По крайней мере, сейчас, до момента, когда и в Константинополе не узнают, что я возглавил силу, до того никем не воспринимавшуюся всерьез, считаться со мной не будут. А потом… потом и я могу с ними не считаться.

Прекрасно понимаю, что сильно рисковал, когда самолично отправлялся в империю. Но на это были свои причины.

Во-первых, каким-то образом, но мне необходимо уладить конфликты с гуннами. Как бы мне ни хотелось расправиться с ними и начать войну сразу же по весне, но без того, чтобы заручиться поддержкой Византии и хотя бы заверения в нейтралитете империи решиться на такие поступки я не мог. Даже потому, что у нас нет общей границы с гуннами. И чтобы им пройти на земли склавинов, нужно обойти византийские крепости. Ну и нам тоже. Или ворваться на северо-запад, к герулам, пройти их земли, потом уже выйти в район будущей Венгрии, к гуннам.

Может быть, мы и успели бы наклепать флот из лодий и однодеревок и, как в будущем это могли бы делать древние русы, отправиться в поход на Царьград. А, скорее, высадиться где-нибудь в Болгарии, будущей, конечно. Ну и направились без дозволения гуннов бить. И… стать врагами империи, которая, между прочим, сейчас на взлете.

И тут возникал рациональный вопрос: а как я со своими силами рвану на войну, чтобы там потревожить гуннов и навлечь на себя ещё больше опасности? Ведь Суникас — это один из вождей гуннов. Тот, который служит Византии и полностью под контролем её. По крайней мере, я так считаю.

Так что все гунны мне не нужны. Это война на истощение, не набег какой-то и гунны пока что еще не так и слабы, как могут стать лет так через пятьдесят, с началом активных действий в направлении Восточной Римской империи со стороны аваров. Но необходимо каким-то образом встретиться с теми, или, вернее, с тем, кто принимает решения в империи ромеев.

И тут кроется «во-вторых». Я не верю, что кто-нибудь, кроме меня, будет способен протоптать тропинку к византийским торговцам и говорить с принимающими в империи решения. Тут вопрос и знания языков и коммуникабельности.

Императрица Феодора… До появления в моей жизни Людмилы эта женщина и была той, с которой мне не терпелось встретиться. Уж слишком много в будущем я прочитал про неё, и, может быть, если заочно и не влюбился, то интерес был огромный. Воровать — так миллион, любить — так королеву. Правда слово «любить» не слишком подходит.

Впрочем, не бывать такому, чтобы я влюблялся в падших женщин. Даже если бывшая проститутка стала самой императрицей. Но вот провести вечерок… был бы не против. А ещё у меня были весьма грандиозные планы насчёт того, чтобы немного насолить Византийской империи, чтобы она меньше обращала внимание на то, как развивается общество славян. Ну и нужно же за санкцию гуннам разорить славян отомстить. Нельзя так — посылать на нас своих волков.

Славян пока можно и шапками закидать, не дать возникнуть моему государству. Ну а то, что Византии не нужно никакое крепкое княжество почти что на её границах, — это факт.

И всё же, наверное, мы несколько поспешили выходить в море. Один раз вовсе штормило настолько сильно, что я предположил самое худшее. Да и потом спокойствия на море как такового и не было. Волна высокая, нередко заливало за борт. Качало так… Самые жесткие и опасные аттракционы в будущем не настолько испытывали вестибулярный аппарат, как эта качка.

Слава Господу Богу, или всем богам славянского пантеона, что я не болею морской болезнью. Вижу, как сейчас маются воины, как даже не бледный, а уже зелёный ходит по палубе, но рядом с бортами, Хлавудий, причём за те семь дней, что мы уже плывём, он явно похудел на килограмм пять. А может и того больше. Но ему на пользу скинуть. Жирок лишний не сходит с бугая, даже при интенсивных тренировках.

Если бы мы пошли напрямую, без обиняков, да сразу направились к проливам, возможно, уже и были бы в Константинополе. Но каботажный метод передвижения предусматривал как бы не вдвое больше потраченного времени на перемещение.

Да и вообще это путешествие в итоге оказалось сплошной авантюрой. Но мы вовсе наобум не шли. У славян нашлось даже не десять, а как бы не сотни человек, которые либо служили на флоте у рамеев, либо нанимались к торговцам.

А были и те, которые самостоятельно, пусть, может, и раз в год, но отправлялись в плавание, чтобы поторговать в каком-нибудь из городов Византийской империи. Это редкость. Но, скорее не потому, что моряков нет. Торговать-то чем? Продуктов из-за собственного слаборазвитого сельского хозяйства едва самим хватает. Ремесло, до моего появления, в зачаточном состоянии. И неагрессивные же предки, не грабят, чтобы перепродавать после.

Так что славяне не были полностью профанами в морском деле. Да и корабли они умели строить — достаточно массивные лодки. А тут ещё и я со своим увлечением детства, когда моделировал и собирал парусные корабли, помог.

Так что авантюра — может быть. Но такая, что подготовлена и основана не только на современном опыте, но и на технологиях будущего. Мы же строили свои корабли не просто внахлёст, но на каркасной основе и ещё с доской, на которую уже потом набивали две другие доски.

Если я не ошибаюсь, таким образом изготавливали французы свои корабли только в XVIII веке. Лесопилка работала, водяное колесо крутило и распил доски был. Не расщепляли, а распиливали — это существенная разница. Жаль, что пока плохие двуручные пилы выходят. Видимо, сталь нужна покрепче. Ломаются быстро, но пару-тройку недель каждая из пил работает.

— Если бы мы захотели взять Константинополь, то имели бы все шансы, — с явным сожалением в голосе сказал я.

Может и зря я тут не со своим войском? Грабанули бы порт, да и деру отсюда. Вот бы потеха была! Абсолютно никто не ждал атаки с моря. Той самой пресловутой цепи, которая перегораживала пролив Золотого Рога, сейчас или не существовало, или я её не увидел. Скорее всего же — первый вариант.

И в целом если войти в проливы, то Константинополь считай что и взят. Здесь не было никаких — не то что серьёзных укреплений, а хоть бы и какие стены, что ли, возвели, или частокол поставили.

Просто непуганые. А кого им бояться? Это русы лет так через триста пятьдесят–четыреста будут приходить к Царьграду морем. Да и арабы в это время тоже могут флотом своим наведаться.

А пока нет никого, кто мог бы прийти и на Чёрное море — даже со стороны Средиземного. Так что я поражался тому, зачем нужно держать византийцам хоть какой-то флот на Чёрном море. А я же знаю, что он есть. Ну если только этим же флотом грабить простофиль, за которого меня приняли некогда.

Или это такая дальновидная политика, чтобы подобные мне умники не решили начать пиратствовать на территориях, прилегающих к Чёрному морю. А ведь могу же!

— Один корабль — один талант! — невозмутимо, с ленцой, уже в который раз повторял чиновник таможенной службы.

Откровенно хотелось ударить этого недомужа. Евнух же! Хотя и под его тунику я не заглядывал. Но, как правило, в Восточной Римской империи такие вот бритые наголо товарищи составляют корпус евнухов. Это тех, которых кастрируют, чтобы они не отвлекались ни на что, кроме как занимались государственными делами. Что-то в этом есть. И почему в будущем подобную практику в России не ввели? Вот бы потеха была!

— Талант за корабль — это сильно много даже для таможенного сбора с язычников, — торговался я.

— Тогда отправляйтесь туда, где сбор будет меньше, — с чувством превосходства, считая себя явно хозяином положения, усмехнулся евнух.

— Сперва я отправлюсь к своему командиру, к Велизарию. Потом поговорю с его женой, подругой моей, с достопочтенной Антониной… Она обещала мне встречу с императрицей Феодорой, — откровенно уже утомившись от споров с этим, у которого яйцо вместо головы, но более нигде, начал сыпать я именами.

При этом прекрасно осознавал, что время такое нынче, что могут поверить на слово. Но вот если ты прикрылся чьим-нибудь именем, а этот человек потом узнает — то тут никакой суд не осудит, если обладатель имени убьёт тебя.