Прошло двадцать минут, а проход и не думал заканчиваться. Вспомнилось неприятное воспоминание из прошлого — одно время в детстве мучали повторяющиеся кошмары. Убегаешь по лестнице от чудовища, но лестница в какой-то момент зацикливалась — пятый этаж выводил на пятый, без возможности подняться выше. Вот и сейчас казалось, что этот проход заколдован, и на самом деле они топчутся на месте. Ещё пять минут, и ещё пять, и наконец впереди показалось что-то необычное. Неяркий свет от факела осветил полупрозрачную стену, через которую проглядывалось что-то иное.

— Походу, мы куда-то пришли, — Уфрыч перешёл на шёпот.

— Осталось только понять куда…

Агилс осторожно дотронулся пальцем до полупрозрачной стены. Палец не встретил сопротивления и провалился внутрь.

— Это какая-то завеса. Придержи меня, на всякий, я выгляну.

Чувствуя поддержку, Агилс аккуратно просунул голову через прозрачную стену. По телу прокатилась волна озноба, будто мелкий дождь оросил голову. Судя по всему, проход вывел в какое-то подземелье с ровными каменными стенами. Повсюду горели факела, а на полу были видны грязные следы от нескольких пар ног, идущих то в одну, то в другую сторону.

— Вижу несколько пар следов, причём довольно свежих. — Агилс засунул голову обратно. — Так что мы здесь не одни. Куда же нас занесло…

Радость от находки необычного прохода медленно уступала место волнению, и даже внутренний оптимист не был в силах удержать эту лавину. Не успел в голове зародиться план на следующие шаги, как неожиданно в правой части коридора за прозрачной стеной послышались мужские голоса.

— … вот ты скажи мне, где мы провинились? — спросил обладатель высокого молодого голоса.

— Херню несёшь, — грубо ответил ему второй голос, низкий и грубый, чем-то напоминающий голос Уфрыча.

— Да почему? Считаешь нормальным, что нам сперва доверили похищение этой важно девки, а потом засунули сюда! Мы же все сделали как надо! Эти стены мне скоро мерещиться везде начнут! Стены, стены, повсюду эти стены!

Раздался глухой стук, словно обладатель молодого голоса чем-то ударил по стене.

— Умом ты не блещешь. Вот потому, что мы всё сделали как надо, нас и послали сюда. Это важное место, и нельзя, чтобы сюда проникли посторонние. За полторы недели мы обнаружили ещё три подхода сюда, и кто знает, сколько их разбросано по всей карте. Здесь даже мышь не должна пробежать без нашего ведома.

По всему коридору пронёсся разочарованный вздох.

— Да скучно мне, я хочу сражаться, хочу драться! Вспомни, мы же постоянно раньше с кем-то месились.

— Вот Гига завтра вернётся, и скажешь ему, что тебе скучно.

— Ага! Чтобы он прибил меня на месте?

— Ну и чего ноешь тогда?

— Я не ною! Я рассчитывал на твоё сочувствие, вообще-то.

— Сочувствовать чему? Лучшим условиям? Высокому положению? Ты сбредил.

Агилс встревоженно переглянулся с Урфычем. Голоса приближались.

— Я не понимаю одного. Зачем Гига так вцепился в эту девку? А? Что думаешь?

— Без понятия и мне это неинтересно.

— Да в смысле неинтересно? У Гига полный дворец роскошных красоток, причём не только НИПов. Они же все красивее! А у этой Грати мордашка на троечку, и вспомни, как она противно визжала, фу, в дрожь бросает. Или она умеет чего? Как думаешь? Но ведь и другие девки умеют всякое.

— Не знаю.

— Тебя зачали равнодушие и пофигизм. Вообще-то, мы ради неё рисковали!

— Не знаю, как ты, а я рисковал ради награды за успешное похищение.

— Да это понятно, но почему Гига выкрал эту девушку и только её?

— Слушай, Лэкс, я же сказал, Гига завтра вернётся, иди сразу к нему. Попроси взять с собой в спальню, и когда он будет с этой Грати кувыркаться, посмотришь на всё из первого ряда. Блокнотик только не забудь, запишешь что увидишь, может, научишься чему.

От стен отразился короткий смешок, больше напоминающий фырканье.

— Ай, Слинчик, наконец-то я от тебя услышал что-то весёлое. Ладно, у меня есть другая идея. Я…

Голоса неожиданно замолчали. Через прозрачную стенку стали видны их обладатели. Лэкс не только обладал молодым голосом, но и веснушками на всё лицо, а из-под зачарованного шлема из чёрной стали пробивалась копна рыжих волос. Слинк же был здоровым, метра под два роста, целителем, и он был настолько широким, что его волшебная чёрно-красная мантия будто растягивалась Системой, подстраиваясь под его габариты. Оба парня растерянно остановились прямо напротив них, и хлопая двумя парами изумрудных и ореховых глаз они смотрели ровно на прозрачную стену, так, словно…

«Они что, видят нас?» — испуганно подумал Агилс. Но как это возможно? Если здесь повсюду следы, значит, раньше этого прохода никто не видел, иначе бы его охраняли, заколотили или бы заблокировали другим способом. Неужели…

— Слушай, Слинчик, — сказал рыжеволосый рыцарь. — У меня крыша едет, или ты тоже видишь двух придурков на корточках?

Слинчик ничего не ответил. Его рука молниеносно нырнула в карман, и через секунду по ушам ударил неприятный грохот, эхом отражающийся от всех стен. Казалось, что его будет слышно в каждом уголке игрового мира, и сквозь эхо удалось разобрать слово «Тревога».

— Валим отсюда! — заорал Агилс.

Собственный голос затерялся в оглушительном рёве. Агилс как зверь напрыгнул на большого целителя, и перед тем, как кончик рапиры должен был пронзить его шею, всё вокруг поглотила ослепительная белая вспышка, отгородившая от всего, что было вокруг, и не оставляя за собой ничего.

— Мастер Дакт…я…прошу прощения!

— Всё нормально, Айонел, не…

— Эта сфера была такая гладкая, скользкая…она случайно выскользнула из моих неловких рук!

— Ничего страшного, от таких неприятностей не застрахован никто. Лучше…

— Но она же создана из редкого теневого стекла, которое…

— Айонел!

Сработало. Айонел насколько разливался в извинениях, что пришлось на него прикрикнуть. Послушник несколько раз открыл и закрыл рот, не издав ни звука, и Дакт вернул голосу привычную мягкость.

— Вместо того, чтобы рассыпаться в извинениях, лучше собери все осколки. Теневое стекло ужасно острое, и, наступив на него, кто-нибудь может пораниться.

Айонел застыл на месте, словно в него ударила незримая глазу молния. Молодой парень растерянно хлопал большими голубыми глазами, а левая бровь необычно подрагивала. Опомнившись, Айонел несколько раз быстро кивнул, развернулся и едва не разбил обрамлённую густой копной светлых волос голову о дверь. Ойкнув, послушник в длинной изумрудной мантии что было сил побежал вниз. Таким и был Айонел, внутренняя неуверенность, осторожная пугливость и скромность которого уравновешивалась большой силой Искры.

«И с врагами он расправляется совсем нескромно», — вспомнилась одна из недавних разведывательных миссий. Там, где остальные послушники либо отступили, либо были готовы отступить, Айонел, как он рассказал позже, побоялся, что его отругают за провал, и именно этот страх побудил в одиночку сразиться с трёхметровым Светоглотом. Послушник не просто не отвернулся от опасного врага, но и быстрее всех сообразил, что для простой победы нужно ослепить противника и закрыть от него источники света. Если кто из десяти послушников и был готов шагнуть на новую ступень, то именно Айонел.

Мастер Дакт обвёл взглядом опустевшую комнату. В некогда переполненном магическими приспособлениями и артефактами помещении остались стол со стулом, да большой золотистый сундук. Внутренний голос шептал, что никогда за всё время существования этой комнаты здесь не было настолько пусто. Впрочем, похожее было и в других комнатах Храма Десятки. Он простоял на одном месте тысячу лет, за разные периоды истории его едва несколько раз не сожгли и не уничтожили естественные и человеческие силы, но обитель самых могущественных ремесленников Искры выстояла. И всё же, у любого пути есть как начало, так и конец. Где будет возрождён Храм, ни один из мастеров не знал. Эта истина была скрыта от взора, и всё, что было сейчас в их силах, это позаботиться, чтобы накопленные за тысячу лет вещи нашли новый дом.