без слов передал всё разочарование, злость на свой провал — всё это смешалось в один ком. По тяжёлому взгляду отца было понятно, что родительский дом перестал быть местом, где его любят и ждут, поэтому пришлось собрать немногие вещи и отправиться в путь. Искривлённая дорога жизни покрылась густым волшебным туманом. Пусть и отчисленного, пусть и со слабой Искрой, но прошедшего три года обучения в академии элементалиста приютили у себя «Белые сердца», любящие ставить перед собой непростые задачи. Первым же совместным делом стал поиск пропавшего мастера Десятки, спасение которого хотелось разменять не только на благодарность и полезное знакомство, но и на деньги. Благодаря чутью, знаниям и опыту новых боевых товарищей, отыскать похищенного мастера получилось за два дня, но вот никто не был готов, что его будет стеречь взбесившийся Камнегрыз. Его клыки были настолько огромны и остры, что он прокусывал доспехи как горячий пирог, и победить такого врага помогла хитрость. Дакт мягко провёл пальцем по гладкому жезлу. Сперва Камнегрыз заглотил наживку — создать в воздухе увесистый булыжник мог любой элементалист, потративший на практику хотя бы один вечер. Трёхметровое чудовище за один мощный укус раздробило камень, а затем в дело вступил жезл. Созданная ради забавы безделушка превратила каменную крошку в липкую массу, сцепившую Камнегрызу зубы. Чудище яростно мычало, но потеряв своё главное оружие, смертоносные зубы, оно никому не смогло навредить. Спасённый мастер отблагодарил каждого мешочком золота, но находчивого элементалиста ждала другая награда — предложение перебраться в Храм Десятки и стать одним из послушников. Это было предложение, над которым было невозможно думать дольше мгновения.
Жизнь в стенах легендарного Храма один в один напоминала учёбу в королевской академии. Вокруг были более сильные, одарённые и талантливые товарищи. Другие послушники без труда высекали с пальцев разрушительные огненные искры и обрушивали молнии на головы врагов. В многочисленных исследовательских миссиях именно послушник Дакт всегда оставался балластом, который ещё немного, но скинут и возьмут кого-то более сильного. Всё шло к этому, но всего один разговор с мастером Оракком перевернул всё.
Мускулы могли окрепнуть с годами, боевой опыт — накопиться в тренировках и битвах, но Искра — это дар, неподвластный обычным правилам. Искру нельзя натренировать и развить, и в какой-то момент жизни рыцарь, страж, элементалист или другой любой разбудивший её силу утыкался в невидимый барьер, преодолеть которые могли лишь избранные, те, кто познал «Вспышку». Мастера так называли волшебный миг, в который душа озаряется благословенным сиянием, а Искра переходит на другой, более совершенный уровень. Каждый мастер Десятки должен был пройти через Вспышку, каждый мастер обязан был разорвать невидимую завесу, скрывающую путь к совершенству. В том далёком, но важном разговоре, мастер Оракк сказал, что сила послушника не имеет никакого значения. Тот, кто сломает внутренний барьер и познает Вспышку, возвысится над остальными, и только он получит шанс сменить одеяния послушника на одежды мастера. Для каждого мастера этот путь был своим. Со слов мастера Оракка, после трёх лет в роли послушника он в какой-то миг остановился и прислушался к внутреннему голосу. Этот голос прошептал, что для шага на следующую ступень придётся отрешиться от всего привычного. Мастер Оракк безжалостно разрушил своё прежнее «Я», разбив его на тысячи осколков, из которых он сотворил новую версию себя. Будучи не только опытным элементалистом, но и одарённым художником, он чудесным образом связал свои картины с магией, наделив их волшебной силой. Нарисованный огненный дождь мог по воле мастера обрушиться на головы врагов, огромные волны возникали прямо из воздуха и смывали всё на пути. Такого за всю историю не делал никто, но именно этот необычный подход к магии и стал тем ключиком, который открыл дверь под названием «Вспышка». Не все художественные задумки Оракка могли быть воплощены, но заранее подготовленные картины наводили на врагов не меньший ужас, чем искусно отточенные техники других мастеров.
Слова мастера Оракка о том, что текущая сила не имеет значения, сами по себе заставили замутнённый от провалов разум вспыхнуть. Это была такая простая, но всегда ускользающая истина. Пришлось пропустить три следующие исследовательские миссии, чтобы прислушаться к себе и услышать, что скажет собственный внутренний голос. Долгими днями он молчал, пока наконец не прошептал нужные слова. Его всегда интересовала не только привычная сторона магии — боевые или поддерживающие заклинания — но и более тонкие её грани: опыты, эксперименты, исследования и создания полезных предметов как для боя, так и для жизни. В свои пятнадцать удалось создать сапоги гигантских прыжков, за которые боевые группы были готовы перегрызть друг другу глотки, и если бы не непреклонность отца, который настаивал, что у сына должно и обязано быть традиционное магическое образование, жизнь могла бы пойти иным путём. Созданные своими руками предметы могли бы помочь в обучении в стенах академии, но вот незадача — использовать их на занятиях и тем более на экзаменах строго запрещалось. Эти мысли сами собой начали распутывать огромный клубок. Вспомнились и исследовательские миссии, где полезные предметы время от времени выручали всю группу, и спасение мастера Оракка от Камнегрыза. Осознав всё это, в голове что-то щёлкнуло. Вместо того, чтобы отчаянно тянуться до недостижимого уровня более сильных послушников, нужно было принять свою слабость и пойти другим путём — закрывать свои слабости созданными лично предметами. И в этот миг Искра вспыхнула, да настолько ярко, что её внутренний свет обжёг грудь. Приняв свою слабость и используя в бою не только заклинания, но и созданные своими руками предметы, получилось добиться намного больших успехов в исследованиях и битвах. Всего через полгода был сделан главный шаг — мастер Оракк проиграл в дуэли и отдал мантию мастера другому. То, что ранее считалось невозможным, вдруг стало обыденностью.
