Уносить тяжёлый сундук послушникам пришлось уже втроём, хотя третий Нарао больше мешал, чем помогал. Комната полностью опустела, хотя ещё утром она была наполнена удивительными предметами, созданными вручную. Стол был не просто столом, а столом из дуба вечности — древнего дерева, чья древесина наиболее легко поддавалась магической обработке. Ящики стола были забиты написанными вручную волшебными свитками. Развешанные в шкафу мантии сами собой зачаровывались на сопротивление негативным эффектам, а кровать на сутки стабилизировала силу Искры, из-за чего заклинания обретали большую стабильность и предсказуемость.

— Мастер Дакт! — в комнату по воздуху вплыл простенький стул из дешёвого чёрного дерева. — Как это всё расставить?

За стулом пыхтел Айонел, и большие голубые глаза проглядывались сквозь щели в спинке.

— Расставьте всё аккуратно, будто бы здесь живёт обыкновенный сильный волшебник. Порядок не так важен.

Они вынесли всё ценное, и настало время следующей задачи. Послушники аккуратно расставляли дешёвую мебель по разным углам и концам комнаты. Неожиданно в дверном проёме возникла фигура, не соответствующая внешнему виду послушника. Вместо изумрудной мантии огромное тело защищал походный разбойничий доспех, а на лезвиях двух кинжалов застыли кровавые разводы.

— А, дорогой Схилф. Неужели вы уже вернулись? Время за сборами летит незаметно.

Высокий разбойник отошёл в сторону, освобождая проход.

— Да, но нам нужна твоя помощь, — проговорил Схилф тоненьким, похожим на писк маленькой пташки голосом.

Пушистые усики разбойника нервно подрагивали. Знак не самый хороший.

— Раз так, то идём, конечно.

За разбойником было тяжело поспеть — своими длинными ногами он переступал сразу через две, а то и три ступени сразу. Винтовая лестница уводила всё ниже, и на каждом из уровней Храма что-то, да и происходило. Мастер Гаур в последней исследовательской экспедиции обгорел ещё сильнее и напоминал отлитую из бронзы статую. Искусный страж с одинаковой лёгкостью орудовал как гигантским двуручным топором, так и небольшими парными мечами, поэтому из его покоев выносили не волшебные столы и шкафы, а коллекцию оружия и доспехов. В другом конце Храма что-то взорвалось — за сегодня такое случилось уже несколько раз. Обладая талантами, о которых другие могли только мечтать, послушники плохо справлялись с такой простой, казалось бы, задачей, как перенос вещей из одной части Храма в другую. Сквозь крошечные окна, через которые едва и голову можно было просунуть, пробивались слабые лучи, но вскоре и этот свет угас. Они спускались под землю — в темницу Храма, где когда-то томились пленники и опасные преступники, но теперь она была отведена под другие задачи. Не успела тяжёлая железная дверь отвориться при приближении двух мастеров, как сразу пробился знакомый женский голос.

— … если ты не заткнёшься, я открою камеру, и мы вместе пересчитаем зубы у тебя во рту! И поверь, мы будем пересчитывать медленно, внимательно и долго!

Сырая каменная утроба поглотила своей мрачностью. Никаких окон здесь не было, и свет небесного диска не мог никого отогреть. Двадцать высеченных в камне камер были заняты людьми. По правилам их заполняли всегда с конца к началу, и те, кто оказался в темнице недавно, находились ближе всего к выходу. В камере по правую руку сидело сразу несколько человек. Женщина с волосами, похожими на волшебные нити, мужчина с такими сильными руками, что он словно мог без труда погнуть прутья решётки, юные парень с девушкой, встревоженно обнимающие друг друга, и девочка с заплетёнными в четыре небольшие косы волосами. Всех объединяла не только камера, но и взгляд, в котором читалось как непонимание, так и страх за дальнейшую судьбу. Камеру напротив отвели для безумного на вид мужчины. Его взгляд, дикий и испуганный, лихорадочно метался из стороны в сторону, прикрываемый завесой волос цвета потускневшего серебра. Кровь покрывала спутанную бороду, а испачканная в грязи рубашка была изодрана в нескольких местах. Левый рукав отсутствовал, обнажая синяки и кровоточащий порез. В правой руке мужчина сжимал странный предмет, величиной с яблоко. Небольшая сфера не испускала пульсирующего света, но издавала едва различимый треск, словно внутри неё плясали крошечные молнии. Судя по всему, именно из-за этого странного предмета подрагивали усики Схилфа.

— Это он тебя поранил? — обеспокоенно спросил Дакт.

Мастер Иирон обожал собирать не только фигурки, но и любопытные сведения, в которых он пытался отыскать смысл. Мимо него не могло пройти ничего — сколько исследовательских миссий завершились удачей или обернулись провалом, сколько в среднем лет послушник ждал мантии мастера, а в один из дней его поглотило странное желание сосчитать количество пройденных за день шагов. Любопытный охотник как-то поднял старинные летописи Храма, желая узнать, как менялся состав Десятки на протяжении веков. Оказалось, что составы были самыми разными: четыреста лет назад в стенах Храма вообще было ни одной женщины-мастера, а за сто тридцать четыре года до этого Десятка состояла из девяти женщин и одного мужчины. Иирон вывел интересный вывод — равновесие практически не соблюдалось, и всегда был перевес в одну или другую сторону. В их составе тоже был перекос: на восемь опытных мастеров-мужчин приходилось всего две жемчужины. Друидка Эдотиз сияла красотой и очарованием, а вот Иквис разила не только мечом, но и огненной яростью. Вся в шрамах, ранах и ссадинах, она по праву считалась одним из сильнейших рыцарей.

— А? — переспросила девушка.

Двумя пальцами она коснулась искривлённого носа, который упорно не хотела восстанавливать магией, и провела пальцами по свежей ране на щеке. Не сводя с запертого мужчины взгляда тёмно-красных, словно два расплавленных рубина, глаз, Иквис поднесла пальцы к губам и слизала свою кровь.

— Пустяк, — небрежно ответила Иквис, потирая короткие огненно-рыжие волосы — На нас напали Ткачи, пришлось немного напрячься. По голове, правда, попало. Да плевать на меня, мы тебя вызвали из-за этого недоразумения.

К недоразумению вернулся голос. Мужчина, нервно сглотнув, неуверенно шагнул вперёд и высоко поднял правую руку с необычной сферой.

— Правильно, вот это вы молодцы! Давайте, приведите сюда побольше ряженых бездельников! Чем больше вас будет, тем больше жизней унесёт взрыв!

Мужчина воинственно размахивал сферой, вот только как сама рука, так и голос сильно дрожали. Иквис, словно хищная кошка, внезапно приблизилась к решётке и щёлкнула зубами. От зловещего звука мужчина вздрогнул и едва не выронил сферу из дрожащих рук.

— Этот слизняк утверждает, что мощи этой сферы хватит разнести Храм по кусочку. Я сомневаюсь, что такой дохляк смог достать что-то подобное, и ещё больше сомневаюсь, что силы его Искры хватит пробудить сферу, но всё-таки, Дакт, проверь её, вдруг она и правда опасна.

На ладонь правой руки как по волшебству лёг «Шепчущий медальон» — простенькая, но бесценная вещица, много раз выручавшая в трудную минуту. Серебряный медальон с выгравированными губами на лицевой стороне считывал магическую силу любого предмета. Если в руках мужчины действительно бомба, способная уничтожить Храм и всё, что было вокруг, то медальон бы сильно задрожал, а губы разомкнулись бы и прошептали о заключённой в сфере энергии. Дакт протянул руку к решётке, но медальон остался неподвижным, а губы хранили молчание.

— Ох, друзья мои, боюсь, гость не обманывает, — Дакт нахмурился и цокнул языком, отступая на два шага.

Схилф и Иквис прекрасно знали, как устроен «Шепчущий медальон», но подыграли.

— Что, всё настолько серьёзно? — Иквис отступила на шаг, а правая рука легла на рукоять покоящегося в ножнах меча. В мгновение ока она могла извлечь как его, так и щит.

— Схилф, не мог бы ты пойти наверх и предупредить…

— Куда? А ну-ка, стоять!

На лице мужчины расцвела безумная усмешка, а в глазах заплясал дикий огонёк. Он крепче сжал сферу, впиваясь в неё грязными ногтями, и высоко поднял её над головой.