— Школа Ворона… — выдохнул он. — Запрещенная школа Ворона. Всё же это она.

Тишина повисла в комнате, я даже не знал, что отвечать на такое.

— Где вы это взяли? — голос старика зазвенел угрозой. — Кто посмел нанести на живого человека эту… Эту работу?

Он резко повернулся к Гареву, и теперь в его взгляде полыхнуло настоящее возмущение. Но снова я ощутил несоответствие его эмоций. В этот раз он не злился. Очень странный тип.

— Вы хоть понимаете, что это такое? Вы позволили своему студенту… Или, хуже того, сами посодействовали…

— Стоп.

Мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал, даже холодно.

— Павел Сергеевич здесь ни при чем. Я получил эти татуировки в четырнадцать лет. Напился с друзьями по глупости, а очнулся я уже с ними. Кто это сделал — неизвестно. Зачем — тоже. До этого года я вообще не знал, что они магические. Никто не знал.

Биркев замер. Внешний гнев схлынул так же внезапно, как и вспыхнул, оставив на лице глубокую, тяжелую задумчивость. Что-то с ним явно не так, он же мастерски играет…

— Четырнадцать лет… — повторил он. — И ты носишь это сколько? Пять лет? Очень странно, я ведь вижу, что ты инициированный маг…

— Разумеется, — удивился я.

— То есть, не отрицаешь, что ты маг? И какая стихия? — он с прищуром посмотрел на меня.

— Огонь.

Биркев хмыкнул и откинулся на кресло.

— И ты хорошо контролируешь стихию?

— Разумеется.

— Парень, ты даже не представляешь, насколько тебе повезло. Этот рисунок направлен на эмоциональную составляющую, но не на подавление, а наоборот, вспыльчивость. Кроме того, твой род ведь снежный, верно? Но ты — маг огня. Полагаю, узор был также нанесён специфичным минералом в составе краски, из-за которого ты пробудился именно этой стихии. Тебе несказанно повезло. Тот, кто наносил узор, явно собирался оставить тебя магическим калекой.

От такой информации я сглотнул. Гарев так же нахмурился:

— Алексею очень повезло в том, что его дед был магом огня, и ему досталась крупицы этого дара. Могу предположить, что благодаря татуировке эта наследственность вышла на первый план.

Биркев испытал раздражительность, причём в мою сторону, что немного удивило меня. Что за странные всплески эмоций у него происходят время от времени? Он точно узнал мою фамилию, но ни словом не обмолвился об этом, а потом ещё предположил вид родовой стихии. Но ведь, скорее всего, он изначально знал, что это за дар.

Старик молчал довольно долго. Ни я, ни Гарев не спешили продолжать разговор. Наконец, чтобы разрядить обстановку, учитель предложил приступить к трапезе.

Эдуард Александрович отрезал кусочек стейка, но в рот так и не положил, снова задумавшись.

— Школа Ворона… — начал он, и голос его теперь звучал глухо, устало. — Это была целая философия, система. Возникла около ста пятидесяти лет назад. Её создатели ставили перед собой задачу — перекраивать природу мага. Усиливать слабые стороны, добавлять новые атрибуты. Сделать водника ледяным магом. Дать магу земли атрибут магмы. Превратить посредственность в уникума.

Он снова помолчал, собираясь с мыслями.

— В половине случаев это приводило к полной деградации таланта. Люди теряли даже то, что имели, становясь магическими инвалидами. Потому школу и запретили тридцать лет назад. Официально.

— А неофициально? — спросил Гарев тихо.

Биркев усмехнулся.

— А неофициально — потому что преобразованные маги слишком походили на носителей истинного дара. Тесты, анализы — всё показывало: у них дар. Такой же, как у потомственных магов по крови. Но этот дар не передавался по наследству, между тем. Фальшивка, которую невозможно отличить от оригинала, — он посмотрел на меня в упор. — Элите это очень не понравилось.

Внутри похолодело. Я вдруг остро осознал, что сижу в этой роскошной комнате с рисунком на коже, который кто-то когда-то счел угрозой настолько серьёзной, чтобы запретить целую школу магии. Будь я дворянином или простолюдином, из-за этого явно могли возникнуть проблемы куда серьёзнее. Но я аристократ, и дар мой изначально являлся родовым даром. Только если… я действительно не талант, который анализаторы видят как дар.

— Кроме того, — продолжил Биркев, — преобразованные маги почти всегда теряли способность к развитию. Их ранг застывал намертво, ни шагу вперед. Лишь единицам удалось возвыситься хотя бы на одну ступень после нанесения контуров. Это считалось платой за искусственную силу.

Так, этого мне только не хватало. Я преодолел один ранг! Это что же, выходит, подмастерье мой потолок⁈

— Я… — начал я, не узнавая собственный голос, но смолк. Говорить о своём реальном ранге не рискнул.

— Ты — исключение, — перебил Биркев, будто прочитав мои мысли. — Твои контуры активны, но не блокируют рост. Более того, твой организм определённо адаптировался. Невероятно редкий случай. Вызвано это, скорее всего, тем, что татуировка была нанесена за четыре года до магической инициации и сумела повлиять на эту самую инициацию. Она срослась с тобой.

Он вздохнул, провел ладонью по лицу, будто сбрасывая многолетнюю усталость.

— Сводить эти узоры — бессмысленно и опасно. На обычные магические татуировки процедура стоит баснословных денег, а результат гарантировать не может никто. Или кожа с мясом сойдет, или магический ожог останется на всю жизнь. Но твоими татуировками можно пользоваться. Это — инструмент. Сложный, опасный, но инструмент. Да и мало осталось тех, кто узнает школу Ворона.

Он перевел взгляд с меня на Гарева и обратно.

— Я готов вас учить. Не академическим курсам, а работе с этим… Наследием бурной юности. Объясню, как активировать контуры, как контролировать нагрузку, как не дать им сжечь вас изнутри, — его голос стал жестче. — Но это будет стоить денег. Отдельная плата — за каждое занятие, за каждый час. Я не благотворительная организация и не музейный экскурсовод.

Гарев открыл рот, явно собираясь возразить или начать торговаться. Я опередил его.

— Сколько?

Биркев назвал сумму. Было слышно, как Гарев рядом шумно выдохнул. Цена была серьезной. Фурманову платили почти в три раза меньше за занятие.

Но я только кивнул.

— Согласен. Осталось только обговорить график.

Старик удовлетворенно хмыкнул. В его глазах мелькнуло одобрение.

— Хорошо. Вижу, вы умеете считать деньги. Это полезный навык. А сейчас и правда стоит насладиться едой. Чего добру пропадать, верно?

Оставшийся вечер прошёл за более светскими разговорами. Биркев рассказал о себе вроде бы много, но в то же время никакой конкретики. Он был татуировщиком, но вместе с тем и обычным солдатом. Когда здоровье начало подводить, оставил службу. Стихия его — магия фантомов, относится к школе света. Тот самый факультет, который изучает иллюзии, свет и тьму. Но я вообще без понятия, что из себя представлял этот дар.

Гарев являлся магом огня. Его специализация поджог. Специфичная тема. Суть в том, что при желании он мог поджечь что угодно, хоть воду, но лучше всего его дару давались металлы. И они именно горели, а не плавились.

Увы, я ещё был слишком юн и слаб, чтобы узнать свою особенность. Конечно, я мог заявить, что это поглощение чужого гнева, но обнародовать эту информацию не собирался никогда. Да и кто знает, вдруг она искусственная, а у меня есть что-то более специфичное?

В любом случае, у меня появился новый учитель, который хотел заниматься лишь раз в две недели, по три часа. Договорились арендовать одну из комнат в спорткомплексе для магов. И первое моё занятие будет через неделю.

Хоть старик и настораживал, он мог стать кладезем полезной для меня информации, и этот шанс я не собирался упускать.

Кафе «Эспрессо» в это время дня обычно пустовало — разгар дня, люди на работе, студенты на парах. Но у меня было окно, и вместо тренировки я решил посвятить время встрече с Кириллом. Забавно, что он выбрал именно это кафе. Намекает, что знает о моём недавнем свидании с Ольгой?