Бен был прав. Она поступила неосмотрительно — середина ночи, ему нужно спать. Она попыталась высвободиться из его объятий.

— Не уходи. — Его голос был тихим, успокаивающим, как шум дождя на крыше камер учреждения. — Мне нравится, что ты здесь. Я даже готов поговорить, если тебе это нужно. — Он убрал прядь волос с её глаз, и Семь вздохнула.

Этот мужчина был как наркотик, к которому она не могла позволить себе привыкнуть.

— Тебе приснился плохой сон?

— Я не спала.

Он поцеловал её в нос. Она ахнула, а он лишь усмехнулся, заметив её реакцию.

— Прошедший день был слишком напряжённым?

— Нет. Я не могу спать из-за того, что ты сказал.

Её глаза уже привыкли к темноте, и она отчётливо увидела, как одна из его угольно-чёрных бровей приподнялась в замешательстве.

— Что сказал?

— Что я — твоя. Я не могу быть твоей.

Бен молчал. Ладно. Она знала, что сейчас начнётся — он будет кричать.

— Разве ты не чувствуешь то же самое ко мне?

Семь совершенно не ожидала услышать подобное. Ни капельки. Она несколько раз моргнула, пытаясь сосредоточиться.

— Дело не в этом. Я опасна для тебя.

— Семь, я не об этом спросил. Ответь честно.

Ей хотелось ответить. Она ведь действительно сходила с ума.

— Да. Конечно, да. Как же иначе? Я лежу в твоей постели посреди ночи, и каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, мне хочется обнять тебя и никогда не отпускать.

Он провёл рукой по её щеке.

— Если ты пытаешься заставить меня оставить тебя в покое, то то, что ты только что сказала, вряд ли поможет.

— Я стараюсь быть честной.

Бен кивнул.

— Хорошо.

— Я тебе не пара. Подумай о девочках. Если твои чувства серьёзны, тебе нужно беречь своё сердце. Я умру через несколько дней.

Он вздохнул и притянул её ближе, пока её голова не прижалась к его груди. Она слышала, как бьётся его сердце — сильно и уверенно.

— Ты не умрёшь.

— Нет, умру. — Неужели он не понимает?

— Я отсрочу твоё возвращение в «Полумесяц» как можно дольше, а потом придумаю ещё что-нибудь. Никто тебя не тронет, Семь. Обещаю.

Она закрыла глаза. Его запах окутывал её тёплым коконом. Это было не утомление — что-то другое, безымянное. От него пахло мужчиной — пряно и надёжно.

— А как же девочки?

— Я думаю о них постоянно. Нам нужно защитить Дафну. Кто справится с этим лучше тебя?

— Бен… — она открыла глаза. — Ты ведь только что меня встретил. Завтра я могу тебе не понравиться. Ты уверен, что хочешь рискнуть всем ради меня?

— Семь лет назад я встретил свою будущую жену и через несколько минут понял, что женюсь на ней. Я так устроен. Когда что-то моё — я знаю это сразу. Ты — моя. Всё просто.

— Даже если я скажу, что это плохая идея?

Он глубоко вздохнул.

— В любой момент ты можешь сказать, что я тебе не нужен. Я отнесусь к этому с уважением и уйду. Но ты должна говорить искренне, потому что я чувствую ложь. Я пойму, если ты скажешь неправду, желая защитить меня и заставить уйти.

— Ты по запаху можешь определить ложь? — Она обвела взглядом его черты, размышляя, возможно ли запомнить их — выжечь в своей памяти. — Ты уверен, что не один из «аномальных»?

— Возможно, так оно и есть. Может, от меня Дафне передались гены. Я никогда не считал это чем-то странным — просто мог это сделать.

Она закрыла глаза.

— Тогда мы и тебя защитим. Вот в чём дело. Если я позволю себе поверить тебе, а что-то пойдёт не так — я буду уничтожена.

— Веришь ты в мои чувства или нет, я всё равно не дам тебе умереть. Это я тебе обещаю.

Вот так просто она поверила ему. У него действительно были к ней чувства. Она принадлежала ему, и он не позволил бы ей умереть. Даже если бы она сказала, что это плохая идея.

Прижавшись к нему, она обняла его за шею. Богу не нужны «аномальные». Мадам постоянно твердила им, что они — порождение Дьявола. Но, возможно, некое божественное присутствие услышало её молитвы и послало его ей — за то, что она так старалась быть хорошей. Или хотя бы, чтобы показать, каково это — быть с кем-то, прежде чем умереть.

Его губы встретились с её губами, и на секунду она не могла дышать, не могла думать, не могла ничего сделать, кроме как замереть, ощущая мягкое, но настойчивое прикосновение его губ к своим. Затем, словно ведомая одним лишь желанием, она ответила на поцелуй. И — о да — это было словно возвращение домой.

Они целовались молча, не двигаясь. Она слегка приоткрыла рот, приглашая его углубить поцелуй.

Он поднял руку, обхватывая её лицо, и лёгкий стон сорвался с его губ. Наконец он отстранился, чтобы взглянуть на неё. Он тяжело дышал, его глаза уже не были сонными — они пылали страстью.

— Ладно, нам пора остановиться, — его голос звучал хрипло. — Иначе я потеряю все свои добрые намерения относиться к тебе с уважением.

— А если я не хочу этого?

Он рассмеялся, и на его лице заиграла тёплая улыбка.

— Конечно, хочешь, — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать её в нос. — Но я рад знать, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.

Семь, возможно, не знала всего, что хотела бы знать об окружающем мире, но одно знала точно — ей нужен Бен. И она не могла терять ни минуты.

— Пожалуйста, не останавливайся. Только не сегодня. Мне нужно чувствовать себя твоей.

Должно быть, это были правильные слова, потому что он снова притянул её к себе и проник языком в её рот. Она потеряла самообладание. На этот раз он был грубее — и это её устраивало. Это был Бен, и он хотел её с ошеломляющей силой.

— Боже, — прошептал он, садясь и притягивая её к себе на колени. — Я так сильно хочу тебя. Честно говоря, я даже нервничаю из-за того, насколько сильно ты меня возбуждаешь. Я пытаюсь быть с тобой нежным, но всё, чего я хочу, — это овладеть тобой, как какой-то безумец.

— Бен, — не верилось, что это её голос — хриплый и дрожащий. — Я не девственница. Нас всех стерилизовали год назад, после того как… что-то случилось. Не знаю точно что. В любом случае теперь все пытаются сбежать от охранников, чтобы потрахаться.

Его глаза расширились от её слов.

Она поспешила продолжить:

— Я этого не делаю. Один-единственный раз пробовала. Мне это показалось немного неловким и неинтересным. Но я не могу забеременеть, и тебе не нужно относиться ко мне так, будто я совсем неопытна.

— Сладкая, ты просто невероятная. Меня не волнует твой опыт. Меня беспокоит моя собственная реакция на тебя. Я не склонен к насилию, но у меня есть эта дикая потребность обладать тобой — и это меня нервирует. Я стараюсь действовать медленно, контролировать себя.

— Не нужно, — она оседлала его колени. — Нам не нужно друг с другом сдерживаться. Никто из нас не знает, сколько нам осталось жить на этой планете. Я не хочу испортить ни минуты, скрывая то, чего мы оба хотим.

Бен издал звук, похожий на рычание, и повалил её на кровать, нависая над ней. Она протянула руку и погладила его по груди. Всё его тело было словно высечено из камня.

— Я никогда не встречала мужчину, похожего на тебя.

И ей хотелось наглядеться вдоволь. Твёрдая выпуклость, которой раньше не было, выпирала из его тёмных пижамных штанов. Она протянула руку и коснулась его поверх ткани.

Он с шипением выдохнул, будто пытаясь сдержать натиск эмоций.

— Не делай этого, — прошептал он. — Это невероятно, сладкая… но я не продержусь долго. Я слишком сильно хочу тебя.

Семь никогда прежде не ощущала настоящего желания. Попробовала раз — и решила, что всё это пустая выдумка. Но сейчас всё изменилось: под кожей будто зажглось солнце, дыхание стало неровным, а в груди поселилось тревожное, горячее ожидание.

Ради этого прикосновения она была готова на всё. Даже на боль, если придётся — ведь в этом было что-то живое, настоящее.

— В твоей красивой голове роится слишком много мыслей, — он обнял её за талию. — О чём ты думаешь?

— Не столь важно.

Он наклонился и коснулся губами её шеи.