Так и здесь, казалось бы, взрослые мужчины и маги, меркли перед моей силой. Их учила улица, меня — профессиональные тренеры. И да, дар. Одарённые всегда крепче талантливых. Чем больше источник, тем больше маны, тем сильнее она укрепляла тело при медитациях. А у меня, по сути, энергия бурлила почти всегда из-за того, что рядом постоянно кто-то злился. Так что ничего удивительного, что мои физические навыки росли как на дрожжах. Но это я понял гораздо позже.

Деньги за выступление я частично получил налом, частично — переводом на банковский счёт за «консультационные услуги» от фонда Водянова.

Выспался утром, отзанимался и снова поехал в Тамбов — улаживать свои дела. Встречу с Ксенией совместил с покупками в лавке её бабушки тех самых ингредиентов, которые мне были нужны.

Мы провели три часа, болтая без умолку. При этом для меня время пролетело слишком уж быстро. И расставаться с девушкой было очень тяжело, я будто кусок от самого себя отрывал. Это и есть любовь? Даже не знаю. Хотя, Васю я ведь даже не позвал на нашу встречу. Хотя, для этого была и объективная причина. Бабушка его так перенервничала при встрече, что пришлось вызывать скорую. Потому я не стал бередить ему раны и отрывать от единственной родственницы.

Обратный путь мы провели в молчании. Васе было тяжело вновь оставлять родного человека одного. Я же был погружён в раздумья о методике деда. Ведь нужные зелья находились в сумке, и в ближайший понедельник я собирался их использовать по назначению.

Инверсия, смерть стихии для её перерождения. Звучало опасно, но я такое уже переживал. Всё должно пройти как надо, у меня была непередаваемая уверенность в своих силах. Возможно, просто сработала интуиция. Важная черта мага — умение прислушиваться к своему состоянию.

Я сидел в центре зала, скрестив ноги, спина прямая, ладони лежали на коленях. Вокруг — пустая тишина, нарушаемая лишь собственным сердцебиением и отдалённым гулом энергетических матриц академии где-то в толще стен.

Медитация не задалась. Спокойствие, которого я добился, было хрупким, как тонкий лёд над бурлящей водой. Под ним клокотало нетерпение, азарт и та самая холодная ярость, на которую я делал ставку. К сожалению, никак не удавалось сосредоточиться и привести мысли в порядок. Ведь я волновался, так как в первый раз пытался осознанно и целенаправленно повысить свой уровень. До этого всё происходило случайно, не касаясь моей воли. Но я должен был закончить всё здесь и сейчас.

Передо мной на каменном полу стояли склянки с тремя типами веществ, последнего — два экземпляра. Когда мне, наконец, удалось привести свои чувства в порядок, я взял первую, с жидкостью оранжевого цвета, словно сок грейпфрута. Зелье подготовки, узкоспециализированный катализатор. Оно обожгло горло, а через секунды тепло разлилось из желудка, как небольшая, но яркая звезда в самой глубине существа. Оно не добавляло силы, а лишь делало проводящие каналы восприимчивыми для магов огня.

Это не то, что требовалось для боя. Специальное вещество для медитаций и прорыва, оно изначально продавалось в нужной мне форме. И я действительно быстро разжёг своё солнце в груди, а тепло пульсирующей энергии растекалось до кончиков пальцев, но я не давал ему выйти наружу.

Теперь же оставалось самое сложное. Я взял второй пузырёк с изумрудной жидкостью. Горькая, вяжущая, с послевкусием полыни и мха. Я выпил её медленно, чувствуя, как по пищеводу стекает холодная волна, насильно гасящая внутренний пожар. Сердцебиение замедлилось, дыхание выровнялось. Мой организм будто замер, но не уснул.

А вот этот рецепт я взял из дневника деда. Согласно его уверениям, дар нужно было именно погасить после разжигания. Такая своеобразная смерть. В лавке подтвердили, что смесь не будет опасной и подготовили её.

Я закрыл глаза. Внутренний взор обратился к груди, к средоточию личной силы, дара. Каждый называл это по своему, согласно ощущениям. У меня это изначально свеча, а потом мини-солнце, которое сейчас ярко горело.

И вот теперь мне следовало это солнце погасить, но не как обычно, с медленным затуханием, а задуть резко и окончательно. Разумеется, сделать это было не так просто, как часть себя оторвать или палец отрезать. Чувство самосохранения било тревожным набатом в виски. Дыхание участилось, сердце забилось чаще.

Так дело не пойдёт, медитативное состояние слетит, и дар сам по себе сдуется, придётся начинать заново. А препараты имеют токсичность при смешивании и взаимодействии с маной, лучше закончить с первого раза. Да и время не резиновое, с утра у меня занятия. Я предупредил старосту, что могу прогулять, но всё же не хотелось бы поступать подобным образом. Никто не должен был догадаться о моих экспериментах.

Я снова успокоился и принялся размышлять, как, собственно, задувать дар. Изначально надеялся, что получится своими силами сдуть солнце, а потом уже отправить его остатки в источник, как случилось при первом бое с Марией. Изначально не хотел так делать, вдруг переполнится энергией? Ведь тогда мой эксперимент будет обречён на провал. По крайней мере, что-то подобное говорил дед, хоть и в своих загадочных формулировках.

Что ж, выбора особого не оставалось. Значит, нужно принудительное истощение.

Восприятием я заглянул туда, где был мой источник, который в обычном состоянии, без гнева окружающих, энергию затягивал в себя. Сейчас же там было достаточно маны для поддержания дара из-за моей медитации. Она ощущалась разреженной, но когда переполнялась и густела, я начинал ощущать опьянение.

Я разомкнул ладони и, не открывая глаз, вытянул руки в стороны. Здесь не нужны были особые жесты, только воля. Выжал из горящего солнца всё, что мог, и выплеснул наружу. Самые затратные толстые стены огня. Не из полупрозрачного голографического пламени, а из жирного, напитанного маной.

Температура в помещении сразу же начала подниматься. Но я заранее установил регулировку — удобные помещения в академии. Который раз диву давался их технологичной навороченности. И ведь больше походило на обычные приборы, хотя в основе всё-таки была магия, взаимодействующая с обычным электричеством.

Мои резервы, и без того не особо большие, начали таять с катастрофической скоростью. Я ощущал это очень чётко благодаря оранжевому зелью и медитации.

И это сработало.

Солнце в груди дрогнуло. Его яркость померкла. Оно начало сжиматься с неестественной скоростью, отчего меня пробрало неприятной дрожью. А когда дошло до огонька свечи — невидимая воронка начала всасывать ослабевшее пламя. Я прилагал усилие воли, чтобы не помешать этому процессу, хотя всё во мне вопило, что так нельзя. Но я прочёл много о теории прорывов и знал, что делал.

Жар отступал, сменяясь леденящей пустотой. Вот оно почти погасло… Осталась лишь одна-единственная искра, тлеющая в кромешной тьме внутреннего пространства.

Это было жутко на самом деле. Меня охватила паника, что лишусь своего дара навсегда, и никакой глас разума, что подобное уже случалось, не мог мне помочь. Только сила воли продолжать начатое.

И вот источник затянул остатки. Осталось лишь та самая искра, которая уже начала поддаваться, я еле ощущал её.

Дыхание перехватило. Я был пуст, как выпотрошенная рыба. Каждая клетка вопила об истощении и боли. Руки трепыхались мелкой, неконтролируемой дрожью. Мне было плохо, даже затошнило. Я будто разом лишился всего самого дорогого, что у меня было. Это даже не сердечный приступ — в груди будто зияла дыра и сердце вырвали на живую.

Медленно, движением, на которое ушли последние силы воли, я потянулся к склянкам с третьим веществом, их две одинаковых осталось. «Эликсир восполнения маны», густой и сладковатый, тёмный, как вишнёвый сок. Выпил залпом. Тёплая волна разлилась по телу, обещая наполнить сосуды…

Но ничего не произошло. Вернее, энергия была, я чувствовал её прилив где-то на периферии, но она так же утекала в источник, а вовсе не в дар. Дар, которого не было. Вместо которого зияла надрывная, распотрошенная рана.