«Ничего не понимаю», — недовольно подумал Вилл, разворачивая окошко со снаряжением Кузи на одной из страниц путеводителя. Кузя ничего не изменил ни после первого боя с Хару, ни после победного четвертьфинала. «Слеза ночи» занимала слот для оружия, парные кольца расположились в своих слотах, нагрудник не только защищал, но и давал обыденный для предмета такого типа бонус к скорости атаки, штаны и сапоги с максимальными статами на ловкость — по отдельности их можно было продать тысяч за двести и несколько месяцев жить без головной боли о фарме на повседневные нужды. Чуть меньше стоил амулет на два бонуса на ловкость и плюс один к общему урону — мин-максеры давно посчитали, что сильный бонус к ловкости выгоднее процентной прибавки к урону, но такой амулет тоже неплох. Не успел Вилл закрыть описание амулета, как оно закрылось само, будто невидимая рука нажала на крестик. Секунду слот для амулета пустовал, а потом в нём появилась другая иконка. На месте амулета из серебристого металла появился кулон, украшенный крупным чёрным камнем.
«Не понял, он поменял амулет?» — Вилл растерянно поднял взгляд, всматриваясь в проходящее на арене. За счёт зелья скорости Кузя сильно оторвался от Хару, и видимо, отойдя на безопасное расстояние он нырнул в инвентарь и подменил один амулет на другой. В отличие от прошлого амулета, у нового не было никаких бонусов на урон, лишь смехотворная прибавка к десяти интеллекта. С непониманием Вилл развернул более детальную информацию, и в самом низу вытянутого прямоугольника расположилось описание активной способности.
Агония чародея: На грани гибели владелец амулета способен на мгновенную магию.
И в небольшом окошке было пояснение, что при активации способности одно следующее заклинание будет быстрее на процент, который потерял владелец амулета. Если здоровье упало на семьдесят четыре процента, то следующее заклинание получится произнести быстрее на тот же процент. В этот миг всё встало на места. Вот, что задумал Кузя — он умышленно сливал своё здоровье ради какой-то сильной способности.
«Праща…скорость автоатаки…и способности?» — спросил у себя Вилл. Найденная под столом деталь никак не вписывалась в общую картину. Вилл поставил себя на место теоретика, разрабатывающего билд для нанесения максимального разового урона через мощный, но долго использующийся навык. В голове сама собой выстраивалась цепочка с арбалетом, но праща же, напротив, всё разрушает. Выходит, этот навык не для урона, а для чего-то другого. Чего?
Хару, до этого яростно атаковавший и гнавший Кузю по всей арене, неожиданно отступил. Трибуны, вовсю предвкушающие скорую развязку, ошеломлённо притихли. Кузя, не менее сбитый с толку, с настороженностью следил за противником. Проверочный выстрел из «Слёзы ночи» Хару равнодушно поймал на щит и не сделал даже шага в сторону охотника. Ещё атака, и ещё, но Хару, казалось, не волновали эти слезинки. Следующая слезинка набрала силу и мощь, взорвавшись после соприкосновения с кристальным щитом — явно эффект от огненного снаряда, про который говорил Шрам, и весь песок вокруг Хару почернел, будто опалённый адским пламенем. Прошла минута, но Хару не сдвинулся с места. Напряжение на трибунах нарастало, гул голосов становился всё громче. Даже Трелорин повернулась к Гига и что-то спросила у него. Две минуты. Хару, словно статуя, неподвижно стоял за щитом, а красная шкала Кузи медленно поползла уже в другую, в большую сторону. Неужели Хару прочувствовал секунду, в которую Кузя поменял амулет? Но для этого нужно не только постоянно сверяться с его снаряжением, но и помнить, что было надето ранее. Если так, то сила Хару невероятна и он действительно лучший игрок турнира, чья победа — это всего лишь вопрос времени.
Прошла третья минута бездействия, и здоровье Кузи подросло ещё больше. Охотник пытался спровоцировать соперника, подходя ближе и атакуя всё напористее, но тщетно. Хару вонзил щит в песок и воздвиг перед собой кристаллическую стену, которую без труда перемещал перед собой в разные стороны, но вот передвигаться с ней он не мог. Стена гасила почти весь урон, и через неё пробивались жалкие крохи. На зельях и навыках на отхил Хару мог прятаться за стеной хоть до завтра.
— Шрам, а в правилах есть что-то про максимальную длительность боя? — спросил Вилл, когда невидимый счётчик подобрался к десяти минутам.
— На дуэли АнонимОФФа с ЛучиКом гулял слушок, что при очень затяжной дуэли победу могут присудить тому, у кого останется больше здоровья в процентном соотношении через тридцать минут, но не знаю, слух это или правда. ПВП один на один здесь скоротечно, да и умышленно затянуть бой с выгодой для себя не так просто.
— Кажется, Хару решил воспользоваться этим правилом.
Кузя уже не стесняясь осыпал Хару градом слезинок, но сбить он смог всего пять процентов, в то время как его здоровье подросло до тридцати с копейками. Неужели Хару насколько испугался амулета и неизвестного навыка Кузи, что решил засушить дуэль? Видимо, изначально Кузя планировал сбить здоровье ещё ниже, но поспешил со сменой амулета, и Хару, который точно прочитал намерения, спутал все карты. Если это правда, то Кузе нельзя больше ждать, и охотник словно подслушал эту мысль. Он резко отпрыгнул назад через «Отступление», замер на месте, опустил пращу и свободная правая рука взметнулась вверх, рассекая пропитанный кровью и яростью битвы воздух. Серия молниеносных жестов, и на песок ступил третий участник битвы.
— Пепельный коготь, — прочитал Вилл системное название.
— Питомец, значит, — удивлённо произнёс Шрам. — Неужели Кузя всё-таки решился на поглощение? Но почему именно волк?..
В отличие от мишки Акиты, Пепельный коготь не рычал и вёл себя абсолютно спокойно. Волк послушно встал возле хозяина, но ему не суждено было исполнить хотя бы один приказ. Всё произошло быстро. Хару, видимо, прекрасно понимал замысел Кузи. Рыцаря окружил солнечный кокон от зелья неуязвимости, и с топором наперевес он рванул Кузе, который сосредоточил внимание на своём питомце. Сперва Кузя словно что-то нажал на груди, а потом вытянул к саммону руку, как будто хотел мягко погладить его по шерсти цвета пепла от выгоревшей травы. Правая рука стала сосредоточением силы, которая словно вытягивала силу у волка. Десятки тоненьких нитей потянулись к руке из боков, спины и даже из глаз Пепельного когтя. Кузю окружили две ауры — багровая, напоминающая дикий огонь, а защитная от того же зелья неуязвимости. Жалобный вой добрался даже до трибун, а сам волк становился тоще, словно Кузя поглощал его на всех уровнях бытия. Красиво. Завораживающе. Жутко. Зелёные волосы Кузи стали пепельными, руки покрылись серой шерстью, а главное, все пальцы за исключением большого начали трансформироваться в огромные серые когти. Видимо, в обычных условиях на это заклинание уходит много времени, но за счёт активной способности от амулета Кузя почти втиснул его в действие зелья неуязвимости. Кузя немного не подгадал — эффект от зелья неуязвимости спал раньше превращения, и Хару, поджидающий своего момента как хищник, отвёл левую руку с щитом в сторону и что было сил ударил Кузю по голове. Ожидаемой иконки оглушения, которое должно было остановить превращение и если не вернуть силы волку, на которого без слёз было тяжело смотреть, то как минимум поймать Кузю в атакующую цепочку, не появилось. На мгновение над ареной зависла сильная рука Госпожи Удачи, которая укрыла Кузю от вражеской атаки. Сработала Аномалия на отмену навыка. С последним, неслышным с трибун рыком, волк рухнул на песок, и иссушённое тело растворилось в недрах Системы. Кузя успел.
Шрам упомянул, что охотник способен на поглощение, и отголосками давних воспоминаний всплыла информация из специализированных игровых журналов. Поглощение питомца работало так, что охотник получал основные плюшки в виде здоровья, более быстрой регенерации, урона, а главное — некую фишку, которая у каждого питомца была своя. Сражайся Кузя вместе медведем, как Акита, он бы мог поглотить его и получить не только жирную прибавку к здоровью, но и навык «Спячка», который погружал в сон на пятнадцать секунд, но после выхода сбрасывал перезарядку всех умений, в том числе и красных кнопок. По каким-то причинам Кузя решил остановить на Пепельном когте, но через несколько секунд всё встало на свои места. Вилл восхищённо наблюдал, как Кузя, играющий за типичного дальника, без проблем сражался вблизи как какая-нибудь Мама, которая использовала кулаки в качестве оружия. Поскольку в слоте для оружия осталась праща, она также давала Кузе все свои бонусы, в том числе и бонус на скорость атаки, а разогнанная до предела скорость атаки прекрасно сочеталась с когтями. Вот, что задумал Кузя. Он атаковал с такой скоростью, что человеческий глаз едва мог за ним уследить. Автоатака Кузи не зависела от первой Аномалии, а вот защитные навыки Хару не сработали ещё два раза. Кузя наседал так яростно, что у Хару не было времени атаковать в ответ. Серия быстрых ударов, и Кузя, сделав хитрый манёвр, вместо удара по бокам атаковал прямо в голову. Вилл поморщился — Кузя безжалостно воткнул когти прямо в лицо. Он проткнул обе щеки, разорвал Хару губу, а стёклышко у правого глаза сберегло от ещё более жуткой картины, в которой окровавленные когти протыкают глаз. От точных и острых ударов стёклышко треснуло и раскололось надвое, и две половинки упали в песок. Вместо того, чтобы продолжить бой, Хару неожиданно упал на колени и стал рыться в песке. Кузя же безжалостно вонзил когти в открытые спину и бока, и даже крепкие доспехи из чешуи виверны не сберегли от урона. Хару настолько увлёкся поисками, что ползал в песке до тех пор, пока не отыскал оба осколка, но за это пришлось отдать почти всё своё здоровье. Наконец, рыцарь поднялся, но его словно подменили. Если раньше он успевал почти на всеми молниеносными атаками, демонстрируя удивительные рефлексы, то теперь Хару пропускал всё больше ударов, а ответные атаки стали робкими и неуверенными. Вилл не мог поверить глазам — Хару связал друг с другом «Королевский выпад» и «Удар истины», вот только эти навыки не только не сочетались друг с другом, но и вредили, поскольку «Королевский выпад», неприятный удар с высоким уроном, ослаблял следующий удар, и после «Выпада» обычно вставляли что-то простенькое, но никак не «Удар истины», другой сильный навык. Вспышка от «Удара истины» на мгновение скрыла Кузю и Хару из виду, а Кузя, воспользовавшись замешательством соперника, как опытный боксёр вильнул в сторону и вонзил четыре когтя под подбородок. Этот удар стал последним, и над ареной зажглись огни с единицами около каждого ника.
