— Если повадится лиса тягать кур из хлева, то не успокоится, пока всех не перетягает. Ну или придет хозяин птиц и убьет лису. Все просто… Я убил свою лису, ты же дал кур своей, — сказал я.

Прямо сейчас мне нужно было, чтобы сказал кто-то из других глав родов. Иначе всё это выглядело так, словно бы я выскочка. И пусть даже в некотором роде так оно и было, но все должны увидеть, что у меня есть поддержка и, кроме того, войско, которым я сейчас обладаю.

Я посмотрел в сторону Брана. Это был один из глав родов, которого, как мне казалось, мне удалось либо полностью подкупить и немного запугать, либо частично убедить. Бран уже высказал желание платить мне за то, что я буду защищать его в следующем году. Так как в этом году уже все склавины, к которым приходили данники, расплатились. Нет… не все. Еще два рода не заплатили ничего. Но к ним не дошли те болгары, которых я остановил. Так что я посылал своих людей и указывал на это.

— Я не желаю больше никому платить, если есть сила, которая меня защитит. Я хочу стать частью этой силы и получить столько железа, сколько нужно моему роду, и даже больше. Андрей дает мне железа много за часть урожая. Но дает на обмен, а не забирает силой! Я не хочу допускать, чтобы дочери и жёны из моего рода уводились степняками в рабство. Я стану рядом с Андреем. Я не буду препятствовать тому, чтобы молодые мужчины шли к нему на обучение и получали там, за счёт Андрея, вооружение, — и всё-таки Бран решился выступить за меня.

Начался шёпот, даже ропот. А ведь я знал: хозяин-инициатор всего этого сборища, глава большого рода Световит, убеждал всех, что у меня нет поддержки и что нужно справиться только лишь со мной — и тогда всё будет хорошо.

Я был сильно удивлён, когда простым, элементарным подкупом удалось узнать всю интересующую меня информацию. Было ощущение, что никто даже не считал, что брать деньги и рассказывать новости — преступление.

— Бран, ну ты же сам отдал болгарам часть урожая, — возмутился Святовит.

Бран посмотрел на меня. Я еле заметно кивнул ему.

— Да, я это сделал. Но не намерен повторять. А ещё… — Бран глубоко вздохнул, набираясь решимости. — А почему вы все умалчиваете и не хотите говорить о том, что кроме урожая забирают ещё и наших дев? Стыдитесь это признать?

— Лучше, чтобы было так, чем нас всех убьют и сожгут наши жилища! — возмущался Световит.

Я уже понимал, что ситуация патовая, и чтобы её разрешить, необходимо действовать более решительно.

— Я знаю правила, знаю обычаи. Мы не сможем решить свой спор без того, чтобы я вызвал тебя в Круг, — усмехаясь и смотря прямо в глаза Световиту, говорил я. — Раз есть спор, и за меня часть родов, частью за тебя. То… Я вызываю тебя!

Световит был на вид уже пожилым. Я знал, что он считался неплохим воином — но в прошлом. Я также был осведомлён о том, что на Совете глав склавинских родов считается правильным не самим сражаться, а выставлять одного бойца, или сразу тройку.

Наверное, в этом правиле скрывается опасение: за одно такое собрание скловинские роды могут лишиться трети, а может и половины вождей. А это уже дестабилизация общества, ведущая к войне всех со всеми.

— Ты хочешь драки? Я был уверен, что ты пойдёшь этим путём. Ведь, кроме того, чтобы проливать кровь, вряд ли ты что-то умеешь, — сказал Световит.

— Уж точно я не умею склонять голову и предавать своих людей, отдавать девиц на поругание чести первому же, кто об этом потребует, — парировал я. — А железа нынче делаю столько, что торговать со всеми им могу. А друзьям, так и раздавать. И еды у меня хватит за всю зиму для многих воинов.

Вот тут я несколько блефовал. Но не отправят же ко мне в город ревизию?

На самом деле зря Световит пытался победить меня в словесной дуэли. Да, я знал: этот глава рода отличается красноречием, и многие это признают. Однако не со мной ему тягаться. Не с тем человеком, который знает, что такое пиар и пропаганда. Которому на протяжении многих лет приходилось лгать и выкручиваться во враждебной среде, чаще всего оставаясь, в понимании врагов, своим.

Световит поиграл желваками. Понял, что особо крыть ему нечем. Однако сдаваться он не собирался.

— Но я напомню тебе, что в ритуальном поединке могут участвовать только твои родичи, — усмехнулся Световит.

— А я вижу, что ты боишься тех людей, которые сопровождают меня, — я откровенно и надменно усмехнулся. — Но здесь все мои родичи.

— Хловудий не твой родич, а Воеслав и вовсе — изверг, — уже не совсем уверенным голосом говорил Световит.

Хоть в чем-то подготовился мой оппонент. Изучил ближников моих.

— Они присягнули мне и поклялись верности перед богами. Мы провели обряд кровников, — спокойно отвечал я.

О таких правилах я, конечно же, знал заранее. Ведь ехать на племенной совет глав родов неподготовленным было бы самоубийством. Так что заранее те воины, которые могли выступить за меня, стали моими родичами.

Это было сделать проще простого: дать клятву на словах, побрататься кровью, разрезав ладони. И всё. Теперь по всем правилам они мои родичи. Ну еще надо было заставить жреца засвидетельствовать обряд. С этим были трудности, но я решил.

И я знал, что Хловудия боятся. Более того, чемпионы в стане моего оппонента докладывали мне, что вели разговоры вплоть до того, чтобы убить или отравить его. Но до этого дело не дошло.

— Всё, что моё, будет твоим, кроме семьи моей и одного поселения. Но за это я виру отдам тебе в виде пятидесяти добрых боевых коней и десяти добрых, как сейчас на мне, броней. Ставишь ли ты равноценную цену на этот поединок? — кричал я так, чтобы точно услышали все собравшиеся.

Световит замялся. Было видно: он не готов делать такую большую ставку, но при этом ищет способ сохранить лицо после отказа.

А в подобных поединках, как правило, редко ставятся настолько жёсткие условия. Было бы вполне логичным и ожидаемым, если бы я поставил на кон лишь собственное мнение, потребовав то же самое от оппонента. Чьи воины проигрывают, тот отказывается от своих слов в пользу оппонента. Получился бы способ частично снять противоречие и добиться при принятии особо важных решений большинства.

И я знал, что Хловудий был таким поединщиком для своего бывшего главы рода. Возможно, благодаря именно этому великану тот, по сути, уже захудалый скловинский род и смог продержаться на плаву долгое время, пока Хловудий и Пирогост не ушли ко мне.

Поэтому на что способен мой «штатный громила» знали все. Насчёт Воеслава я первоначально сомневался: вряд ли о его бойцовских качествах кто-либо ещё знает. Предполагалось, что он станет такой серой лошадкой, которая превратится в свирепого тигра сразу же после того, как выйдет в круг биться насмерть за мои интересы.

Но, по всей видимости, мой оппонент тоже подготовился и разузнал о том, что Воеслава изрядно по жизни помотало, несмотря на то, что ему и тридцати лет нет.

Это я уже сильно позже узнал о том, что нынешний муж — как бы странно это ни звучало — матери моего ребёнка успел повоевать и за ромеев, потом воевал против саксов на стороне венедов… В общем, удивительно, какой послужной список у этого человека, учитывая то, что в этом времени нет ни поездов, ни самолётов. А ведь его мотало в разные концы Европы и не только. И не старый же.

— Отчего молчишь? — побуждал я принять мои правила игры.

— Это слишком великая плата, — растерянно, наверняка понимая, что сам себя загоняет в угол, отвечал мне Световит.

Я мысленно усмехнулся: не этому человеку бороться со мной в красноречии и построении диалога.

— По всему выходит, что ты не веришь в свою правоту. Ибо только боги решают, кому победить в таких поединках, — сказал я, развёл руками и перекрутился на триста шестьдесят градусов, красуясь перед людьми и показывая самого себя.

Световит молчал. Ему оставалось лишь соглашаться на подобную авантюру и потом, вполне вероятно, лишаться всего.

— Склонись передо мной, дай мне воинов своих — я защищу тебя. А если этого не выйдет, то вы всегда можете сказать трусливо, что вы ни при чём и что я заставил вас, — кричал я, обращаясь ко всем главам родов. — Скажете, что пробовали выдать голову мою, но я не дался. А еще… Я сам пойду к гуннам. Прощать такой набег не буду.