В конце концов, Светлану можно было заменить. На меня. И хотя Илья говорит, что это не одно и то же, что он выбрал её не по любви, а по расчёту, что я — единственная женщина, которую он когда-либо хотел так, как хочет меня, возможно, я зашла слишком далеко.

Возможно, моего требования было достаточно, чтобы разрушить эту одержимость. Может быть, вместо того, чтобы вести переговоры с Сергеем, который, как мне кажется, и держит нас здесь, он просто пошлёт его куда подальше и вернётся в Бостон.

Я разминаю стягивающие меня путы, пытаясь найти слабое место. Мои запястья мокрые от чего-то, похожего на кровь или пот, и с каждым движением пластик врезается всё глубже. Но я продолжаю пытаться, потому что сидеть здесь и ждать неизвестно чего — не вариант.

— Хватит сопротивляться, — говорит Светлана. — Ты только усугубишь ситуацию.

— Я не собираюсь просто сидеть здесь.

— А какой у нас выбор?

— Выбор есть всегда. — Я выворачиваю запястья, не обращая внимания на боль. — Даже если это просто решение не сдаваться.

Она на мгновение замолкает.

— Ты правда ничего не знаешь об этом мире, да?

— Нет, — признаюсь я. — Не знаю. Но я точно не собираюсь ждать, пока меня спасут, убьют или сделают с мной что-то ещё, что там задумал Сергей. Я найду выход.

— Сергей? — Она делает паузу. — Ты знаешь, кто нас похитил?

— Может быть. Илья сказал, что «Братвой» в Нью-Йорке заправляет некто по имени Сергей. Однажды он уже приходил за мной или, по крайней мере, посылал кого-то, потому что ему не нравилось, что Илья находится на его территории.

— Это и правда твоя вина, дура.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому молчу. Какое-то время мы сидим в тишине, слышно только наше дыхание и периодический скрип здания. Пальцы немеют, но я продолжаю искать какой-нибудь край, какую-нибудь шероховатую поверхность, чтобы прорезать пластик.

— Знаешь, я никогда не хотела за него замуж, — вдруг говорит Светлана. — За Илью.

Я замираю, удивлённая этим признанием.

— Тогда зачем…

— Мой отец хотел воспользоваться его деловыми связями. Они и по отдельности представляют собой грозную силу, но вместе, с дополнительными связями моего отца в Москве и империей Ильи здесь, их практически невозможно остановить. По крайней мере, он так считает. Наша первая встреча состоялась два года назад, и мне было велено сделать всё возможное, чтобы добиться помолвки. — Она вздыхает. — Сначала он мне не понравился. Он холодный и отстранённый, и было ясно, что я интересую его только с финансовой точки зрения, и его интерес к любой невесте будет связан с деньгами. Но… — Она делает паузу. — Я совершила ошибку, которая длилась больше двух лет: я действительно думала, что смогу найти брешь в его броне. Что смогу его изменить. — Она горько усмехается. — Мне казалось, что я могу полюбить его. А он никогда не испытывал ко мне ничего подобного. Тем временем мой отец уже строил планы, как расширить бизнес с помощью новых связей. Я до сих пор не сказала ему, что это… — Она замолкает.

Я прикусываю губу, чувствуя укол вины, хотя я не просила Илью сходить по мне с ума.

— Ты не виновата.

— Это не имеет значения. — В её голосе слышится усталость. — В этом мире во всём кто-то виноват. За каждую неудачу, за каждую слабость нужно наказывать.

Я хочу возразить, сказать, что это не так, но не могу. Потому что, судя по тому, что я видела, она права. Этот мир, в котором живёт Илья, этот мир, в который меня втянули, — он не терпит слабостей.

— Прости меня, — тихо говорю я.

— За что? — Фыркает Светлана.

— За то, что я стала причиной, по которой он разорвал помолвку. За то, что... вообще существую.

Светлана долго молчит.

— Хоть я и узнала всего несколько недель назад, что он хочет быть с другой, но почувствовала раньше. Я всё надеялась, что он одумается и не разрушит планы моего отца.

— А как же твои планы?

Она коротко хохочет и снова замолкает.

Потом я слышу какой-то звук — открывается дверь, по коридору разносятся шаги. Много шагов.

Мы со Светланой замираем, наши взгляды встречаются в темноте. Её страх ощутим, и я уверена, что мой тоже.

Шаги становятся ближе, и тут вспыхивает свет — резкий флуоресцентный свет, от которого я щурюсь, после стольких часов в темноте у меня болят глаза. Теперь я вижу, что мы на складе, как я и предполагала. Помещение пустое, если не считать нескольких разбросанных ящиков и опорных балок, к которым мы привязаны... и людей, идущих нам навстречу.

Их пятеро, все вооружены, на всех тактическое снаряжение. Но моё внимание привлекает мужчина в центре. Он старше остальных, лет тридцать пять или чуть больше, с резкими чертами лица и холодными глазами. На нём дорогой костюм, и он двигается с уверенностью человека, привыкшего всё контролировать.

— Дамы, — говорит он с сильным акцентом, но по-английски говорит чисто. — Надеюсь, вам удобно.

Светлана плюёт в него.

— Да пошёл ты.

У меня округляются глаза, и я пересматриваю своё первоначальное впечатление о ней. Но мужчина в дорогом костюме лишь смеётся.

— Полагаю, ты не знаешь, что такое хорошо, деточка. Илья, видимо, не удосужился научить тебя манерам. — Он смотрит на меня. — А я уже знаю, какие у тебя манеры, сука. Ты убила одного из моих людей.

Это и правда Сергей. Человек, который всё это спланировал, убил людей Ильи и похитил нас. Я изучаю его, пытаясь понять, что делает его опасным, почему он думает, что может тягаться с таким человеком, как Илья.

Он вдавливает носок ботинка в пятно от слюны.

— Илья был бы разочарован, узнав, что у его невесты такие дурные манеры.

Значит, он не знает. Интересно.

— Он бы свернул тебе шею, если бы знал, что ты творишь, — шипит она. — Он сделает и похуже. Если не из-за меня, то из-за неё. — Она смотрит на меня, и я чувствую, как у меня сдавливает грудь, внезапно я ощущаю родство с этой женщиной. Она сильная, это точно, а не та поверхностная стерва, какой я её поначалу считала. Наверное, я не могу винить её за то, как она отреагировала на меня, учитывая, что она застала. И, похоже, в истории её помолвки с Ильёй есть нечто большее, чем я знаю или, возможно, даже чем знает он сам.

Сергей поворачивается ко мне, его холодные глаза оценивающе смотрят на меня.

— А ты, должно быть, Мара Уинслоу. Женщина, которой он так одержим, что вторгся на мою территорию без разрешения. — Он подходит ближе, и я заставляю себя не отступать. — Должен признаться, я этого не понимаю. Ты довольно хорошенькая, но что же в тебе такого, что свело с ума Илью Соколова?

— Не понимаю, о чём ты.

— Нет? — Он наклоняет голову. — Тогда почему он вторгся на мою территорию? Почему он задействовал столько ресурсов, чтобы следить за тобой? Почему он так отвлёкся, что подставил себя под удар?

Я пожимаю плечами, не желая поддаваться.

— Тебе нужно спросить у него.

— О, я обязательно спрошу. Скоро. — Сергей улыбается, и выражение его лица пугает своей холодностью. — В этом, как видишь, вся прелесть этого плана. Я собираюсь сломить его, прежде чем прикончу, а потом заберу то, что принадлежит ему. В любом случае, я давно хотел расширить свою деятельность в Бостоне.

— Он не станет вести с тобой переговоры, — шиплю я. — Он просто убьёт тебя на месте. Если тебе повезёт, всё закончится быстро.

— Все идут на переговоры, когда ставки достаточно высоки. — Сергей широко улыбается. — И я дам ему выбор, который его погубит, что бы он ни выбрал.

Он жестом подзывает своих людей, и они встают позади нас. Я чувствую на своих плечах грубые и равнодушные руки и с трудом сдерживаюсь, чтобы не сопротивляться.

— Вот что я сделаю, — говорит Сергей непринуждённым тоном, как будто обсуждает погоду. — Я свяжусь с Ильёй. Я скажу ему, что у меня есть вы обе — и его невеста, и его нынешняя одержимость. И я заставлю его выбирать.

— Что выбирать? — Спрашивает Светлана дрожащим голосом. Я вижу, как побледнело её лицо, словно из него высосали всю кровь.