— Уильям Сойер, санитарная служба, — представился парнишка. К удивлению Кэтти он оказался за главного. — Нам поручено провести внеочередную проверку в связи с жалобой, поступившей от ваших соседей.

Санда поднялась и подплыла к незваным гостям. Изучила их документы и предписание, задала несколько вопросов и, в конце концов, сдалась. Она провела их через зал к складу. Проходя мимо Кэтти, молодой человек, представившийся Сойером, остановился и сказал:

— Вам лучше уйти отсюда.

Кэтти уловила в его голосе угрозу. Уходить, ничего не узнав, не хотелось. Но иного выбора не оставалось. Уже на улице ещё раз взглянув на вывеску, Кэтти сообразила, что эта проверка может быть как-то связана с так называемой альтернативной медициной. Она просто обязана была рассказать тем людям о своих подозрениях.

Кэтти решила дождаться инспекторов, но время шло, а они так и не появились. Вечерело. В лавках и магазинчиках зажигались огни, а в салоне по-прежнему было темно.

— Они ведь не могли уйти. Я следила за дверью. Если только… — она хлопнула себя по лбу, вспомнив про черный ход.

Обогнув здание по периметру, Кэтти свернула в неосвещаемый переулок. Её глазам предстала ужасающая картина: посреди переулка в центре огненного круга на коленях, корчась от боли, сидела Санда. Кэтти с трудом узнала её, в основном по цветным шалям, поблескивающим в свете пламени. Гадалка выглядела постаревшей лет на тридцать. Её лицо плотной паутиной покрыли глубокие морщины, а чёрные как смоль волосы побелели от седины. Пальцы её некогда изящных рук будто высохли, выставив напоказ безобразные узлы суставов.

От увиденного Кэтти будто парализовало. Она смотрела и не верила своим глазам. По другую сторону огненного кольца с внушительным фолиантом в руках стоял араб и на незнакомом языке читал нечто похожее на молитву. От каждого его нового слова Санда, казалось, страдала всё больше. Она пыталась закрыть уши руками, но от этого становилось только хуже — из ушей потекла кровь. Собрав последние силы, женщина вскинула руки к небу и осыпала араба такими страшными проклятиями, которых Кэтти никогда в своей жизни не слышала.

Отчаянные вопли гадалки привели Кэтти в чувства. Она огляделась по сторонам, в надежде позвать кого-нибудь на помощь. Но вокруг не было ни единой души, не считая азиатки и Сойера, наблюдавших за происходящим из глубины переулка и явно состоявших с арабом в сговоре. А хозяйка салона тем временем стала совсем плоха. Видимо, на крик ушли её последние силы. С колен она завалилась набок и теперь лежала на асфальте, время от времени вздрагивая и постанывая. И хотя Кэтти не до конца понимала, что происходит, всё же решила, что женщине нужно помочь. Собрав в кулак всю свою смелость, она преодолела огненный барьер и приблизилась к гадалке. Увидев её, Санда сделала последний рывок и вцепилась ей в запястье. Глядя на неё остекленевшими глазами, гадалка охрипшим голосом проговорила:

— По семени плод: что посеяно, то и вырастет.

Кэтти немного растерялась, настолько неожиданным и бессмысленным ей показалось сказанное. Но прежде, чем она успела что-то сказать или спросить, женщина закатила глаза и испустила дух. Где-то поблизости послышались крики и возгласы: эти трое, что наблюдали за происходящим, очевидно пытались предпринять что-либо. Однако Кэтти это уже не беспокоило, будто события эти не имели к ней никакого отношения: ни языки пламени, ни мёртвая женщина, ни разъярённая физиономия тощего парня над её головой. Земля под ногами дрогнула, перед глазами мелькнуло звёздное небо, а затем Кэтти отключилась.

Первое, что увидела Кэтти открыв глаза, было лицо отца. Он выглядел радостным, но немного обеспокоенным и говорил непривычно много.

— Проснулась? Как себя чувствуешь? Выглядишь хорошо, но я всё же позову доктора.

Она сообразила, что находится в больничной палате. Отец сидел у её кровати, рядом на кушетке спала мама. Они вернулись, эта мысль очень обрадовала Кэтти. Но потом её будто обдало холодом.

— Дедушка… похороны! — она так растерялась, что не смогла полноценно выразить свою мысль.

— Всё уже закончилось. Ты проспала почти двое суток. Нам пришлось проститься с ним без тебя. Но когда тебе станет лучше, мы вместе навестим его, — отец ободряюще похлопал её по руке.

Кэтти кивнула, а затем бросила беспокойный взгляд на маму.

— Она почти не спала эти дни. Ты нас здорово напугала, — ответил отец.

— А что произошло? — наконец выговорила Кэтти. Она почти ничего не помнила о том, что случилось с того момента, как узнала от полицейских о причине смерти деда.

— Ты упала в обморок посреди улицы. Прохожие вызвали скорую. Тебя привезли сюда и связались с нами. Врач сказал, что причина обморока — стресс и переутомление.

Кэтти снова кивнула. Слушая отца, она размышляла о том, что видела, пока была без сознания. Ей снился кошмар, но ощущения были такие, будто все происходило на самом деле.

— Что значит «ты не хочешь ехать»? — возмутилась мама. — Фрэнк, ты это слышишь⁈

Родители Кэтти планировали пробыть в городе ещё пару дней. По соображениям мамы этого времени было достаточно, чтобы выставить дом деда на продажу и подготовить дочь к переезду. Но в первый же день после выписки Кэтти заявила, что остаётся.

— Дело не в том хочу или не хочу. Просто сейчас уже поздно подавать документы в другой колледж. А я не хочу терять целый год. Поучусь пока здесь, а следующей весной переведусь.

— Звучит уж слишком убедительно, — с сомнением проговорила мама. — Не скрываешь ли ты под таким благовидным предлогом иную причину?

— Даже если так, это ничего не меняет, — раздраженно ответила Кэтти. — По крайней мере, до весны я буду занята учёбой, а не какой-нибудь фигнёй. А чтобы Вы могли в этом убедиться, в начале семестра я вышлю вам ключи от электронного табеля успеваемости.

Кэтти выжидающе уставилась на мать. Та, кажется, всё ещё не была удовлетворена. Требовалось вмешательство третьей стороны.

— Лиз, милая, — обратился Фрэнк к жене. — Думаю, мы должны гордиться тем, что наша дочь смогла самостоятельно уладить все вопросы, связанные с поступлением в колледж. Как ни посмотри, а в наше время не каждый подросток на такое способен. У неё явно твой характер и склад ума. И у неё уж точно хватит сил и ответственности, чтобы без проблем отучиться этот год и выполнить данное родителям обещание.

Последняя фраза была адресована самой Кэтти. Та поняла это и энергично закивала в ответ.

— Ну не знаю, — вздохнула Изабель. — Как же ты справишься одна?

— Раньше же как-то справлялась, — ответила Кэтти с ноткой обиды в голосе. — Некоторые мои школьные друзья тоже выбрали местный колледж. Ну, а если с ними отношения не сложатся, найду новых. Я смогу о себе позаботиться.

Хотя она и сказала так, всё же жить одной оказалось куда труднее, чем она думала. Без деда дом, в котором она выросла, казался неуютным и чужим. Прошло меньше месяца со дня его похорон, а его бесхитростный, состоящий из живой изгороди и пары деревьев, сад успел обрасти до неузнаваемости. Заняться стрижкой кустов и газона у Кэтти не хватало смелости. До мастерства деда ей было далеко. К тому же тот часто повторял, что растения и животные чувствуют негатив сильнее чем люди, а потому без настроения к ним лучше не лезть.

А с настроением у Кэтти творилось что-то неладное. Приступы энтузиазма мгновенно сменялись апатией, беспричинная радость — слезами и унынием. К этим перепадам вскоре добавились плохое самочувствие и кошмары. За пару недель до начала учебного года Кэтти обнаружила, что ходит во сне по дому. Она ложилась спать в своей комнате, а просыпалась на кухне или в гостиной, да ещё и с землёй под ногтями. Проверив все имеющиеся в доме цветочные горшки, Кэтти выдохнула с облегчением. В большинстве из них грунт был взрыхлён и полит, из чего она сделала вывод, что на улицу, скорее всего, не выходила. К слову, растения от такой заботы пошли в рост и зацвели. В глубине души она была даже довольна с собой, но здравый смысл твердил, что добром её ночные хождения не кончатся.