Мы вышли из машины. Ночная прохлада тут же окутала нас, изо рта вырвался пар. Луна светила ярко и чисто, лишь иногда прячась за рваными тучами. Но всё равно света катастрофически не хватало.

— Ночи теперь стали настоящими, — пробормотал Фокусник, плотнее кутаясь в куртку.

Обошли заправку и вышли к просёлочной дороге. Слева тянулись осины да берёзы, справа покосившиеся заборы. Я шёл первым, вслушиваясь в каждый шорох. Женя следовал за мной, его шаги были почти неслышны. Фокусник замыкал шествие, то и дело оглядываясь.

— Бр-р-р… — прошептал иллюзионист. — Жутковато тут. Прямо как в ужастике категории «Б». Сейчас из-за того сарая выскочит какая-нибудь хрень.

— Так мы за этим сюда и пришли, — отозвался я.

— Очень смешно, — буркнул маг.

— Ты сам вызвался, — шёпотом упрекнул его Женя. — Мог бы сидеть дома, стирать носки вместе с Искрой.

— Не, стирка — это не мой профиль. Я художник, мне вдохновение нужно, — прыснул Фокусник, но тут же заткнулся, поймав мой строгий взгляд.

— Сосредоточься, — коротко бросил я.

Мы продвигались по деревне тихо, стараясь держаться в тени редких деревьев. Вот и знакомый покосившийся забор. А за ним дом Василия, на окнах виднелись глухие ставни. Старик, видимо, уже спал. Я указал на соседний участок. За невысоким штакетником виднелся тёмный сруб бани, её покатая крыша почти вплотную примыкала к высокому забору, отделявшему Василия от соседей. Идеальная наблюдательная позиция.

— Туда, — коротко скомандовал я.

Перемахнув через ветхий заборчик, мы крадучись пересекли заросший бурьяном двор. Я подсадил Женю, тот легко зацепился за край крыши и бесшумно перевалился наверх. Фокусник забрался сам, а потом и я.

Крыша, покрытая старым, замшелым рубероидом, оказалась на удивление прочной. Мы распластались на ней, превратившись в три тёмных силуэта. Отсюда двор Василия был как на ладони: крыльцо, колодец, поленница, даже грядки с увядшей ботвой. Я достал из кобуры свой старый добрый ПМ. Женя мягко поставил ТТ на предохранительный взвод. Фокусник извлёк из инвентаря артефакт — «Жезл Иллюзиониста». Гладкая, отполированная палочка из чёрного дерева с кварцем в навершии.

— Ты что, совсем на магию переключился? — удивлённо прошептал Женя, глядя на его оружие. — Где твой огнестрел?

Фокусник пожал плечами, устраиваясь поудобнее.

— В инвентаре, где же ещё? Стреляю я посредственно, а магия… магия — это моё. Я её чувствую. Да и патроны не казённые.

Иллюзионист повертел жезл в руках.

— Я ведь фокусы с детства люблю, — продолжил он тише. — Карточные, с монетками, всякое такое. Ловкость рук. На срочке в мотострелках очень выручало. Думал, год пролетит, вернусь, в универе восстановлюсь… А там, в части… Ну, знаешь, не сахар. Дедовщины как в девяностых нет, сейчас уставщина душит. Офицеры за каждый косяк грызут. То кантик неровный, то в наряде залёт. Ну, я и начал карты крутить. Смотрю, народ залипает. Даже сержанты подтягивались: «Эй, Копперфильд, изобрази чё-нить!».

Он тепло улыбнулся воспоминаниям.

— Я тогда понял фишку. Людям чудо нужно. Даже маленькое. Когда ты вытаскиваешь туз из рукава или монету из уха старшины, они на секунду становятся детьми. Смеются, удивляются. Типа, полезный чудик, боевой дух качает. Когда Система пришла и у меня открылись именно такие способности… я не удивился. Понял, что всё дело в предрасположенности. Просто теперь фокусы стали настоящими.

— А в ЧВК как попал? — спросил Женя.

— После армии куда идти? На завод? В охрану? Тоска. Друг позвал в «Ратоборцы». Говорит: «Там платят, и мир посмотришь». Я и пошёл. Думал, романтика… А там грязь, пот и кровь. Но фокусы и там помогали. Помню, сидим в одной дыре, арта только затихла, всех трясёт, адреналин из ушей льётся… Я достаю колоду, и погнали. Через десять минут уже ржач стоит, попустило пацанов. Фокусы… они вообще, как валюта. И с местными замириться, и своих отвлечь. Люди любят, когда их развлекают.

— А я на третьем курсе учился, — неожиданно поддержал разговор Женя. — В «Плехановке», на логиста. Скукотища, если честно. Цепочки поставок, складской учёт, оптимизация маршрутов… Думал, закончу, устроюсь в какую-нибудь контору, буду фуры с бананами по карте двигать.

Стрелок хмыкнул, глядя на свой пистолет, и продолжил:

— Сессии боялся. Преподов. Думал, самое страшное в жизни — это курсовую не сдать. Смешно сейчас… Жил с родителями. Обычная жизнь, понимаете? Кино по выходным, с друзьями позависать, занятия в «Форте Выживания», чтоб «воспитать характер», как отец говорил, а летом на дачу. Всё расписано на годы вперёд. А потом бац. И нет никакой логистики. Нет цепочек. Есть только ты, ствол и мутанты. И знаете что? Так проще. Сдал экзамен — выжил. Завалил — умер. Никаких пересдач.

Он снова замолчал, облизал губы, а потом закончил совсем тихо:

— Родители экзамен завалили. Сразу. В тот день… Ну, когда Вспышка была… Меня как раз довезли до клуба выживальщиков, а сами собирались новую кухню ехать выбирать. Я только до крыльца дошёл, когда всё вспыхнуло и запищало, а потом окно появилось. Ну, я же читал книжки про приход Системы, так что сразу сообразил и нажал. Обернулся, а они в машине. Видел через лобовое стекло, как испугалась мама, а папа пытался её успокоить. В общем, они оба не успели и превратились прямо в салоне.

Так вот оно что… Поэтому Женька никогда не порывался отправиться на поиск своих. Как и Аня, он точно знал, что их уже нет. А ещё теперь я знаю, что он был логистом. Запомню, может пригодиться.

— Лёх, — вдруг спросил Женя, повернувшись ко мне. — А твои? Ну, родители. Ты говорил, они в Курске остались.

Я сжал рукоять пистолета чуть крепче.

— Остались. И сестра там.

— А кстати… — встрял Фокусник. — Слушай, не хочу лезть не в своё дело, но… мы тут окапываемся. Забор строим, заводы захватывать собираемся. Ты что, решил на них забить? Типа, далеко, не дойти? Просто выглядит так, будто ты решил тут царство своё построить и гори оно всё огнём.

Женя пихнул его локтем в бок, но я покачал головой. Вопрос справедливый.

— Я думаю о них каждый день, — ответил я, глядя на тёмные стены дома Василия. — Но подумайте головой. Отсюда до Курска пятьсот километров. По дорогам, забитым металлоломом, с рухнувшими мостами, через территории, кишащие тварями, бандами, а в перспективе и эмиссарами. Мы туда просто не доедем. Нас сожрут, расстреляют или мы просто встанем без топлива где-то в подмосковных лесах. И это без учёта погодных условий. Зима близко, без всякого юмора.

Я повернулся к ним.

— Чтобы спасти родных, мне нужна сила. Не только автомат и пара гранат. Мне нужна мощь. Броня. Ресурсы. Мне нужен транспорт, который не застрянет в первой же пробке. Я остаюсь здесь не потому, что плюнул на близких. Я остаюсь, чтобы подготовиться к рывку. Я превращу Красногорск в свою базу, соберу здесь всё лучшее, что смогу найти или создать. И тогда пойду за ними. Найду их, заберу и вернусь сюда уже с ними.

— И на чём ты поедешь? — хмыкнул Фокусник. — Самолёт построишь?

Я посмотрел в тёмное небо, на далёкие, холодные звёзды.

— Не исключено.

Внезапно Женя напрягся.

— Тихо, — выдохнул он. — Движение. На десять часов.

Мы мгновенно прекратили разговоры и вжались в крышу. Слух обострился до предела. И я услышал. Треск сухой ветки. Шорох листвы. Кто-то шёл. Медленно, осторожно, но неотвратимо приближаясь.

Со стороны улицы, от густой тени старой ели, отделился силуэт. Он двигался очень странно. Прижимался к земле, то и дело останавливался и тряс головой. Зверь выскочил на освещённый луной пятачок перед забором Василия. Над его головой сразу же вспыхнула системная надпись:

Мутировавший Пёс — Уровень 4

Тварь выглядела чудовищно. Шерсть висела клочьями, обнажая бугристую, покрытую язвами кожу. Из клыкастой пасти капала слюна. Глаза горели нездоровым, лихорадочным огнём. Монстр остановился, принюхался, а затем легко перемахнул через невысокий забор деда Василия, приземлившись на грядки.