Он взял телефон. Второе утро подряд начиналось у него со звонка Юджину. Брат, возможно, и не смог бы ничего исправить, но Бен хотя бы мог выговориться, не опасаясь ареста за «неподобающие разговоры о помощи аномальным». Брат не сдаст его полиции. Разве что решит, что Бен должен доложить обо всём, что, по его мнению, делал сам Юджин.

У них, конечно, были непростые семейные отношения, но обоих это вполне устраивало.

Брат ответил после первого же гудка.

— Ну и как тебе «аномальная»?

Хотя их отец говорил лишь с лёгким новоорлеанским акцентом, Юджин с годами приобрёл сильный — по-видимому, намеренно. Бен не был уверен, специально ли тот так говорил. Этот говор забавлял его — в отличие от других причуд брата, которые его раздражали.

— Её казнят, — сказал он. Было раннее утро, и мигрень уже поднимала голову. — Ты прислал ко мне домой женщину, которую казнят сразу после того, как она переступит порог «Полумесяца».

На другом конце повисло молчание. Бен подумал, не шокировал ли он брата настолько, что тот впервые в жизни лишился дара речи.

— Не вмешивайся в это, Бенедикт. Тебе нужна была помощь — я помог. Девочкам будет лучше без того, что творится у тебя дома. А в остальном не вмешивайся в дела Учреждения. Из твоего вмешательства ничего хорошего не выйдет.

У Бена задрожала нога — старая нервная привычка, от которой он так и не смог избавиться. Значит, он тревожился достаточно, чтобы она проявилась. Сейчас он был слишком устал, чтобы обращать внимание.

— Слишком поздно, Юджин, — вздохнул он. — Я уже замешан. Она — милая, молодая женщина. «Молодая» — ключевое слово. Их не должны убивать так рано. И я начинаю думать, что если бы хоть когда-нибудь задумался, что их вообще убивают, я бы возразил раньше.

Он надеялся, что это правда. Ему хотелось думать, что он из тех, кто не молчит.

— Против кого ты бы возразил? — донёсся голос брата.

Бен слышал, как тот затягивается сигаретой — всасывающий звук, похожий на «ууп-ууп». Иногда он задумывался, не придётся ли ему когда-нибудь помогать брату подключать кислородный аппарат. Хотя… все они могли утонуть в урагане хоть завтра. Кто знает, что вообще произойдёт? Боже, когда он успел стать таким фаталистом? Вся эта история с призраками вызывала у него слишком много вопросов.

— Не знаю, — ответил он, раздражённо ощущая, как брат бросает вызов его моральному возмущению. Это заставляло его чувствовать себя беспомощным. — Кого-нибудь.

— Сделай себе одолжение, ладно? — сказал Юджин. — Используй эту девчонку. Дай ей делать свою работу. Отпусти её. И забудь о ней.

Раздался короткий щелчок — Юджин повесил трубку. Бен уставился на телефон, словно на чужой предмет. Неужели брат только что бросил трубку? Ему хотелось перезвонить и высказать всё, что он думает о его хамстве.

Повернувшись, он увидел на столе фотографию Даны. Она улыбалась, держа обеих девочек на коленях. Они были крошечными, едва старше года — наполовину он, наполовину она. В последнее время Дана всё чаще казалась ему далёким воспоминанием. Первые годы после её смерти он не спал ночами, невыносимо тоскуя по ней, и думал, что не справится. Теперь он мог думать о ней и улыбаться.

Его любовь к ней превратилась в тихую, светлую память, а не в ту острую боль, что преследовала его когда-то, словно утрата конечности.

Девочки всегда напоминали ему о ней, но он знал: жизнь — это то, что нужно прожить. Дана хотела бы именно этого — она сказала ему это перед смертью. И он хотел, чтобы девочки жили полноценно, а не были обречены на бесконечное горе.

И всё же — какого чёрта он проводит ночи, думая о женщине из «аномальных»? Зачем он вообще впустил её в их жизнь? Может, стоило найти другой выход.

В этот момент входная дверь открылась и захлопнулась. Звук вырвал его из оцепенения.

— Привет, — донёсся голос Дафны.

Он напрягся. С кем она разговаривала? И что делала здесь так рано?

— Кто ты? — услышал он мягкий голос Эллы.

Девочки были дома. И единственным человеком, с кем они могли говорить, была Семь.

Он вскочил так резко, что стул с грохотом ударился о стол и упал на пол.

— Чёрт, — выругался он. Почти никогда этого не делал, но в последнее время с ним случалось многое из того, чего он обычно не делал.

Через две секунды он уже был у двери кабинета. В голове мелькали десятки вопросов. Как объяснить дочкам? Как объяснить саму «аномальность»? Стоит ли вообще объяснять?

Зрелище, которое он увидел, заставило его замереть.

Семь сидела на полу, а каждая из его дочерей устроилась у неё на коленях. Он моргнул несколько раз, не веря своим глазам. Обычно девочки не любили чужих людей, а теперь — сидели у неё, как дома.

— Привет, — голос его дрогнул, и он надеялся, что никто этого не заметил. — Что случилось?

Девочки подняли головы и улыбнулись почти одинаковыми улыбками.

— Папочка!

Элла вскочила и обняла его. Он прижал её к себе. Тёмные волосы дочери едва доставали ему до пояса, и ему захотелось подхватить её и закружить, как раньше. Сердце колотилось, будто он пробежал марафон, и он никак не мог понять, что происходит.

— Привет, папочка, — тихо сказала Элла.

Дафна не стала вставать с колен Семь. Вместо этого только устроилась поудобнее — теперь, когда Элла уступила место.

— Девочки только что рассказали мне, что любят есть на завтрак, — сказала Семь.

Он почесал затылок.

— И что же? Хлопья?

Семь тихо рассмеялась.

— Они прибежали домой. Дафна считает, что мисс Энни из соседнего дома ещё не знает, что они вернулись. Они улизнули.

Вот так сюрприз. Женщина наверняка будет в панике, когда обнаружит пропажу.

— Я позвоню ей, чтобы она не волновалась, — сказал он. Потом, собравшись, добавил — как его мать бы выразилась, «воспитательный момент»: — Девочки, убегать — это плохо. Взрослые, которые вас окружают, любят вас, и мы будем ужасно волноваться, если вы исчезнете. Обещайте, что больше так не будете делать.

Элла вздохнула, отпуская его.

— Дафна сказала, что мы тебе нужны.

Он поднял трубку. Интересно. Но сперва нужно было позвонить Энни и сообщить, что девочки у него. После первого гутка, соседка подняла трубку, что не удивительно.

— Здравствуйте, мисс Энни, — произнёс он, прислонившись к стене. — Девочки у меня.

— О, слава Всевышнему! — заговорила соседка так быстро, что слова слились в одно. — Я проснулась, а их нет! Бен, прости!

— Не стоит извиняться. Они могут быть сущим наказанием. Я растил их всю жизнь, и они до сих пор устраивают мне головомойки, — сказал он, взглянув на Дафну. Та улыбнулась, и его сердце немного растаяло. Да, когда они вырастут, у него будут большие проблемы, если уже сейчас они умеют так ловко им манипулировать.

— Они что, видели монстра? — ахнула Энни.

Он не стал спрашивать, кого она имела в виду. Лишь удивился, что соседка снова назвала Семь «монстром», хотя вчера вечером называла её просто девчонкой.

— Да, но всё в порядке. Все в безопасности, — ответил он. Кроме меня, — добавил про себя.

Он оглядел комнату: Элла рисовала Семь, а Дафна смеялась. Всё выглядело почти по-домашнему.

— Бен, я могу прийти и забрать девочек...

— Нет, всё в порядке, — перебил он. Вроде бы в порядке. Откашлявшись, добавил: — Мне пора.

Он повесил трубку, аккуратно положив её на держатель, и глубоко вздохнул. Как, чёрт возьми, с этим справиться?

— Папочка, — позвала Дафна, поднимаясь. — Ей нужно имя. Дай ей имя.

— У неё есть имя, Дафна. Семь, — ответил он, подходя ближе. Не имело смысла притворяться, что он не понимает, о ком речь.

Элла вздохнула.

— Папа, Семь — это число. Это не имя.

— В её случае — и то, и другое, — сказал он, открывая шкафчик с хлопьями. — И, если уж формально, это не её полное имя. Это только первая цифра.

— Это глупо, — фыркнула Элла.

Бен бросил на неё строгий взгляд.

— Так говорить невежливо. Воспитанные девушки так не разговаривают.