— Ты знаешь, Алексей, — сказала она, запивая кусочек сырника своим кофе, — вся эта возня с титулами среди аристократии… Это устаревший и нецелесообразный фарс. Барон, граф, князь… Что это меняет внутри? Ничего. Все мы имеем нечто важное, всех нас объединяющее. Разумеется, это магический дар с высоким потенциалом. Важен именно он, а также характер, сила воли, в конце концов. С такими данными, как у тебя, можно подняться очень высоко.

Я слушал, сохраняя нейтральное выражение лица, медленно отпивая свой эспрессо. Она говорила красиво, льстиво, но суть ускользала.

— Это звучит высокопарно, — осторожно заметил я. — Не находишь?

— Как бы это банально и сказочно ни звучало, но все мы маги по крови, — она наклонилась вперед, в её глазах плескался интерес в том, что она говорила. И даже фанатичная вера, наверное. — Аристократам давно пора сплотиться, забыть старые распри между родами. И уж тем более прекратить эти родовые войны, когда целые семьи вырезаются под корень. Либо низвергаются до уровня простолюдинов, в забвение с последующей деградацией дара. Это нужно запретить на уровне всех великих домов. Мы тратим силы на борьбу друг с другом, пока… — она замолчала ненадолго и обворожительно улыбнулась. Похоже, поняла, что её речь стала слишком фанатичной.

— Пока что? Продолжай, мне интересно.

— Я рада, что смогла заинтересовать тебя. Но отвечу я тебе чуть позже. Потерпишь немного? Ведь вечер ещё не окончен. Тем более, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Ужин прошел в таком же духе — лёгкий флирт, скользящие касания, разговоры о пустом. Она мастерски создавала иллюзию интимности, но за каждым её словом чувствовалось двойное дно. Сплошные обещания без конкретики. Мне это нравилось и настораживало одновременно. Умела же Ривертонская искусно заговаривать зубы.

Когда сырники были доедены, и подали чай, Ольга мягко, но властно обратилась к официантке:

— Позовите, пожалуйста, ко мне хозяйку. Алисию.

Девушка не проявила ни тени беспокойства — ни страха жалобы, ни подобострастия, просто кивнула и ушла. Это было странно. Обычно зовут администратора, но не хозяина заведения.

Через минуту к нашему столику подошла женщина лет сорока, с добрым, усталым взглядом. Но я сразу же понял, что она аристократка — немногим уступала моей мачехе Елизавете по внешним параметрам. На ней были блузка и юбка, из обычных материалов — я уже умел отличать такие вещи. Обычно аристократы носили что-то более качественное. С правой стороны на юбке появились первые катышки.

— Ольга, дорогая, — улыбнулась она, целуясь в щёки с моей спутницей. — Рада тебя видеть.

— Я тоже рада, что ты сегодня на месте, — Ольга ответила тёплой, почти родственной улыбкой. — Алексей, знакомься, баронесса Алисия Горнова. Алисия, это барон Алексей Стужев.

На лице женщины тут же появилась тень. Она смущенно, почти болезненно махнула рукой.

— Очень приятно, — кивнул я.

— Ой, полно тебе, какая я баронесса… Хозяйка маленького кафе, вот кто я.

В голосе я ощутил грусть, тема явно была для Алисии болезненной.

Ольга не стала спорить, лишь кивнула и перевела разговор на детей. Оказалось, старшая дочь Алисии поступила на адвоката, средний сын на следующий год метит в инженеры по холодильным системам, а младший ещё в раздумьях. Говорили о практических вещах — экзаменах, ценах на учебу, перспективах. Алисия светилась, говоря о детях, но в её глазах читалась глубокая усталость и грусть.

Спустя минут десять её телефон в кармане завибрировал. Оказалось, это супруг подъехал на машине и просил выйти. Она попрощалась с нами, ушла в административное помещение, а потом прошла мимо нас в пальто.

Я смотрел на Ольгу, ожидая объяснений.

— Горновы, — начала она тихо, следя за моей реакцией, — разорившиеся бароны. Их родовой дар — контроль температуры. Могут заморозить или вскипятить что угодно. Но дар деградирует. С каждым поколением становится слабее. Потому что они женятся на дворянках, забирая в свой род, по сути, пустые сосуды. Женщинам в таких родах сложнее всего. Если не выйти замуж в другой род третьей или четвертой женой, без достойного образования ты никому не нужна. Кроме этого кафе, у них есть маленький завод по производству рефрижераторов. Покупатели — обычные магазины, простолюдины.

В её голосе сквозило пренебрежение, но не к Горновым, а к челяди, которую приходится, по сути, обслуживать аристократам.

Она отхлебнула чай, её взгляд стал острым, а я ощутил вспышку гнева.

— Отправить своих детей в нашу академию они не могут, это слишком дорого. Дети не захотели идти даже в магический колледж, который они с трудом, но потянули бы. Родители не стали перечить. Потому что у магов с таким… низким уровнем образования смертность в Разломах заоблачная. А места в академии, на бюджетных отделениях, занимают способные таланты. Те, у кого нет многовековой истории, дара, но есть наглость и удача.

Она отставила чашку. Её нога под столом больше не искала моей, игра в кокетку была закончена, наступило время сути.

— Представители Небесной Лестницы любят распускать о членах Сферы Маны гнусные слухи. Но посмотри вокруг, Алексей. Подумай. Так ли плоха фракция, которая хочет сохранить силу для тех, кто действительно должен её нести? Которая видит трагедию в вырождении целых родов? Даровых с каждым столетием становится всё меньше и меньше, а талантов больше год от года. Возможно, однажды нас не останется, и придёт новая эпоха. Когда магом будет каждый, но сильного — не сыскать на всей планете. Я такого будущего нам не хочу, а ты?

Разумеется, я был растерян от такой подачи информации. Сказанное в корне отличалось от того, что я видел и слышал о сферистах. Конечно, Хомутов вряд ли был лучшим представителем фракции, не по нему судить всех. Но ненависть и старания этой группы по «изгнанию» простолюдинов из академии мне не нравились. Сейчас же всё выглядело совсем неоднозначно.

Я задумался, а Ольга продолжила пить свой чай, поглядывая в окно. Она не ждала от меня ответа прямо здесь и сейчас, это очевидно.

— Время позднее, — нарушила она тишину. — Думаю, мне пора.

Она достала деньги, положила их под чашку, включая щедрые чаевые, и встала. На прощание она снова улыбнулась, став прежней кокеткой, заинтересованной в моей персоне.

— Спасибо за цветы. И за компанию. Надеюсь, это не последнее наше свидание.

Она легко поцеловала меня в щёку, собираясь уходить.

— Тебя проводить? — спохватился я.

— Нет, спасибо. Меня уже ожидает машина.

Ольга вышла из кафе, оставив меня наедине с почти холодным чаем и взрывом противоречивых мыслей. Всё было тонко и искусно подано. Не угрозы, не прямые предложения, а показ «реальности», уязвимости аристократии. И своего рода… праведного возмущения несправедливому положению вещей.

Я вызвал такси, расплатился и вышел на тёмную, холодную улицу. Сидя на заднем сиденье и глядя на мелькающие огни города, чувствовал, как в голове выстраиваются новые, неприятные цепи логики. Она не просто хотела меня соблазнить или завербовать. Она хотела посеять семя раздора, заставить взглянуть на мир её глазами.

И самое страшное было то, что в её словах, в истории этой усталой женщины-баронессы, была своя, горькая правда.

Небесная Лестница и Сфера Маны. Похоже, я недооценил глубину их противостояния. Сферисты не какие-то выскочки, обиженные на посмевших ходить рядом с ними простолюдинов. Тут имелась своя философия и видение мира.

Вот только верить на слово было бы глупо, это я давно понял. Всё нужно перепроверять и формировать своё мнение. Правда ли людей с даром становится меньше со временем? То, что талантливых всё больше, это я и так знал.

Такси мчалось сквозь ночь, а я уходил в себя, в глубокую, тревожную задумчивость. Выбор, о котором говорил Кирилл, внезапно перестал быть абстракцией. Чтобы защищать свои интересы, фракции нужны яркие идолы, за которыми пойдут другие. Вот только подхожу ли я на эту роль? Или от меня хотят чего-то другого?