— Но почему после её смерти ты покатился по наклонной⁈ — воскликнул Билли. — Почему превратился в животное, хотя должен был заботиться обо мне⁈

Изо всех сил он цеплялся за свои обиды и злость. Казалось, что они уже стали частью него. Он не мог просто так отпустить их.

— Я сломался, Вилли, — сказал старик. — Просто сломался. Не мог больше выносить своё существование. Алкоголь помогал заглушить все чувства. Забыть на время обо всём. Признаю, я был трусом и просто сбежал. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы попытался всё исправить. Но сейчас всё, что мне остаётся, — это сожаление. Я рад, что несмотря на такого ужасного отца, ты вырос крутым парнем, Вилли. И пусть тебе нет до этого никакого дела, но я горжусь тобой.

— Да пошёл ты! — Билли отвернулся и направился к двери.

Слезы накатили неожиданно. Сначала он пытался бороться с ними, но потом заплакал без стеснения. Это были слёзы бессилия. Билли словно бы, наконец, понял, что сколько бы ни злился на отца, тот не сможет ничего исправить. Не сможет повернуть время вспять и вернуть ему мать и счастливое детство. Ведь его отец — такой же жалкий человек, как и сам Сойер, и требовать от него невозможного, значит, ожидать того же от себя самого. Это понимание было словно тяжёлая бетонная плита, что на время расплющила его. Но в то же время оно и освободило его. Когда Билли закончил плакать, он был уже другим: лишённым ложных ожиданий от самого себя, трезво смотрящим на вещи и живущим одним моментом.

— Я… не могу прямо сейчас простить тебя, — сказал Билли, толкнув входную дверь. — Но обещаю навещать тебя иногда.

Он сам удивился тому, как легко дались ему эти слова. И кажется, они сделали старика немного счастливее.

— Вилли, постой, — окликнул он его мягко. — У меня есть кое-что для тебя.

Отец тяжело встал и вышел следом за Билли на улицу. Кэтти взглянула на Сойера с надеждой, но тот покачал головой. Отец повел Билли к куче хлама за трейлером к чему-то, что было накрыто старым брезентом. Когда он отодвинул ткань, Билли увидел старый отцовский мопед, каким-то чудом оказавшийся целым и исправным.

— Теперь он твой, — объявил отец, похлопав ладонью по сидушке. — Мы с Джоэлом починили его не так давно. Это должен был быть подарок на твой день рождения.

На миг Билли потерял дар речи. В воспоминаниях его внезапно появилась картина, как отец катал его в детстве на этом самом мопеде. Тогда Билли мечтал, что однажды сам будет ездить на таком. И самое странное, что это воспоминание было из времени, когда мамы уже не было в живых. А ведь до сих пор Билли искренне верил, что с тех пор, как она умерла, у него не было ни единого светлого момента в жизни.

Билли не сразу смог ответить — язык будто прилип к нёбу. И единственным, что он мог выдавить, было:

— Спасибо.

Отец улыбнулся и слабо обнял Билли. И впервые в жизни Сойер был не против этого. После старик помог ему выкатить мопед на дорогу. Кэтти осторожно шла следом. Перед тем как проститься, Билли достал из бумажника несколько смятых двадцаток и протянул отцу.

— Купи себе мобильный, чтобы я мог тебе позвонить.

Отец смущённо принял деньги и кивнул. Покидая трейлерный парк, Билли знал одно: путь к сложному примирению только начат, но это было его собственное решение — идти дальше.

Ночь тянулась тёплой пеленой над городом: асфальт ещё хранил остаточное тепло дня, а редкие фонари мягко подсвечивали мокрые от недавнего дождя тротуары. Билли ехал вперёд, ладони плотно цеплялись за руль мопеда, а за его спиной Кэтти прижималась так близко, что он мог чувствовать её тепло. Мопед, кожаная куртка и красивая девушка позади — о чём ещё мог мечтать парень вроде него?

Когда они свернули на улицу Кэтти, Билли сбросил скорость. Домики плотнее подошли друг к другу. Тёмные окна домов блестели в свете фар. Билли подвёз Кэтти до ворот сада. На душе, несмотря на смерть Джоэла, было светло. И от этого прощаться с Кэтти и ехать спать на базу не хотелось. Кэтти тоже выглядела бодрой. Наверное, потому, что думала, что смогла помирить его с отцом. Она навалилась на калитку спиной и уставилась на звёзды.

— И почему я раньше не замечала, насколько яркие в это время звёзды? — сказала она вздохнув. — Даже созвездия можно увидеть.

Билли поднял глаза к небу. Он никогда не интересовался ни звёздами, ни астрономией, а потому не разделял её восторга.

— Я ни одного не вижу, — пробубнил он, чувствуя себя глупо. Он подумал, что они сейчас выглядят как парочка из тупого ромкома.

— Да вот же, смотри, три звезды в ряд образуют пояс Ориона, — сказала Кэтти, указывая на небо. — А если вот через эти провести линию…

Билли пытался понять логику, но это было слишком скучно для него, так что параллельно он снова задумался об убийстве стражей.

— Постой… Как ты сказала? — он нахмурился. — Если соединить точки линией, то получится узор?

— Ну да, — кивнула Кэтти. — Не говори, что впервые слышишь об этом.

— Да нет, — замотал головой он. — Я о другом… Слушай, у тебя есть приложение с картами местности на телефоне?

Кэтти послушно протянула ему телефон. Билли вдруг накрыло осознание, что убийства стражей это не месть и не совпадение. Это тёмный ритуал. Места преступлений образовывали схематичный узор на карте.

Кэтти посмотрела на него с тревогой.

— В чём дело, Билли? Что-то не так? — спросила она осторожно.

— Нет, всё нормально, — ответил он, заводя свой мопед. — Просто я вдруг понял, что смерть твоего дедушки и гибель Джоэла, а также другие нападения на стражей — всё это связано между собой. Слушай, я расскажу тебе всё позже. Но сначала мне нужно встретиться кое с кем.

Свет фар разрезал темноту. Билли помахал Кэтти на прощанье, а после мопед рванул вперёд. Ему нужно было срочно увидеться с Чарли и задать ему главный вопрос: «Какого чёрта?»

Черри закрыла дверь квартиры так, будто отрезала мир снаружи. На мгновение в коридоре воцарилась необычная тишина. Лишь холодильник слабо гудел на кухне да где-то внизу протяжно скрипел лифт. Она оперлась спиной на дверь и медленно сползла на пол. Слёзы пришли без спроса, и впервые она не сдерживала их. Группа направилась на задание, а её отправили домой. Отправили потому, что она не могла ничего для них сделать. Когда-то родители хотели поступить с ней подобным образом. Но не желая подчиняться им, она уехала из своей страны. Ей нечего было противопоставить маме и папе, что настаивали на её замужестве и традиционной женской роли. На их стороне был опыт. А на её только нежелание подчиняться чужой воле.

Она помнила это, но почему-то поддалась на уговоры отца Лиама. В глубине души она знала с самого начала, что их с Лиамом судьбы схожи. Но она всё равно предала его, прикрываясь заботой. Предала, а теперь не могла смириться с этим. Она потеряла способности и веру в себя.

Черри какое-то время сидела в прихожей, уткнувшись лицом в колени. Потом дрожащими пальцами достала из сумочки телефон. Ей хотелось убедиться, что с Лиамом всё в порядке, потому она набрала ему в сообщении: «Привет. Как дела?» Отправила, но сообщение так и осталось непрочитанным. И спустя десять минут, и спустя час. От этого тревога Черри только усилилась. Она боялась, что, вернув Лиама домой, отец позволит себе жестокость. Вне всяких сомнений, он был на это способен.

Стражница встала шатко и, словно желая заглушить тревогу, принялась приводить квартиру в порядок. Она отдраила пол, вытерла пыль со стола и других поверхностей, перебрала банки с травами и аккуратно разложила их по полкам. Каждое её движение было попыткой вернуть контроль. Но чем чище становилось вокруг, тем сильнее она ощущала пустоту внутри.

Ни медитация, ни чтение сутр не помогли ей обрести покой. Чувство вины жгло изнутри. Тревога не давала сосредоточиться на циркуляции Ки в собственном теле. Всё, что раньше помогало возрождать силу, сейчас не работало. Она зажмурилась и представила себе лицо бабушки, её терпеливую улыбку, мудрые слова. Но даже эта память не смогла растопить каменную глыбу безысходности. Черри открыла глаза, и в отражении зеркала увидела чужое лицо — усталое и измотанное.