Область тьмы рассеялась через положенные ей секунды. Увы, не из-за моей атаки. Мы снова стояли друг против друга, но теперь дыхание Виктора было чаще. На его форме дымились несколько тонкий отверстий от моих игл. Всё же я его зацепил.

— Ты… просто везучий выскочка, — прошипел он, но в его глазах уже горел не расчетливый гнев, а ярость загнанного зверя. — Ты не должен… Ты не можешь!

Он вложил в следующую атаку всё. Тени вокруг него вздыбились, превращаясь в целую бурю из чёрных, полупрозрачных кинжалов и сгустков, лент. Одновременно он снова применил рывок, пытаясь зайти сбоку.

Но я лишь усмехнулся и выпустил из себя родовую магию. Она создала вихрь огня, который развеял его, уже порядком ослабевшие, техники. Виктор явно был на грани, гнев изливался из него, а эмоции, как я прекрасно знал, у обычных магов ускоряют расход маны, опустошая источник.

Я увидел, как его последний сгусток тьмы рассыпался в прах перед моим лицом. В его глазах ярость сменилась недоумением, а потом — леденящим, животным ужасом.

Следуя своей тактике, я убрал пламя вокруг себя и вернулся к фехтованию. Виктор отчаянно парировал мои удары один за другим, отступая. Чистая защита, и та пропускала удары, но его спасал щит нейтральной магии.

Он выдохся. Его резервы маны, его сила воли — всё было потрачено.

— Почему… — хрипло выдохнул он, отступая, почти спотыкаясь о неровности песка. — Ты обязан быть слабее меня!

Я не ответил. Просто продолжил наступать, оружие он всё ещё держал. Лёгкое выверенное движение, и его меч улетел в сторону. В очередной раз Хомутов споткнулся и упал на одно колено.

Поднял на меня взгляд, полный ненависти и… непонимания. Мой же клинок уткнулся в его подбородок. Одновременно с этим раздался сигнал об окончании боя.

— Если ещё раз увижу тебя рядом со своей сестрой, ты так просто не отделаешься, — чётко сказал я, вызывая очередную волну его гнева.

Странно, как-то от боя с артефактами я ожидал большего. Если бы Хомутов не истратил все свои силы сразу на грубые атаки, возможно, вышло бы более эпично.

Было видно, что он истощён, лицо покрылось смертельной бледностью, руки заметно дрожали.

Повернувшись, я направился к своей комнате дуэлянтов, оставляя за спиной побеждённого графа. Бой был окончен.

Вася встретил меня радостным возгласом и поздравлениями. Кроме него, здесь находились Юрий и Леопольд. Они кинулись ко мне чуть позже, чем Льдистый, пытаясь изобразить искреннюю радость, но я видел их ледяные глаза и ощущал капельку злости. Надеялись на моё поражение? Но зачем? Чтобы поддержать? Рассчитывали, что захочу напиться? Прежний Алексей часто от расстроенных чувств уходил в запой.

Я холодно принял их поздравления и направился к выходу с Васей. Сильно дёрнул его за руку, когда тот заикнулся о том, чтобы отметить победу.

— Не сейчас, — процедил я сквозь зубы, и Вася неуверенно кивнул.

Но Юрий и Леопольд уже оказались тут как тут, пытаясь подбить меня на празднование.

Положение спас внезапный окрик учителя:

— Алексей Стужев?

Все тут же заткнулись, а я подтвердил предположение мужчины с сединой в волосах. Я знал его в лицо, как и то, что он вёл какие-то предметы у старших курсов.

Лет сорока, лицо худощавое, с острыми чертами и внимательными, проницательными глазами цвета тёмного янтаря. Его взгляд мне показался неприятен, читался в нем какой-то нездоровый интерес, почти как у Ярового. Будто меня перед покупкой разглядывают и видят насквозь, все мои достоинства и недостатки.

Он подошёл ко мне и поинтересовался, есть ли у меня свободное время. Оно было.

— Ну, мы пойдём, — тут же слились «друзья».

Вася тоже кивнул мне и ушёл.

— Я — доцент кафедры стихии огня, Павел Сергеевич Гарев, — представился мужчина, не протягивая руки, лишь слегка кивнув. Его голос был ровным, без эмоций, но в нём чувствовалась внутренняя сила. — Веду специализированный курс по развитию огненного дара. Для твоей группы, впрочем, занятия начнутся только в следующем семестре.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить. Понимать бы ещё, что. Ждёт, что я начну восторгаться, что на меня внимание обратили? Не на того напал.

— Хотел поздравить с победой. И… высказать профессиональное восхищение. Контроль, который ты продемонстрировал над пламенем… Он далёк от академических канонов, но оттого лишь интереснее. Особенно учитывая спектр и прозрачность. Ты ведь сдерживал его, не использовал на полную, верно? Да и себя в целом сдерживал.

Я слегка наклонил голову, скрывая настороженность. Похвала от незнакомого преподавателя после дуэли — нестандартная ситуация. Ещё и понял то, что я скрывал.

— Благодарю, Павел Сергеевич.

— Значит, не отрицаешь, — он позволил себе лёгкую, едва уловимую усмешку, которая не дотягивала до улыбки. — Я хотел бы предложить тебе кое-что, надеюсь, интересное. Пройти углублённое исследование дара. Сегодня вечером, в моей лаборатории на кафедре.

Вопрос родился мгновенно, рефлекторно:

— С какой стати? Зачем вам это?

Гарев скрестил руки за спиной. Его поза оставалась открытой, но в ней читалась уверенность человека, который держит все козыри. Но хоть взгляд не такой пронзительный, как до этого.

— Потому что это будет полезно в первую очередь тебе, Алексей. Ты — маг огня в роду, исторически связанном со стужей. Скажи честно, у твоих домочадцев есть отработанные, эффективные методики развития именно твоего типа дара? Или тебе приходится пробивать путь практически вслепую, полагаясь на интуицию и обрывки знаний?

Его слова попали в самую суть. В ту самую проблему, с которой я жил всё это время. Отец лишь предлагал учителей, но я, остерегаясь, что дар всё же необычный, выбрал дневники деда. Хоть предположение не подтвердилось, я получил для себя достаточно много. И сам уже собирался просить себе репетиторов у отца. Информации из книг в академии не хватало для меня.

Я не ответил, что было ответом само по себе. Ведь это очевидно — всё то, что он сказал.

Гарев кивнул, как будто получил подтверждение.

— Я вижу в тебе потенциал. Необычный, сырой, но мощный. Твой уровень предподмастерья очень высок, а вот базы для полноценного использования явно не хватает. Мне интересно помочь раскрыться такому дару. Отчасти причина в профессиональной деформации. Видеть, как талант буксует на ровном месте из-за отсутствия правильного инструмента… Это расточительно.

— А в чём ваша выгода? — спросил я прямо, глядя ему в глаза. Бесплатный сыр обычно оказывается в мышеловке.

Павел Сергеевич снова усмехнулся. На этот раз в его янтарных глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Прямолинейность — хорошее качество. Выгода… Чистой воды исследовательский интерес. Твой тип пламени, его манера взаимодействия с материей — это редкий подвид, плохо описанный в литературе. Моя диссертация как раз посвящена классификации и особенностям различных огненных даров, выходящих за рамки стандартного. Ты для меня — уникальный случай — живой, действующий. И, — он сделал акцент, — все данные, которые я получу, будут полностью анонимизированы. В отчётах ты будешь проходить как «Испытуемый Альфа» или под другим подобным шифром. Твоя личность и секреты — тайна. Меня интересует только магия. Не переживай, ты не единственный студент, которого я изучаю. Разве что остальные с более старших курсов.

Он говорил довольно убедительно. Слишком убедительно? Возможно. Но в его словах была железная логика. Ему действительно могла быть нужна именно моя уникальность для научной работы. А я… я на самом деле нуждался в проводнике в мире огненной магии, помощь которого не сводилась бы к примитивным «брось шар, создай стену». Базовые заклинания огня — это хорошо, но мне требовался живой учитель.

Но главное — он специализировался на необычных типах огня. Вдруг и мне может что-то подсказать, раз такой специалист?

— Лаборатория на кафедре огня? — уточнил я.

— Совершенно верно. Комната 414. После семи вечера. Никакого давления. Если передумаешь — не приходи.