«Как много они поняли сами?»

Впрочем, это не имело значения. Без воспоминаний он не любил её, а заставить кого-то почувствовать это, просто сказав, что когда-то любил, было невозможно.

Он подошёл ближе — медленно, уверенно.

— Мне сказали, что на моих глазах тебя унесло с моей яхты в небо.

— Да. Мадам использовала одного из своих головорезов, чтобы захватить меня таким образом.

— Зачем бы она это сделала, если могла просто прийти и забрать тебя из моего дома?

Его слова, его вопросы, то, как он всё ещё смотрел на неё так, будто она для него ничего не значила, — всё это заставило её почувствовать себя мёртвой внутри. Она хотела, нет — нуждалась в его объятиях. Её тело жаждало его запаха, его вкуса, его сущности.

Быть так близко к нему и не иметь возможности свернуться калачиком в его тепле — это была пытка.

— Не знаю. Слава Богу, после этого я больше никогда не видела Мадам, — всхлипнула она.

Возможно, ей следовало бы смутиться из-за того, что он видел её в таком состоянии, но он всё ещё был похож на её Бена. Шири никогда бы не постыдилась рассказать своему Бену о своих мыслях или чувствах.

— Возможно, она каким-то образом знала, что ты никогда не выдашь меня ей.

Он никак это не прокомментировал, и Шири задумалась, не рассматривал ли он на самом деле возможность выдать её, если до этого дойдёт. Она была рада, что не знала, о чём он думает.

— Почему она так сильно хотела тебя вернуть? — продолжил он.

— По словам девочек, ты умеешь считывать призраков. Из моих исследований я знаю, что это выгодно учреждениям, но, конечно, не стоит рисковать и навлекать на себя такие неприятности, чтобы вернуть того, кто даже не пытался сбежать.

— У меня тоже нет ответа на этот вопрос.

Он потёр лицо.

— Мне нужны ответы о моей собственной жизни. Мне нужно знать, что здесь происходит.

— Бен, я могу в любой момент вернуть тебе воспоминания. Мне нужно лишь позвонить.

«А может, и нет», — мелькнула мысль. Вполне возможно, что Аддисон уже вызвала помощь, хотя и пыталась сказать подруге «нет» на парковке, не выдав себя Бену.

— Шири, — он сел рядом с ней на кровать, — то, что ты постоянно признаёшься, что как-то причастна к моим проблемам с памятью, только усугубляет ситуацию.

Было странно слышать, как он называет её Шири. Она отказалась от имени Семь в тот день, когда наконец дала себе имя. И всё равно это звучало непривычно на его губах. Если бы она постаралась, то смогла бы услышать, как он с страстью произносит её имя — Семь — в ту ночь, когда они занимались любовью.

— Я могла бы солгать, но, помимо того что предпочитаю говорить правду, мы оба знаем: ты бы понял, если бы я солгала.

— Попробуй поставить себя на моё место, — он подвинулся ближе и понизил голос. — Я знаю, что мы были знакомы. Мы определённо общались какое-то время пять лет назад. Но я ничего из этого не помню.

— Но девочки тебе рассказали, — она старалась сохранять позитивный настрой, чтобы он оставался в хорошем расположении духа.

— Да.Рассказали. Но им было по шесть лет. В этом возрасте я не уверен, что они понимали или разбирались в моих чувствах. Возможно, я просто притворялся твоим другом, чтобы успокоить их. Понятия не имею.

Она задумалась, как он отнесётся к мнению девочек. Открыв рот, попыталась придумать, что сказать, но слов не нашлось, и она снова закрыла его. Иногда молчание было безопаснее.

Он продолжил:

— Мне стёрли часть памяти. Последние пять лет я боролся за права «аномальных», а теперь мои собственные права были нарушены.

— Бен…

Он поднял руку, и она позволила ему говорить дальше.

— Я не знаю… возможно, важные воспоминания исчезли потому, что я узнал что-то, о чём ты не хочешь, чтобы я знал.

— Нет, — она попыталась вырваться из оков. Больше всего на свете ей хотелось прикоснуться к нему. — Пожалуйста, Бен, ты должен мне поверить.

— Не тяни. Ты только поранишься.

Он коснулся её руки, когда она снова откинулась на изголовье кровати. Она сглотнула. На секунду — всего на долю секунды — ей показалось, что она увидела жар в его глазах, когда он посмотрел на неё. Словно он видел в ней женщину, а не просто человека с сомнительными мотивами.

— Что ты собираешься делать, Бен? — она не хотела, чтобы он убирал руку, но он это сделал. — Ты не можешь держать меня здесь вечно. Или, может быть, и можешь, но я не верю, что ты это сделаешь.

Ты собираешься позволить людям своего брата пытать меня?

Шири ещё не встречала Джина, но знала, кто он. Всю переписку с Беном на протяжении пяти лет она вела именно через него.

— Нет, — он покачал головой. — Я не буду так поступать с женщиной. Но я собираюсь разобраться, что происходит. Мы с Джином вместе придумали план. Я не скажу тебе, какой именно, но ты будешь в нём участвовать.

— Понятно. — Её сердце гулко забилось. — Бен, твои слова заставляют меня нервничать.

— Хорошо. Так и должно быть.

Без предупреждения он протянул руку и грубо сорвал парик с её головы. Тот на секунду зацепился за волосы, и она ахнула. Кожа головы чесалась и давно вспотела от жара под париком.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть, — сказал он и швырнул парик через всю комнату. — Эта штука сводила меня с ума.

— Ничего страшного.

Но это было неправдой. Совсем. Даже в самом страшном кошмаре о воссоединении с Беном она не могла представить, что всё пойдёт настолько плохо.

«Я даже не представляю, как сейчас выгляжу».

Наверное, волосы на макушке были в ужасном состоянии — всё ещё стянуты назад, как у какой-то сумасшедшей библиотекарши, да ещё и влажные от пота. Несколько минут назад она плакала, так что лицо, должно быть, было в разводах и выглядело отвратительно.

— Ты рыжеволосая.

Это прозвучало нелепо.

— Верно.

— Рыжие обычно не в моём вкусе.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Она попыталась проглотить ком, застрявший в горле.

— Прискорбно это слышать.

Прежде чем она успела моргнуть, он наклонился вперёд и прижался губами к её губам. Она закрыла глаза, ошеломлённая внезапностью и одновременно взволнованная.

«Что, чёрт возьми, происходит?..»

А потом ей стало всё равно. Потому что это был Бен — её Бен — и он целовал её.

Его губы были сильными и в то же время мягкими, когда прильнули к её губам. Она застонала, наслаждаясь ощущением, и он углубил поцелуй. Он был страстным, требовательным. Своими губами он заставлял её сосредоточиться на нём, заставлял сдаться. И она была счастлива дать ему то, чего он хотел.

«Наверняка какая-то часть его мозга всё ещё помнит».

Она прервала поцелуй, чтобы заглянуть в его карие глаза.

Должно быть, внутри него оставалось что-то, до чего Роман не смог дотянуться. То, что было между ними, казалось совершенным. Даже если разум не помнил её — возможно, тело помнило.

— Развяжи меня, чтобы я могла прикоснуться к тебе.

Он покачал головой.

— Нет.

Бен снова поцеловал её, на этот раз нежно прикусив нижнюю губу. Она затаила дыхание.

«Что здесь вообще происходит?..»

— Ты не можешь прикоснуться ко мне.

— Почему нет?

Он не ответил, вместо этого снова жадно целуя её. Ответ был очевиден. Бен не хотел настоящей близости. Он испытывал к ней влечение — несмотря на свой грубый комментарий о рыжих, — но не хотел открываться.

«Настоящий вопрос в другом: почему я на это соглашаюсь?»

Может быть, потому что Бен чертовски хорошо целовался.

— Ты слишком много думаешь.

Она приподняла бровь.

— Если я не могу тебя коснуться, ты не имеешь права анализировать мои мысли.

— Мы ведь раньше были близки? Или действительно просто друзьями? — его взгляд встретился с её, но эмоции в нём были нечитаемы. Этот Бен был замкнут, отстранён.

Он не помнил. Она знала это.

«Так почему же мне всё ещё больно?»

Она моргнула, смахивая слёзы.

— Один раз. Всего один раз. За день до того, как меня похитили.