Бен шагнул вперёд.

— Почему вы на полу? Пожалуйста, не стесняйтесь, присаживайтесь на диван.

— Благодарю, сэр. Только Мадам предпочитает, чтобы мы, по возможности, не пользовались удобствами. Это не наш удел — жить в комфорте.

Семь не совсем поняла значения взгляда, которыми обменялись Бен и пожилая дама, имени которой она до сих пор не знала. Отношения между людьми, как и большинство вещей, происходящих за стенами «Полумесяца», приводили её в замешательство. Но данное невежество её нисколько не беспокоило. Так она прожила большую часть жизни, а теперь, когда дни сочтены, это совсем неважно.

Через несколько минут люди расселись на разных сторонах коричневого дивана. Надеясь, что хозяева не заметят, Семь провела ладонью по материалу. Мягкий, а не грубый, как в большинстве домов, где ей случалось тайком прикасаться к мебели.

— Что ж, уверена, у вас есть о чём поговорить.

Только что присевшая дама тут же подскочила. Семь почесала голову. Неужели она как-то спровоцировала её уход?

— Бен, не волнуйся. Я, наверно, уже пойду.

Не желая оборачиваться, Семь прислушалась к шарканью уходящей дамы. Дверь закрылась, оставив её наедине с молчаливым нанимателем.

— Итак... я Бен Лавель. — Он побарабанил пальцами по серым брюкам. — Послушайте, я понимаю, Мадам ограничивает ваш комфорт, но в этом доме мебель — не роскошь, а необходимость. Не могли бы вы сделать мне одолжение и сесть хотя бы на стул?

Раньше никто не просил её об этом. Семь встала на нетвёрдых ногах и присела на диван напротив Бена — на то место, где раньше сидела дама.

Бен кивнул:

— Спасибо, так значительно лучше.

Диван под ней оказался пределом мечтаний, и с губ едва не сорвался вздох облегчения. Её ноющее тело молило об отдыхе.

— Сколько вам лет, Семь?

Она потёрла лоб. Личные вопросы были хуже всего. Несмотря на способности, было невыносимо чувствовать себя уродцем. Люди хотели узнать о ней лишь затем, чтобы потом посплетничать с друзьями или поглазеть на неё.

Мадам говорила, что не их задача заниматься обыденными вещами, доступными обычным людям. Её удел — служить обществу и молиться об искуплении перед Творцом.

— Я не знаю, сколько мне лет.

Это была правда. Они не отмечали дни рождения. Даже в досье, которое однажды она уговорила охранника прочесть ей вслух, было указано, что в изолятор её доставили примерно в двухлетнем возрасте. Весьма расплывчато и совершенно бесполезно.

— Понимаю.

Он кивнул, а Семь задумалась, понял ли он её на самом деле. Она осмелилась посмотреть ему в глаза. У него были смешанные корни.

«Полумесяц» был забит «аномальными» разных рас и цветов кожи. Судя по всему, в роду Бена кто-то был азиатского происхождения.

Семь видела Азию несколько раз — только на глобусе. Их изолятор отделяла от неё целая Вселенная. Возможно, если она попадёт на Небеса, то сможет посмотреть вниз и увидеть Азию.

Её охватило странное желание протянуть руку и погладить его по щеке.

— Вы столь молчаливы, а я, честно говоря, без понятия, что с вами делать, — признался Бен.

— Мы не должны разговаривать с клиентами Мадам, пока с нами не заговорят.

Чувствуя дискомфорт, она захотела встать, но лишь сильнее стиснула ноги. И зашевелила большими пальцами на ступнях, скрытых ботинками. Её извечный способ поднять маленький мятеж: она обязана оставаться неподвижной, но никто не знает о её неповиновении.

— Конечно, но здесь нет сторонних наблюдателей. Вы можете со мной поговорить. Расскажите, что делать с вами. Всё произошло так быстро. Я не готов.

Семь слышала о чём-то подобном. Клиентам платили, чтобы они обманывали «аномальных» и подталкивали их к нарушению правил. Она прищурилась. Так вот в чём дело? Зачем Мадам это нужно, если ей осталось недолго? Зачем тратить время?

— Вы меня проверяете? — она вскочила с дивана, на который вообще не следовало садиться. Неужели Мадам заставит её умирать в муках? Возможно ли это?

Бен тоже встал:

— Что?

— Я не собираюсь нарушать правила. Ни в коем случае.

Бен кивнул:

— Хорошо.

Он замолчал, и, не зная, как поступить, Семь снова уселась на пол. Место уступало дивану по удобству, но было более знакомым.

— Я просил вас нарушить какие-то правила? — он прошёл вперёд, пока не оказался прямо перед ней, а потом медленно опустился на пол напротив.

Семь посмотрела вверх, пока не встретилась с ним взглядом. Молча, как её учили всю жизнь, она смотрела ему в глаза, желая обладать одной из особых способностей своих друзей. Чтение мыслей в данный момент оказалось бы очень кстати.

И всё же в его глазах она не видела обмана. В бездонных тёмных омутах плескались лишь смятение и доброта.

Семь со вздохом посмотрела на свои руки:

— Существуют вещи, которых я не должна делать. А если сделаю — будет... плохо.

«Плохо» — слишком слабое слово, но это было единственное, что пришло ей на ум. Одно из главных правил — никогда не обсуждать происходящее в «Полумесяце». Так что «плохо» должно быть достаточно.

— А как кто-то может узнать о совершённом вами поступке?

Он ослабил галстук, который, казалось, душил его. Ей захотелось протянуть руку и помассировать его плечи, пока Бен не расслабится.

— Вы им скажете. Или... «Гнев».

— Если своими действиями вы не подвергнете опасности меня или кого-то ещё, пока находитесь со мной, я никому ничего не расскажу. Я — адвокат и очень хорошо умею хранить тайны. — Опустив голову, он добавил чуть тише: — И «Гнева» нет в моём доме. И я не слишком верю в существование этой организации.

Не успев себя одёрнуть, Семь взяла его за руку. Он не отшатнулся и не ахнул в ужасе — и это было хорошим знаком. Многие люди не желали, чтобы их касались такие, как она.

— Сэр, «Гнев» вполне реален. Всё, что вы слышали, скорее всего, действительно произошло.

Он легонько сжал её пальцы:

— Вам лучше знать. Но, по крайней мере, их нет в моём доме.

— «Гнев» повсюду.

Бен покачал головой:

— Их нет здесь.

Он ошибается, но с клиентами не спорят. Бен не собирался доносить на неё, вот только ему неведома безграничная способность «Гнева» находиться везде, где они пожелают. Если за ней следят — ей крышка.

Учитывая метку смерти, её, вероятнее всего, не тронут, но всё равно стоит проявлять крайнюю осторожность.

— Я не знаю, что делать и как с вами обращаться. Возможно, у других клиентов было время подготовиться, но у меня нет. Я попросил о помощи лишь этим утром — и мне тут же прислали вас. Я немного сбит с толку, — снова заговорил Бен.

— Понимаю. — Наконец-то, это было так. Семь отпустила его руку и встала. — Почему бы вам не показать, где именно у вас проблемы с призраками?

Он тоже поднялся:

— Мест много.

Семь приподняла бровь. Видимо, здесь сильная энергетика. Отлично. Ей уже доводилось сталкиваться с подобным.

Она повидала немало с тех пор, как в два года открыла глаза и увидела то, что другим не дано.

А теперь, по словам Мадам, она стала самой подготовленной и востребованной укротительницей призраков — лучшей в искусстве, что идёт вразрез с самой человеческой природой и противоречит высшей воле Господа. Единственное, что ей остаётся делать, — помочь как можно большему количеству людей в надежде заслужить искупление.

— Покажите.

Он почесал затылок:

— Могу показать, где это происходило в нашем доме, но не в остальных местах. Инциденты повторялись и в домах других людей.

Правильно ли она расслышала?

— Вы хотите сказать, что призраки обитают в разных домах, и моя задача — разобраться со всеми?

У неё закружилась голова.

Семь не горела желанием возвращаться в «Полумесяц», где приведут в исполнение смертельный приговор, но не была уверена, что осилит такое огромное задание.

Она чувствовала себя полностью измождённой. И этим всё было сказано.

— Мы думаем, что это происки одного призрака.

Семь скрестила руки на груди, жалея, что не может свернуться клубочком и спрятаться в ближайшей норке: