В двух осколках янтаря заблестели едва заметные капельки, словно утренняя роса.

— Дурак ты. Ты — мой муж, и ты не должен был ничего от меня скрывать. С тобой я готова отправиться в любой мир, главное, чтобы ты был со мной рядом.

С души словно камень свалился. Не раздумывая, Кэхил стиснул Ланвиа в крепком объятье, прижав к себе настолько сильно, насколько это было возможно.

— Раздавишь же сейчас… — выдохнула Ланвиа, и наконец-то на её лице появилась улыбка.

Внимая зову души, Кэхил нежно соприкоснулся кончиком своего носа с кончиком носа любимой и накрыл её губы ласковым поцелуем. Запоздало пришло понимание, что в подвале они не одни. Кэхил обернулся к Альту, и всё хорошее настроение, которое успело проснуться в этот короткий миг примирения, рухнуло. Разбойник, который ни в той, ни в этой встрече ни разу не улыбнулся, вдруг расплылся в гадкой, неприятной улыбке, а серые глаза недобро заблестели.

— Чего ты так лыбишься? — воинственно спросил Кэхил.

Альт не ответил. Ловко спрыгнув с ящиков, он подошёл поближе и протянул флэшку.

— Сценка просто очень трогательная, — произнёс разбойник, не снимая с лица противную улыбку.

Кэхил вырвал флэшку из чужих рук и быстро оценил её через системный прицел. Теперь она перешла в его владение, и открылся доступ к расширенному системному описанию, большая часть которого правда была скрыта за множеством знаков вопроса. Судя по всему, без выполнения первого шага нельзя было перейти к следующему, но предмет и правда поражал воображение. Если описание не лгало, флешка действительно позволяла перенести разум неигрового персонажа в это хранилище и забрать его с собой в реал. Но почему Альт так подло улыбается?

— Скажи сразу, здесь какой-то подвох?

«Если он есть, то Альт всё равно не ответит», — подумал Кэхил. Улыбка на мгновение спала с лица разбойника.

— Гига всегда держит своё слово, — отрезал он. — Просто сама ситуация…забавная.

От последних слов стало ещё больше не по себе.

— Предупреждаю, если ты навредишь ей, я не посмотрю на разницу в уровнях и сотру тебя в порошок!

Альт усмехнулся краешком губ.

— Страшно как. Не переживай. В этом нет необходимости, поскольку твоей любимой вредить не собираюсь. Я, по крайней мере.

— Что значит «Я»? Отвечай, скотина!

Альт ничего не ответил, и его подлая улыбка стала последним, что удалось увидеть перед тем, как разбойник растворился в невидимости. Кэхил растерянно смотрел в пустоту, очнувшись лишь когда сверху хлопнула крышка.

— Ну? — в нетерпении спросил Вилл.

— Да погоди! Хватит над ухом жужжать!

Нвентор восседал за невысоким, удобным для его роста, дубовым столом. По всей поверхности были хаотично разложены бумаги, свитки и небольшие записки, и изобретатель случайным образом вытаскивал из этого беспорядка что-то одно.

— В общем, — наконец произнёс Нвентор. — Никаких стёклышек, которые способны улучшить мощь Призванного или другого носителя Искры, я не создавал.

— И для этого ты перерыл всё? — Вилл кивнул на царивший на столе беспорядок.

— А ты думаешь, я держу в голове всё, над чем когда-либо работал? Да своё первое изобретение я создал в четыре года!

— Какое? — с интересом спросил Вилл.

— Да…была одна история грустная. На день рождения родители подарили мне птичку. Сказали, имя выбери сам, ну и назвал её Пискушей, потому что, зараза, пищала без остановки, спать не давала. Но я любил её, сильно, а потом она съела что-то не то и подохла. Сейчас-то понимаю, что так бывает, но тогда это ударило по голове как кувалдой. И родители ещё «успокаивали». Так бывает, хватит сидеть в комнате и реветь, ты ничего с этим поделать не можешь. И вот в один миг что-то щёлкнуло. Я обложил себя книгами отца, вычитал их до буквы за две недели, а ещё за две недели воссоздал идеальную копию Пискуши, разве что кроме жёлтого хохолка. Смешно, но в итоге я ничего не добился — Пискуша ведь была неживая, механическая, а чтобы она летала и щебетала, требовалось каждые три дня менять рунические накопители — маленькие штуковины стоимостью с мешок золота. Четыре штуки стащил у отца из запасов, ох, как же он меня выпорол.

Нвентор поморщился и почесал затылок.

— Короче, я не держу в голове всё, над чем трудился и работал всю свою жизнь. Ты же не помнишь все свои приключения, каждого поверженного противника, вот и я не помню, зато люблю всё записывать. Здесь, — Нвентор потянулся к одному из исписанных клочков пергамента. — Есть сведения о работе моих коллег, и даже в них я не нашёл ничего похожего.

Нвентор покачал клочком перед лицом и отложил его обратно в кучу хаоса.

— Какой из этого вывод? — учительским тоном спросил он, строго взирая разноцветными глазами — один пылал адским пламенем, а другой мерцал ледяной лазурью.

— Э-э-э, это ты у меня спрашиваешь? — опешил Вилл. — Вообще-то, я пришёл к тебе за ответом, а не за новыми вопросами.

— Вот в этом ваша, искателей приключений, и беда. Развивать нужно не только силы Искры, но и думалку, — Нвентор постучал толстым пальцем по лбу и провёл подушечкой там, где у обычного человека должны были быть брови. — А вывод простой — эту штуковину создал кто-то из здешних.

— Есть идеи, кто это мог сделать? Успел с кем-нибудь познакомиться?

— Успеть-то успел, но понимаешь, в чём дело. Чтобы создать что-то такое, — Нвентор сложил два пальца в круг и посмотрел через дыру красным глазом. — Недостаточно быть простым ремесленником. Нужно быть творцом и новатором, человеком, который не боится пробовать новое и который не страшится неудач. Ему наплевать, что перед успехом будет десять или двадцать провалов — он стремится к чему-то высокому, недоступному для понимания обывателя. Он создаёт такое, после чего у простых людей глаза кругом и мысли «Ого, а так можно было?». Надёжнее идти по проторенной дорожке — на хороший меч покупатель найдётся всегда, а клепать их можно ящиками. К тому же, фигура такого полёта трудится явно в особом месте — в королевском дворце или отдалённом месте, куда ему подвозят всё необходимое. Я к тому, если такой человек и есть, мои шансы с ним встретиться близки к нулю, хотя нам было бы что обсудить.

— Понятно…

Если Нвентор прав, то в этом мире где-то скрывается как минимум один неигровой персонаж, способный на создание удивительных предметов, выходящих за рамки баланса.

«А неигровой ли это персонаж?» — подкралась мрачная мысль, ведь ничего не указывало на то, что это сделал именно НИП.

— А ты пробовал связаться с чудаком, у которого стекло увидел?

Вилл покачал головой.

— Пробовал, конечно, но без толку. На мои письма он не ответил, и вообще после турнира его никто не видел. Даже на арене ни разу не появлялся.

В стоящей на круглом алхимическом столе колбе с зельем неожиданно что-то булькнуло. Встрепенувшись, Нвентор спешно встал и осторожно подошёл к источнику громкого звука. Две минуты он стоял на одном месте, всматриваясь в стеклянный сосуд.

— Другой вопрос, — произнёс Вилл, когда Нвентор отвернулся от алхимического стола. — Возможно ли массово воспроизвести такие предметы?

Нвентор задумчиво поскрёб длинным ногтем идеально гладкую щеку.

— А вот не знаю. Всё зависит от многих факторов, понимаешь. На создание передаточного устройства мог уйти целый день, и трудиться сразу над двумя я не мог, зато вшивые телепортационные кристаллы могу создавать пачками хоть по взмаху руки.

— То есть чем сильнее предмет, тем тяжелее его создать и тем больше на это уходит времени, — подытожил Вилл.

— Да, но не совсем. Всё ещё зависит от мастерства создателя, а также от доступных ему инструментов. Если это стёклышко создал действительно могущественный изобретатель, у которого в распоряжении огромная мастерская и зачарованные инструменты, он может создать хоть пять, хоть десять стёклышек за раз.

— Я просто подумал…если не принимать во внимание хрупкость стёклышка, то оно работает прекрасно. С ним у Хару не было и намёка на поражение, и не разбейся оно, он бы без проблем побил всех…Призванных. А если это стёклышко отдали Хару, чтобы он проверил его в хороших боевых условиях? А если его доработают и сделают прочнее? Или улучшат, чтобы оно улучшало навыки не только в битвах один на один, но и в более массовых столкновениях?